Великий Спуск Глава 8. Безымянный

Глава 8. Безымянный

Посёлок встретил их тишиной. Не той напряжённой, когда ждут удара, а спокойной — будто здесь никогда ничего не случалось. Дома из самана и дерева стояли вразнобой, между ними — утоптанные тропинки. Где-то кудахтали куры, пахло дымом и пресной водой. Нейтон чувствовал, как слипаются глаза, и боролся с этим, кусая губу изнутри.

Лира шла рядом, накинув паранджу, превратившись в безликую тень. Только рука её касалась его локтя — легче пера, но Нейтон знал, что она здесь.

— Стоять, — раздался голос из-за угла ближайшего дома.

Нейтон замер. Из-за сарая вышел мужчина. Высокий, под два метра, с плечами, которые едва влезали в потёртую куртку. Лицо — грубое, с крупными чертами, короткий ёжик седых волос. Но главное — глаза. Слишком спокойные, слишком внимательные. И руки — огромные, с металлическими вставками на суставах. АРЕС.

— Вы откуда? — спросил мужчина. Голос низкий, с хрипотцой, но без угрозы. Скорее усталое любопытство.

Нейтон собрал остатки бодрости. Язык заплетался, но он заставил себя говорить чётко.

— Из Факела-1. Едем в Эдем.

— В Эдем? — мужчина приподнял бровь. — Давно не видел таких смельчаков. Или глупцов. — Он перевёл взгляд на Лиру, задержался на парандже. — А это кто с тобой?

— Жена, — сказал Нейтон, чувствуя, как Лира чуть сильнее сжала его локоть. — Верующая. Не снимает паранджу и не говорит с чужими. Извините.

Мужчина кивнул — без насмешки, с пониманием.

— У нас здесь всякие бывают. Я Атом. Смотрю за порядком здесь — Он махнул рукой в сторону посёлка. — Не каждый день гости. Излишняя настороженность не помешает, но и обижать никого не будем. Вы голодные?

— Голодные, — признался Нейтон. И добавил, потому что добавить было нечего: — И уставшие.

— Уставшие — это видно, — Атом усмехнулся. — Пойдёмте. Поедите — потом решите, что дальше.

Он развернулся и пошёл, не оглядываясь. Нейтон и Лира — за ним.

---

Столовая оказалась общим домом — большой, с низким потолком и длинными столами из неструганых досок. Внутри пахло варёной капустой и дешёвым жиром. За одним из столов сидели двое — мужчина и женщина, оба в рабочей одежде, с усталыми лицами. Они подняли головы, посмотрели на чужаков, но ничего не сказали.

Атом указал на лавку у стены.

— Садитесь. Сейчас принесут.

Он ушёл за перегородку, и через минуту вернулся с двумя мисками. Поставил на стол. В мисках была каша — серая, комковатая, с редкими вкраплениями чего-то тёмного, похожего на мясо, но лучше не вглядываться. Рядом — две кружки с тёплой водой.

— Ешьте, — сказал Атом. — Не райское наслаждение, зато сытно.

Нейтон взял ложку. Еда была безвкусной — ни соли, ни специй, только горечь подгоревшего жира. Но он жевал, потому что нужно было. Лира ела молча, не снимая паранджи — приподнимала ткань ровно настолько, чтобы поднести ложку ко рту. Атом смотрел на неё с любопытством, но вопросов не задавал.

— Так чего вы в Эдем собрались вдруг? — спросил он, когда Нейтон почти опустошил миску. — Надеетесь на лучшую жизнь?

— Простое любопытство, — соврал Нейтон, отодвигая миску. — Говорят, там красиво. Чисто. Вода есть, еда. Хочется посмотреть.

Атом хмыкнул.

— Красиво. — Он покачал головой. — Я сам оттуда, перевели сюда… - запнулся, - а так красиво, да. Но люди… люди везде одинаковые. В Эдеме они думают, что лучше всех.

— Мы с юга, — сказал Нейтон осторожно. — Из Факела-1.

— Факел-1, — Атом усмехнулся. — Это не там где случилось нападение?

— Не, из соседнего.

— Хм, понятно. — Атом встал, собрал миски. — Ладно. Переночуете у нас. В казарме места есть. Много народу не будет — только мы и ещё двое рабочих.

