Сказ о том, как графоман нашёл лампу с джином

Гертруд Гертрудович мнил себя Писателем с большой буквы!
С гордостью вращался в писательских кругах,и при случае всегда говорил с этаким придыханием, что пишет , дескать книгу, да непростую... " Пятьсот дней на необитаемом острове" .

Работать физически конечно он не любил.
И надоевшей до оскомины маменьке, вечно толкающей его на какую-либо работу,всегда говаривал: - Маменька , што Вы понимаете в преферансе. Ведь я как художник, жертвую своим временем и силами, пишу шедевр! Ради чего, спрашивается!
Чтоб прославить, Вас маменька, через меня!

***
Время шло, книга не писалась, и Гер Герыч, так сокращенно звали его близкие, под предметом той же знаменитой( ненаписанной книги) собрал небольшую экспедицию на необитаемый остров! Воодушевления для...

Спонсорами стали маменька и решивший прославиться градоначальник Жмотов.
Всёж писателей не так много у них в городе!

Ранним утром небольшое судно отсалютовало поднятым флагом набежавшему народу и пустилось в плавание!!!

Команда была небольшая и не очень опытная. Капитан, штурман, кок и помощник штурмана. Им тоже хотелось приключений и никакие волны их не пугали!

Продуктов, спиртного и воды должно было хватить минимум на 8 месяцев. За это время они должны были вернуться домой , либо добрать продуктов по пути следования!

Приключения и неизведанные дали горячили кровь, на душе была радость! Голова кружилась от того , что всё шло по плану!

Море спокойное и приветливое!
Солнечные лучи грели палубу!
Хорошо-то как!

Гер Герыч еще немного полюбовался уже заходящим солнцем и спустился в свою каюту!

***
Утром их разбудил крик чаек и сильный толчок. Судно село на мель возле неизвестного острова, которого не было ни на одной карте. Капитан почесал затылок, штурман — компас, кок — сковородку. А Гер Герыч радостно завопил:

— Вот оно! Настоящее приключение! Точно как в моей книге! Только я ещё эту главу не написал, так что всё в первый раз!

Высадились на берег. Пальмы, песок, ракушки. И посреди пляжа — старая медная лампа, вся в водорослях.

— Сокровище! — ахнул Гер Герыч и, оттолкнув помощника штурмана, схватил лампу.

Потёр рукавом. Раз — ничего. Два — тишина. На третий раз из носика повалил фиолетовый дым, и вылетел Джин. Уставший, с желваками на щеках, в помятом тюрбане.

— Слушаю, — сказал Джин хрипло. — Три желания. Но каждое пиши на песке. Без ошибок. Я граммар-наци, четвёртое поколение.

— Да я писатель! — обиделся Гер Герыч. — Маменька меня с детства хвалила за «калиграфию»!

Джин вздохнул и подал ему пальмовую палочку.

Гер Герыч старательно вывел:

«1. Хачу бисканичный зопас чорнил и бумаги»

Джин прочитал, поморщился:
— Первое слово с ошибкой, второе — с тремя, третье — через «о», пятое — вообще не понял. Желание не засчитано.

— Но это же стиль! — закричал Гер Герыч. — Авторская орфография!

— Конституцию джинов читать будем? — зевнул Джин. — Пиши второе.

Гер Герыч, трясясь от злости, написал крупнее:

«2. Жылаю штоб мая книшка прадалась тыражом в мильён и я палучил за ниё Сталенскую премею пасмертна»

Джин прищурился:
— В каждом слове куча ошибок. И премия не вручается посмертно графоманам. Следующее.

Тут Гер Герыч замер. Потом глаза его загорелись нездоровым блеском. Он медленно, почти по слогам, вывел на песке:

«3. Изправь пажалуста все ашыпки в маих первых двух жеданиях, и пусть они выпольнятса как я хател, даже если я не так нописал, патамушта я графоман и мне трудна, но я стораюсь»

Джин прочитал. Перечитал. Потом закрыл лицо руками.

— Ты, — сказал Джин, — даже слово «пожалуйста» написал через «а» после «п». А слово «стараюсь» — через «о». Я не всесилен. Я джин, а не бог.

Джин щёлкнул пальцами. Лампа исчезла. Вместе с Джином.

Остался только Гер Герыч с палочкой, надпись на песке и команда, которая пошла обратно на судно.

— Ну и ладно! — крикнул им в спину Гер Герыч. — Сам напишу себе три желания! У меня и бумаги хватит!

Он достал из кармана мятый блокнот и до вечера строчил все что приходило ему в голову.

***
Гер Герыч сидел на песке несколько часов, он перечитывал свои три каракули и горько вздыхал. Рядом кок жарил содержимое из банки , капитан чинил парус, а помощник штурмана тихонько ржал, глядя в блокнот «писателя».

— Несправедливо! — вскричал вдруг Гер Герыч. — Где это видано, чтоб джин грамотность требовал? Он же волшебник, а не учитель русского!

И тут песок под ним засветился. Из него, как морковка из грядки, начал медленно вылезать… тот же Джин. Только теперь в очках, с указкой и с табличкой на шее: «Добрый, но строгий».

— Значит так, графоман, — сказал Джин, поправляя тюрбан. — Жалоба на меня поступила в Высший Джинсовет. Твоя маменька, оказывается, написала коллективное письмо. С тремя ошибками в каждой строчке, но мы его поняли.

— Маменька! — прослезился Гер Герыч.

— Молчать! — щёлкнул указкой Джин. — Я передумал. Ты получишь не три желания, а три урока. Будешь учиться грамоте, пока не напишешь хотя бы одно предложение без ошибок. А потом — уплывёшь домой. Не научишься — останешься здесь на веки вечные, будешь кокосы подписывать.

Гер Герыч побледнел.

Урок первый. Правописание «жи-ши»

Джин вырос до трёх метров, взял палку и начертил на песке:

«Жизнь шиповника широка и хороша, но шипы не пишутся с буквой ы».

— Перепиши три раза, — сказал Джин. — Без «жы» и «шы».

Гер Герыч, вздыхая, начал выводить. С третьего раза получилось без ошибок. Джин одобрительно кивнул.

Урок второй. «Тся» и «ться»

— Теперь, — сказал Джин, — проспрягай глагол «прославиться». В начальной форме, в третьем лице и в повелительном наклонении.

Гер Герыч взмок:

— Прославиться (что сделать?) — ться. Он прославится (что сделает?) — тся. Прославьтесь! — тся? Нет, ться? А-а-а!

— Не ори, — сказал Джин. — Пиши правило: «Если в вопросе есть Ь, то и в глаголе пиши Ь». И запомни: твоя книга никогда не прославится (что сделает?), пока ты не перестанешь задавать вопрос неправильно.

Гер Герыч заплакал, но написал.

Урок третий. Самый страшный

Джин достал из воздуха толстую книгу — «Розенталь для чайников, особое издание для необитаемых островов».

— Твоё последнее задание, — сказал Джин торжественно. — Написать одно-единственное предложение. Без ошибок. О себе. Честно.

Гер Герыч долго думал. Обкусал палочку. Посмотрел на море, на команду, на маменьку (которая, оказывается, сидела на пальме — приплыла на следующем судне с вязанием). И написал:

«Я графоман, но я хочу научиться писать правильно, потому что даже самая глупая книга заслуживает быть понятой».

Джин прочитал. Перечитал. Вздохнул.

— Ни одной ошибки, — сказал он удивлённо. — Чудо.

— Чудо, — эхом отозвалась маменька и уронила вязание.

Джин щёлкнул пальцами. Лампу, правда, не вернул — но сдул с песка все ошибки прошлых лет. И на память оставил маленький талисман: золотую букву «Ъ».

— Помни, — сказал Джин на прощание. — Писать без ошибок — это не стыдно. Стыдно — писать без души.

И исчез. На этот раз навсегда.

Гер Герыч вернулся домой, переписал свою книгу «Пятьсот дней на необитаемом острове» без единой ошибки. Её, правда, никто не издал. Но маменька повесила рукопись в рамку над кроватью и плакала от счастья.

А градоначальник Жмотов, узнав об этом, сказал:
— Всё-таки прославился… как пример для подражания. В смысле — как не надо делать.

И поставил в центре города памятник: «Гер Герыч с джиновой указкой». Туристы трут ему нос — и у них внезапно пропадают ошибки в диктантах.

Вот и сказке конец, а кто выучил правила — молодец.