Туман. Глава 28. Драган

Глава 28. Драган.
 
Драган ещё в самом начале понял: он получил Милену, но не завоевал её. Это чувство не отпускало ни днём, ни ночью. Оно сидело внутри, точило, мучило, напоминало, что чего-то главного он всё-таки не достиг. Он спас её, вытащил из лагеря, окружил заботой, дал крышу над головой, пищу, одежду. Разве этого мало? А она? Она принимала всё, но в её глазах не было ни благодарности, ни любви. Только усталость, только та холодная, непроницаемая пустота, перед которой он оказывался беспомощен. Сначала он пытался оправдывать её. «Она много пережила. Она сломлена. Надо подождать». Но проходили дни, недели, а она всё так же смотрела сквозь него, словно он был не живым человеком, а просто обстоятельством её жизни, частью неизбежной реальности. «Она не любит меня. Никогда не любила», – стучало в голове. Но это было невыносимо. Не любить? После всего, что он для неё сделал? После того, что он ради неё потерял? Нет. Она должна. Тогда он начал искать объяснения в себе. Может, он чего-то не так делает? Может, мягок с ней? Может, ей нужна сила, решительность, власть? Или, наоборот, нежность? Он пробовал всё. Один день он был ласков, на следующий холоден, потом груб, потом снова заботлив, услужлив, отчаянно пытаясь нащупать хоть какую-то реакцию. Драган не сразу заметил, что она не сопротивляется, когда он хотел ее. Поначалу он был уверен, что время всё расставит, что тело приведёт за собой душу. Она не отталкивала его, не отворачивалась, не пыталась уйти, но и не тянулась. Она просто лежала, молча, неподвижно, принимая его как неизбежность. Её кожа была тёплой, мягкой, её руки — послушными, но в ней самой не было ни желания, ни жизни. Она не стонала, не целовала его, не сжимала его плечи, не притягивала к себе. Она смотрела в потолок, иногда закрывала глаза, дышала ровно, как будто терпела, как будто всё это было для неё просто ещё одним испытанием. Иногда он гладил её волосы, искал её взгляд, но в них не было ни ласки, ни огня, только усталость. Бывало, он грубел, сжимал её пальцы, впивался в её кожу, но она молчала. Не плакала, не просила, не говорила ни слова. И от этого он начинал ненавидеть её ещё больше. Он хотел увидеть в её глазах страсть, нежность, желание, хоть что-то, хоть каплю жизни. Но видел только пустоту. И тогда он начал ненавидеть её. Не за что-то конкретное, а за саму её холодность, за эту неуязвимость, за её тень, за её молчание. Ты жива. Я спас тебя. Почему же ты не моя? Или… Или ты ждёшь его? От этой мысли его бросало в дрожь. Михаил. Она не называла это имя. Но разве это значит, что она не помнит его? А если он вернётся? Если вдруг появится здесь, в этом городе, постучит в дверь? Ты уйдёшь к нему? Он наблюдал за ней исподтишка. Каждое её движение, каждый взгляд, каждую малейшую перемену в лице – всё ловил, всё анализировал, всё подозревал. А она просто жила. Просто молчала. Просто была рядом. И это было хуже всего. В такие минуты он вспыхивал от ярости, от бессилия, от этой невозможности достучаться до неё, вырвать из её души хоть что-то, что могло бы принадлежать ему. Он кричал, обвинял её, требовал объяснений, но она только смотрела на него – устало, с тоской, но без страха. И от этого его злость только росла. И тогда он уходил в ночь, бродил по улицам, пил, думая, что, может быть, когда он вернётся, её молчание станет другим. Но ничего не менялось. Она была рядом, но её не было. Он сам уже не понимал, кем был. Победителем? Узником? Жертвой? Или палачом? Милена понимала, что должна быть благодарна. Драган спас её. Вытащил из лагеря, привёз в город, дал кров, пищу, заботу. Он не сделал ей зла. Но внутри ничего не откликалось. Благодарность — чувство тёплое, живое, а в ней ничего не осталось живого. Она лежала в темноте, слушая его дыхание рядом, и думала: "Я должна… Я должна быть к нему теплее, быть ему женой, отвечать…" Но руки не поднимались, губы не раскрывались, а сердце оставалось холодным. Иногда она смотрела на него, когда он спал. Сильный, красивый, уверенный. Мужчина, который выиграл её, как приз, и теперь не понимает, почему этот приз не приносит радости. "Всё возвращается," — думала она. Отец выбрал сильных. Отец всегда выбирал сильных. Он любил Богдана, потому что тот был крепким, жестким, непоколебимым. А она? Она никогда не делала выбор. