В память о тебе. Часть 3

Из «Записок памяти» номер 1515-1517

Джейн с самого раннего утра не могла найти себе места от волнения. Ей не спалось, хотя встреча была назначена на послеобеденное время, и недостаток сна за эту ночь и предыдущие – с того дня, как она получила письмо о выезде гостя – сказался на её лице. Ригрис – компаньонка Джейн, с искрящимися радужными переливами кожей и волосами, – принесла ей холодной воды из колодца за пределами усадьбы и петрушку с огорода, чтобы Джейн могла сделать себе компресс и хоть как-то уменьшить следы недосыпа и усталости.

– Ты так взволнована перед приездом вероятно будущего мужа, – подметила Ригрис.
Для неё подобные чувства тоже были в новинку. И для неё, как и остальных мистериумов в компании Джейн, это встреча могла стать ценнейшим опытом.
– Ещё бы! Возможно, всё то, о чём я читала в книгах и видела в фильмах, случится в моей жизни! Мы можем влюбиться друг в друга… Не сразу, конечно. Мы можем жить вместе и создать семью… И это будет просто необыкновенно для нас обоих… То, что раньше для людей было чем-то обычным и естественным, сейчас для нас является чем-то на грани невероятного!

Джейн взглянула на Ригрис, которая внимательно слушала её.

– Я надеюсь, что и вы сможете подружиться с компаньонами Кларка.

Ригрис кивнула в ответ, поправив компресс, который Джейн приложила себе к лицу.
Девушка лежала на кровати с закрытыми глазами, позволяя холоду от воды и соку петрушки воздействовать на кожу, а Ригрис пошла отнести миску с водой.
«Кларк… Какое же впечатление ты произведёшь на меня?»

Её потенциального жениха звали Кларк Джинхей Ли Браун-Сбаровски. Когда её двоюродная сестра прислала его фотографию с предложением о знакомстве, Джейн была взбудоражена. Встретить спутника жизни волей случая в эту эпоху стало зваться чудом, не иначе, и найти себе сердечного друга практически мало осуществимо без активной помощи родственников и знакомых, которых самих можно пересчитать по пальцам.

А тут молодой мужчина был лишь на два года её старше, красив собой – на взгляд Джейн, по крайней мере, – и находился не так уж далеко по современным меркам – всего-то чуть более недели пути. И то, что он сам решил нанести ей визит, а не пригласил к себе, уже составило ему приятный предварительный портрет характеристик. Они обменялись письмами пару раз и договорились о встрече.
И вот сегодня тот самый день, когда они встретятся, день, который может изменить их судьбы. Вчера к ним прилетела птица, посланная одним из его компаньонов, которая передала им сообщение, что они находятся в дне пути от усадьбы Джейн.
Компаньоны Джейн начали подготовку дома к приёму гостей, и, так как закат сулил хорошую погоду, было решено, что гостя примут в беседке, откуда открывался красивый вид на сад.

«Как же хорошо, что сейчас лето! Красивый вид цветущего сада поможет уменьшить нервное напряжение от первой встречи».
Думая об этом, Джейн, незаметно для себя, задремала. Её разбудила Тай-Е, чтобы помочь уложить волосы и нарядиться.

– Я уснула? Насколько долго?
– Около часа, – Тай-Е взглянула на часы.

Её чёрные глаза, казалось, отражали совершенное спокойствие, но на деле она тоже испытывала смятение от возможных изменений в жизни Джейн, которые затронут и их, мистериумов.

– О нет, – подскочила Джейн, снимая с себя влажную марлю, – вдруг они прибудут раньше! Мне надо поторопиться!

Но гости прибыли после полудня, как и обещали, поэтому Джейн ещё три часа провела в бездельном ожидании, не сумев от волнения найти себе занятие.
Когда на дороге, ведущей к усадьбе, показался экипаж и лошади, Джейн вместе с компаньонами поспешила открыть ворота. Быстро оглядев приезжих, она сразу вычислила Кларка несмотря на то, что у всех лица были наполовину скрыты капюшонами. Она подошла к нему, как только он спустился с лошади, поприветствовала и представилась. Столь долгожданный гость ответил приветствием, но был очень сдержан в своих словах и эмоциях.

Мистериумы обеих сторон с интересом наблюдали за этой сценой. Всех разжигало любопытство, что же будет дальше.

Джейн проводила гостя в дом, чтобы он мог привести себя в порядок после долгой дороги, а затем, спустя какое-то время, они вновь сошлись в разговоре, находясь уже в беседке с накрытым столом, на котором сверкали тонкие позолоченные линии старого фарфорового сервиза.

– Могу ли я предположить, что данная посуда отражает вкус её хозяйки?
По всей видимости, Кларк старался завязать непринуждённый разговор, но ему было тяжело зацепиться за подходящую тему. В коротких письмах они обменялись лишь самыми основными фактами о себе.
– Честно говоря, я выбрала этот сервиз, потому что в книгах не раз упоминалось, что подобные вещи делают убранство стола изящнее и помогают выразить уважение гостям. А мне самой приятны более милые вещицы, как те, что были в моде пару столетий назад.
– Неужели? А я, хоть и могу находить красоту в таких вещах, не питаю к ним особо расположения и равнодушен к тому, присутствуют они в моём обиходе или нет.
Кларк провёл взглядом по ухоженному саду, который тоже, несомненно, говорил о вкусах и предпочтениях хозяйки данного места.
– Вот как… Тогда как вы делаете выбор в отношении предметов, что наполняют ваш дом и составляют ваш быт?
– Просто. Весьма просто. Я выбираю то, что мне доступно и не стремлюсь к большему.
– А что думают об этом ваши компаньоны?
– Их восхищает наука, как и меня. Я устремлён к знаниям и поиску себя через них.
– А искусство может быть наукой?
– Не уверен.
– Если так подумать, то искусство помогает нам развивать знания о душе, поэтому его можно назвать своего рода наукой…
– Вы увлечены живописью и художественной литературой, как я смог заметить, пока проходил по вашему дому…

Кларк прищурил глаза, отчего Джейн смутилась.