Нейтон взглянул на Лиру. Та чуть качнула головой — незаметно, только он понял.

— Спасибо, — сказал Нейтон. — Но мы лучше в машине. Жена стесняется чужих. И я… я плохо сплю с людьми.

Атом пожал плечами.

— Воля ваша. Машина ваша — где хотите, там и спите. Утром заправка будет — бензин в обмен на пару часов работы. Если не хотите — бензин кончится, дальше пешком.

— Работаем, — кивнул Нейтон. — Спасибо за еду.

Атом кивнул и вышел, оставив их одних.

---

Они вернулись к машине, когда солнце уже было темно. Небо на западе налилось багрянцем, и редкие тучи казались кровавыми разводами. Посёлок затихал — где-то хлопнула дверь, залаяла собака, и всё.

Нейтон открыл дверь, забрался на водительское сиденье. Лира — рядом. Скинула паранджу, откинула капюшон, провела рукой по волосам — растрёпанным, пахнущим дымом.

— Жена? — сказала она, и в её голосе зазвенела усмешка. — Верующая? Не разговаривает с чужими?

— А что мне было сказать? — Нейтон откинулся на сиденье, прикрыл глаза. — Что ты мутант-негражданка, которая сбежала из Факела-1, чтобы ехать в Эдем с мужиком из прошлого?

— Звучит правдиво, — Лира наклонилась к нему. Её лицо было в сантиметре от его. — Но «жена» — это было смело.

— Я устал, — сказал Нейтон. — У меня язык заплетается. Я несу чушь.

— Хорошую чушь, — шепнула она и поцеловала его.

Поцелуй был долгим, тёплым, без спешки. Нейтон чувствовал, как усталость отступает куда-то на периферию, уступая место другому — живому, горячему. Он обхватил её за талию, притянул ближе. Сиденья были узкими, но они умудрились перебраться на заднее — там было больше места.

Она была мягкой и податливой, но в каждом движении чувствовалась хищная сила. Нейтон забыл, где они, забыл про Атома, про посёлок, про Эдем. Осталась только она — её дыхание, её губы, её шёпот, когда она звала его по имени.

Потом всё стихло. Они лежали на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, и Нейтон смотрел в потолок машины — обшитый тканью, с маленьким плафоном, в котором давно перегорела лампочка.

— Почему ты прячешь своё лицо? — спросил он после долгого молчания. Голос был хриплым, чужим. — Ты красивая. Очень. Почему паранджа?

Лира не ответила сразу. Её пальцы чертили узоры на его груди — медленно, задумчиво.

— Ты хочешь знать правду? — спросила она наконец.

— Хочу.

Она приподнялась на локте, заглянула ему в глаза. В полумраке салона её зрачки расширились, стали огромными, почти чёрными.

— Я не хочу, чтобы меня видели всю, — сказала она тихо. — Люблю сохранять какую-то загадку, какую-то пищу для фантазий. - задумалась - Но. А если мужчины из Генезиса фантазируют обо мне, то не значит ли это, что они хотят затащить мутанта в палатку?

Она хихикнула и провела пальцем по его губе.

— Но ты… ты видел меня как-будто насквозь. Ты увидел глаза в темноте и не отвёл взгляд. Ты не испугался и ты не захотел обладать. Ты просто… смотрел. Так, как никто никогда не смотрел.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у Нейтона замирало сердце.

— Поэтому только для тебя я снимаю паранджу.

Она поцеловала его в уголок губ, легонько, и откинулась на сиденье.

Нейтон закрыл глаза. В голове шумело — от усталости, от её слов, от всего сразу. Но где-то на задворках сознания билась мысль: «Баркл. Доклад. Рация».

— Мне нужно… — начал он, садясь. — Радиостанция. Я должен ему доложить. А то завтра будет поздно.

Лира кивнула, не открывая глаз.

— Делай. Только не говори, что я здесь.

Нейтон перебрался на переднее сиденье, достал из-под ног радиостанцию — тяжёлую, старую, с двумя телефонными трубками и вращающейся ручкой настройки частоты. Прикрепил зажим к панели, включил. Зелёный индикатор замигал, потом загорелся ровно.

