Гранатовый браслет окончание

Вдвоем или своим путем,
И как зовут, и что потом
Мы не спросили ни о чем,
И не клянемся, что до гроба...
Мы любим. Просто любим оба.

Есано Акико

Время прошло быстро и ярко для Веры Николаевны. Почти два года.
Бесконечные поездки по воинским частям ее измотали, но и много дали - встречи с интересными и яркими людьми. Общение с доброй, отзывчивой и благодарной публикой — мечта любого актера.
С каждой поездкой она для себя открывала красоты необъятной страны, сталкивалась с самобытными традициями разных народов, их обычаями, добродушием и гостеприимством. И везде с огромным вниманием слушали великие произведения классиков русской литературы.
Особенно волнительными были встречи у военных моряков.
Каждый раз, когда Вера Николаевна посещала места, где у пирса стояли огромные корабли или подводные лодки, она волновалась.
Выходя на сцену, маленькой надеждой наполнялось ее сердце, что в зале находится Денис Андреевич.
Иногда она обижалась на саму себя, что выглядит в собственных глазах очень глупо — думает о человеке, который давно ее забыл.
« Чем я не Желтков?» - корила она себя, - « Но почему так стучит сердце каждый раз, когда зал заполняется моряками?».
Как-то после отпуска, в октябре, Вера Николаевна получила неожиданное приглашение от Мурманского Театра Северного Флота. Ставился новый спектакль и ее пригласили сыграть в нем.
Счастью не было конца. Удача улыбнулась ей - у нее появится, наконец, серьезная большая работа!
Еще большее удивление было, что играть Вера Николаевна будет  главную роль в спектакле «Три возраста Окини Сан».
Вера сразу дала согласие и вечером вылетела на самолете в Мурманск.
Только в аэропорту она почувствовала голод, потому, что за целый день ничего не ела. Итальянская паста и бокал красного вина «прицепили» к ее телу и разуму крылья.
« Да, да … Окини Сан! Я смогу сыграть! Это моя роль и только моя!» - повторяла Вера Николаевна устремившись на посадку самолета.
Но утром следующего дня, ей сообщили, что роль уже отдана и предложили голос... за сценой.
- Произведение Пикуля большое, надо зрителя вводить в атмосферу событий,  текстом дополнять происхождение на сцене, - объяснил ей режиссер, - Кроме Вас, Вера Николаевна с этой задачей никто не справится. Я понимаю Ваше огорчение, но, поверьте, мы Вам предлагаем очень серьезную работу.
- Мне надо подумать, - ответила Вера и ушла.
В гостинице она немного поплакала, спустилась на первый этаж в кафе, выпила кофе.
« Если так складываются обстоятельства, я все равно не должна ходить с опущенной физиономией. Я знаю, что мне надо делать! Бороться, искать и не сдаваться!» - подумала Вера Николаевна.
Она поднялась к себе в номер и от-туда позвонила главному режиссеру.
- Я согласна. Но с одним условием.
- Каким? Это касается гонорара?
- Нет. Разрешите мне сделать параллельно моноспектакль.
- В смысле? - голос Режиссера был удивлен неожиданному ответу.
- Я напишу сценарий спектакля, где история будет рассказана самой Окини Сан. И сама исполню его.
На другом конце провода молчали.
- Вера Николаевна, хорошо. Но постановкой буду руководить я. Мне надо над этим  еще подумать.
Началась серьезна и кропотливая работа над текстом, образами, историей страны.
Вера Николаевна словно перешла в другое измерение, через которое она по другому посмотрела на все.
Окини Сан — это же Желтков, только в женском облике. Ее любовь была преданной. Все ее стремления - отдать всё самое лучшее любимому человеку. Потеря сына Иитиро в Цусимском сражении - одинокое горе, которое перерастало в вечную вину за свое рождение, повлекшее  безвозвратную потерю себя.
Все это надо было отразить в диалогах и сыграть. И сыграть так, чтобы зритель ощутил катарсис — это когда через сопереживание происходит эмоциональное очищение, восстанавливается душевный баланс, а мысли становится яснее, а эмоции ярче. Чтобы после просмотра люди захотели обсудить увиденное, поделиться впечатлениями, пересмотреть постановку снова, но самое главное — прочли роман от начала до конца на одном дыхании, как в случае
«Три возраста Окини Сан».
Слушать зрителя, получать от него благотворный заряд. Это своего рода искусство, потому, что есть неизменное правило театра — ЗРИТЕЛЬ ЖАЖДЕТ СОТВОРЧЕСТВА И ИМЕННО ОН ЯВЛЯЕТСЯ ТВОРЦОМ СПЕКТАКЛЯ, ПОТОМУ, ЧТО ИМЕННО ОН ЕГО ЗАВЕРШАЕТ!
Вера Николаевна с головой ушла в творчество так, что не оставалось ни минуты для грусти и переживаний.
Летом ей позвонил замполит одной восковой части, в которой она неоднократно бывала.
- Вера Николаевна, у нас праздник. День рождения дивизии. Рады будем, если найдете для нас время. За организацию не беспокойтесь. Все сделаем на высшем уровне.
- Кирилл Юрьевич, конечно приеду. И не просто приеду, а покажу вам первым новый спектакль.
- Ждем! Я позвоню Вам в конце недели по поводу пропуска и билетов на самолет.
Что это был за спектакль!
Суть его заключалась в том, что это был откровенный монолог женщины, которая говорит о себе, о прожитом, о любви и трагедии судьбы, которую она не просто пережила, она ней захлебнулась.
Музыка тагаку, где флейта «поет» под  барабаны, яркие японские женские костюмы, прекрасный текст, гибкость рук и стана — все было завораживающие и все действия  напоминали принцип юген—чувство невыразимой таинственности, которое достигается через энергию движения, внимание к красоте и деталям. А здесь еще и добавился голос, несущий смысл.