– Я всем понемногу увлечена… Немного рисую, немного шью и вяжу, читаю книги, слушаю музыку и сама играю… тоже немного.
– Я тоже понемногу всем увлечён… Физикой, астрономией, географией, геологией… и даже ботаникой.

После этих слов Джейн немного полегчало. Но ей оказалось почему-то, что очень тяжело проникнуть за внешнюю оболочку этого человека и предположить его истинные чувства к ней.

С беспокойными мыслями о том, как же относится к ней Кларк, Джейн долго ворочалась, прежде чем заснуть. Впереди было ещё несколько дней для продолжения их знакомства, и девушка была полна уверенности в том, что они смогут перед друг другом раскрыться.

На следующий день Джейн предложила отправиться на прогулку по тропинке, что вела на вершину холма недалеко от усадьбы.

– Вы сегодня особенно красивы. Ваш наряд вам очень к лицу, – произнёс в своём сдержанном тоне Кларк, когда они подошли к разросшемуся кусту плетущихся бело-розовых роз.
– Благодарю, – скромно ответила Джейн.

На её щеках зарделся нежный румянец – внезапно в теле ощутился жар несмотря на то, что солнце было скрыто за облаками в этот день.
Ей невероятно польстило, что другой человек посчитал её красивой – это был её первый в жизни комплимент от мужчины, хотя она и сделала предположение, что к этому комплименту его подговорили компаньоны, которые лелеяли надежды на успех этого знакомства.

Их беседа всё также плыла по нейтральному руслу, и, только когда они перешли на тему истории их семей, всё значительно оживилось. Джейн рассказала о себе, о том, как и где выросла, о её окружении, Кларк тоже поделился занятными фактами из истории его рода, сумевшего сохранить своих представителей по сей день. Между ними потеплело, и, по мнению Джейн, настроилась какая-то связь.

И каждый последующий день они устраивали себе прогулки, пикники и исследовали, насколько им радостно от совместных занятий. Джейн немного расстроилась, что Кларк почти совсем не проявлял интереса к чтению романов, гончарному делу, вязанию, но понравилось, как он пристально изучал местную флору и фауну. Он нашёл очень много любопытных образцов – растений, насекомых и микроорганизмов, кои обнаружились в местном пруду, и рассказал о них много занимательного. Между ними двумя всё шло хорошо, что несказанно радовало их компаньонов.

И вот в один из крайних дней пребывания, Кларк позвал Джейн прогуляться. Они шли, болтая об уже привычном, но затем, в какой-то момент, Кларк вдруг замолчал, нервно поджав губы.

– Я чувствую, что мне следует перед вами извиниться, – этим вступлением Кларк обозначил начало долгой неприятной речи, – но я не думаю, что смогу создать с вами семью, как вы на то надеетесь.

Джейн молча смотрела на него и чувствовала, как её сердце с каждым его словом начинает биться всё чаще и всё больнее.

– Дело не в том, что вы мне не нравитесь. Я нашёл общение с вами увлекательным, но… Я не чувствую ни малейшего желания создать семью. Жениться и родить детей… это что-то мне несвойственное, – молодой человек смотрел куда-то вдаль, говоря это. – Я теперь ясно осознал это. Но так как идея продолжения рода является естественной для человека, я посчитал, что моё мнение о себе изменится, если я увижу вас. Разве не ожидаемо, что мужчина, увидев привлекательную для него женщину, должен почувствовать желание вступить с ней в союз?
Кларк перевёл взгляд с волнующихся под ветром макушек деревьев на лицо Джейн – он заметил, как она побледнела после его речи. Она продолжала хранить молчание, ожидая, что же он ещё скажет.
– У меня так не получилось… У меня не обнаружилось никаких желаний, ни потребностей. Мне жаль, что я вам дал ложные надежды на построение семьи.
– Мне всё ясно, – тихо сказала Джейн. – Действительно жаль.

И на таком расстраивающем робкие чаяния молодой женщины разговоре закончилось пребывание Кларка и его компаньонов в усадьбе, окружённой чистыми, сияющими под солнцем своей зеленью на фоне голубого неба лесами.

Это была не редкость, когда у человека в новом времени пропадало желание обзаводиться семьёй и вообще иметь близкие отношения с противоположным полом. Возможно, у Джейн это желание держалось на том множестве романтических историй, что она прочитала и посмотрела у себя в библиотеке. И исчезновение этого желания воспринималось как сигнал туманности будущего, а точнее, его вероятного закрытия для людей на этой планете.

Когда гостей проводили, Джейн провела остаток дня в раздумьях, а, когда наступил вечер и компаньоны предложили ей поужинать, она отказалась.

– Мне нужно побыть одной.

Джейн не представляла, что когда-нибудь произнесёт подобную фразу. Что она когда-нибудь захочет остаться наедине с самой собой. Ведь страх полного одиночества преследовал людей ещё с тех времён, когда они жили бок о бок друг с другом. Но в тот момент она нуждалась в нём. Как же странно было это ощущать…

Когда её компаньоны ушли, она, впервые за много лет, заплакала – то ли от грусти, то ли от того, что её зарождающиеся чувства не получили ответа, то ли от печальных перспектив. Но проплакавшись, она ощутила облегчение и плавно уснула, запечатлевая сквозь полузакрытые веки вид ночного сада, в котором царило в тот момент невероятное спокойствие.