Размышление о взрослении поколения 2000-х

Знаете… Я вот смотрю на них и думаю. Вот они, мальчики и девочки, которые еще вроде бы вчера договаривались во дворе, кто будет Байроном, а кто Пушкиным, в смысле — по игре в казаки-разбойники. Которые знали, что такое модем, который пищит и скрежещет, соединяя тебя с вечностью. И вот… вдруг. Без объявления войны, без репетиции. Они вдруг стали взрослыми. Вот так, знаете, просто — ррраз! И перестали просто «плодиться», как в той песне про кроликов, а начали, черт возьми, осознанно или, что гораздо страшнее, неосознанно создавать семьи. Не просто так, а как-то… по-взрослому. Сразу.
Нет, вы не подумайте, я не про то, что они размножаются. Это-то как раз понятно. Я про то, что они покупают. И главное — как они покупают. Раньше человек копил на «Жигули». Годами. У него была эта, как ее… цель. Свет в конце тоннеля. А у них — ипотека. Слово-то какое. Не русское, сразу чувствуется. Ипо-те-ка. Звучит как название какой-то древнегреческой трагедии, где хор поет о несчастьях, а главный герой в финале выкалывает себе глаза, потому что не может смотреть на график ежемесячных платежей. И это даже не трагедия, нет. Это, знаете, как в том спектакле, где человек достает из-за стула пластмассовый макет внутренностей и не может понять, как это все в нем помещается и работает. Так и они — купили квартиру, а вместе с ней — и свою печень, и свои почки, и свои нервы, только все это уже не их, а банка.
И вот тут начинается самое интересное. Самое наше, человеческое. Влияние чужого мнения. Раньше чужим мнением была соседка баба Зина, которая говорила: «Чтой-то ты, внучок, все в телефоне сидишь, шел бы погулял да женился». А теперь… теперь чужих мнений миллион. Они все в этой маленькой коробочке. И каждое такое глянцевое, правильное. У всех все хорошо. У всех машины, отпуска, счастливые дети в чистых песочницах. И этот хор, этот античный хор из «Фейсбука» и «Инстаграма»… он поет не о вечном. Он поет о ставке по ипотеке и о том, что «надо брать, соседи уже взяли».
И вот человек, у которого, скажем так, собственных мозгов в голове не так много, как хотелось бы, он слушает этот хор. Он же не может ослушаться. Ему кажется, что это и есть жизнь. Он не понимает, что это всего лишь… эскиз. Красивый, яркий, но эскиз. А ему предлагают взять в кредит не просто «однушку» в новостройке или «корейца» с пробегом. Ему предлагают взять в кредит саму свою жизнь. Всю, оптом, с ежемесячным платежом. И он берет.  И знаете, что самое печальное? Что самое смешное? Он берет этот кредит, чтобы… доказать что-то этому хору. Чтобы хор замолчал. Чтобы сказал: «О, смотрите, у него тоже есть! Он тоже успешен! Он такой же, как мы!». А хор не замолкает. Он просто переключается на следующую песню. Потому что хору плевать. Он — бездушная машина по производству чужих иллюзий.
И вот тут, как говаривал один мой знакомый капитан дальнего плавания, тут-то собака и порылась. Вернее, зарыта. Где-то очень глубоко. Потому что этот бедный молодой папаша, купивший в кредит не только квартиру и машину, но и собственную жизнь, он перестает быть. Он превращается в функцию. В график платежей. Он больше не может позволить себе, ну, я не знаю, заболеть. Просто взять и заболеть ангиной. Потому что у него страховка не покрывает ангину, у него вообще какая-то странная страховка, которую навязали в банке. И он не может просто пойти и купить детям мороженое, не сверившись с бюджетом.
Аллегория здесь простая и страшная, как детская считалочка: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана». Только месяц — это банк, туман — это ваши представления о будущем, а ножик — это просроченный платеж. И он не из кармана. Он из вашего сердца.
И финал. Самый горький. Я смотрю на них и думаю: «А увидят ли они внуков?». Нет, не в том смысле, что дети не вырастут. А в том смысле, что когда дети вырастут и захотят, скажем, жениться или, не дай бог, попросить денег на первый взнос, у этих родителей уже не будет ни сил, ни денег. Потому что все силы ушли на то, чтобы соответствовать. И все деньги ушли на то, чтобы поддерживать эту иллюзию соответствия.
Ирония, знаете ли, злая.
Они думают, что строят дом. А на самом деле они просто копают себе погреб. С отделкой «под евро» и встроенной системой видеонаблюдения, чтобы видеть, как приходят коллекторы. Они думают, что покупают будущее для своих детей, а покупают себе бессрочный абонемент в кабалу. И самое смешное — они ведь даже не виноваты. Их просто никто не научил. Их научили покупать. Но их не научили жить.
И вот сидишь ты, смотришь на этого папашу, который в тридцать лет выглядит на полтинник, потому что у него два кредита, ипотека и жена, которая тоже взяла кредит на новую шубу, и думаешь: «Эх, парень. Ты же сам себя съел. С потрохами. И даже не заметил». И вот это, знаете, самое грустное. Что заметил-то он только тогда, когда уже и внуков не увидит. Потому что внуки придут, а дедушка все еще работает. На двух работах. Чтобы выплатить кредит за ту самую жизнь, которую он прожил, так и не успев пожить.
Вот так. А вы говорите — молодое поколение. Молодое-то оно молодое. Только вот морщины у него уже… как у моей первой учительницы. Кредитные. И седина в бороду, а бес — в ребро. Только бес этот не от веселья, а от ужаса. От ужаса перед тишиной, в которой не слышно уведомлений от банка. Но это, наверное, уже совсем другая история.
Вот так. Как-то так.