Три возраста Окини-сан,
и третий будет непременно.
На ветках сакуры роса.
Трагичен фарс последней сцены.

Так просто сделку заключить –
твой русский оплатил всю сумму.
Пусть солнца раннего лучи
не будят милого, мусумэ.

Любимый –щедр, любимый –юн,
люби – разлука будет длинной.
Жизнь чередою солнц и лун
мелькнёт и увлечёт в пучину.

Не дорожила красотой,
природой выписанной тонко.
Старуха – ничего от той
прекрасной маленькой японки.

Сакэ и виски не залить
огонь сжигающего горя,
и жизни оборвётся нить
в море… ( Н. Журавлева).

После спектакля в гримерку пришел Кирилл Юрьевич.
- Вера Николаевна, то, что сегодня произошло на сцене нашего Дома офицеров — это событие Флота! Поверьте мне. Я видел лица людей. Женщины плакали. Не часто нас балуют артисты своим вниманием. Сегодня Вы сделали нам такой подарок, что не выразить словами благодарности.
Вера Николаевна приняла от офицера цветы и положила их на маленький столик, что стоял рядом.
- Кирилл Юрьевич, я счастлива сегодня. Я очень счастлива.
В дверь кто-то постучал. Вошла директор Дома Офицеров.
- Вера Николаевна, завтра Вас к себе приглашает командир дивизии. Он поклонник творчества Валентина Пикуля. Хочет лично поблагодарить. Мы утром пришлем машину к десяти утра.
- Я буду готова к этому времени.
Директор клуба мило улыбнулась.
- И еще. Это вам просили передать, - директор протянула коробку, которая была завернута в блестящую бумагу.
Вера Николаевна ее взяла и так же положила на столик.
В гостинице она развернула подарок. Внутри оказалась бархатная коробка.    Женщина открыла ее и…. ахнула. В ней лежал гранатовый браслет выполненный в золотой оправе. Под коробкой Вера Николаевна обнаружила конверт и письмо.
 «Дорогая, Вера Николаевна! То, что я сегодня видел на сцене для меня было настоящим потрясением! Примите от меня этот подарок, как память о нашей встрече. Моя мечта сбылась! Я был на Вашем спектакле, а Вы приехали к нам на Камчатку. Я не умею красиво писать, как Желтков, но я напишу от себя, как моряк-подводник. Любовь — это подводная лодка, которая «удерживает» человека «внизу» океана, то есть в глубине переживаний. Есть у психологов  такой термин «субмарининг»— это модель поведения в романтических отношениях, при которой человек внезапно исчезает без объяснений, а спустя время неожиданно возвращается, чтобы сказать что-то важное и серьезное. Это сравнение подчёркивает идею периодического «скрытия» и неожиданного «всплытия». Я долго мечтал об этой минуте всплытия! Вера Николаевна, целую Ваши руки! Ваш РДА».
Вера Николаевна прижала письмо к груди. Потом она одела браслет на руку и закружилась по комнате.
В дверь тихо кто-то постучал.
Вера остановилась.
- Входите! - произнесла она.
На пороге стоял Родин с букетом цветов.
- Вера Николаевна, я прибыл к Вам сделать предложение. Выходите за меня замуж.
- Я согласна, - тихо произнесла она, добавив — Я а все придумывала счастливый конец истории. А его придумала сама жизнь…
Родин подошел к Вере и поцеловал ее в губы…
Надеюсь, что Куприн Александр Иванович этот момент увидел с небес…   Порадовался...