Он настроился на частоту Баркла — ту, что была указана в записке. Нажал тангенту.

— Баркл. Это Нейтон. Приём.

Шипение. Потом — треск, и голос Баркла, далёкий, с помехами:

— Картнер. Живой? Где ты? Какого хрена ты просрал время?

— Извини. Я в пути. Остановился в каком-то посёлке, названия нет. Заправлюсь утром и поеду дальше. Завтра вовремя доложу

— Всё по плану? — В голосе Баркла сквозило недоверие.

— Да. Дорога разбитая, еду медленно. Эдем дальше, чем ты думаешь. По моим расчётам — не 520, а около 1500.

Пауза. Баркл выругался — глухо, но отчётливо.

— Карта старая, — сказал он наконец. — Других нет. Топлива хватит?

— Должно. Если никуда не сворачивать.

— Не сворачивай. Езжай прямо. Завтра в три — связь. И не пропадай.

— Понял.

Нейтон отключил радиостанцию. Руки дрожали — от усталости, от напряжения. Он посмотрел на Лиру. Она лежала с закрытыми глазами, но Нейтон знал — она не спит.

— Всё? — спросила она.

— Всё.

Он забрался обратно на заднее сиденье, лёг рядом. Усталость навалилась всей тяжестью — кости ныли, веки свинцово тянуло вниз.

— Я отключаюсь, — прошептал он. — Если что — разбуди.

— Спи, — ответила она, и её голос был мягче, чем когда-либо.

Нейтон провалился в сон мгновенно.

---

Ему снился Огайо. Не то, что было на самом деле, а какой-то другой — придуманный сном. Леса, зелёные, живые, и солнце, которого он не видел четыреста лет. Он шёл по тропинке между деревьями, и листья шелестели под ногами — настоящие, не сухие, не мёртвые.

Впереди, на поляне, стоял дом. Его дом. Тот самый, в подвале которого он построил капсулу. Стены были целыми, окна светились жёлтым тёплым светом. Из трубы шёл дым — белый, пахнущий яблоками.

Нейтон подошёл к двери. Она была приоткрыта. Он толкнул её и вошёл.

Внутри сидела Эмма. Его жена. Молодая, с длинными тёмными волосами, в том самом платье, которое она любила — синем, в белый горошек. Она сидела за кухонным столом и пила чай из большой керамической кружки.

— Ты пришёл, — сказала она, не поднимая головы.

— Эмма… — Нейтон шагнул к ней, но стол вдруг оказался дальше, чем был. И комната стала больше. И стены поплыли.

— Ты ушёл, — сказала она, и её голос стал другим — холоднее, дальше. — Ты решил, что сможешь забыть меня?

— Я не хотел, — сказал он, но она не слушала.

— Я не виню тебя. Я понимаю. И ты понимаешь, что я не она. — Она подняла голову, и Нейтон увидел, что её глаза — не её. Карие, с золотистыми крапинками. Лирины глаза. — Но до сих пор думаешь о ней. Почему?

— Почему ты?

— Почему я что? - голос Эмма-Лиры сорвался -  Хватит!

Она встала. Стол исчез. Комната исчезла. Нейтон стоял посреди пустоты, а перед ним — Лира. Но не Лира, а Эмма. Или обе сразу. Или никто.

— Ты теперь не один, — сказала она, и голос успокоился на последнем слове..

Она протянула руку. Нейтон хотел взять её, но пальцы прошли сквозь ладонь, как сквозь туман.

— Просыпайся, — сказала она. — Дорога ждёт.

Нейтон открыл глаза.

В машине было темно. Лира спала рядом, свернувшись калачиком, её дыхание было ровным и тихим. За окном — ни звука. Только ветер шуршал по кустам да где-то далеко, на краю посёлка, скрипел флюгер.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. На её лицо — спокойное, почти детское во сне. На ресницы — длинные, тёмные. На губы — чуть приоткрытые.

«Ты теперь, — сказала Эмма во сне. — не один».

Нейтон закрыл глаза и попытался снова уснуть. Но сон не шёл. Только дорога — серая, бесконечная — маячила перед глазами, и он знал, что завтра они поедут по ней дальше. Вдвоём.

В Эдем. Или в никуда.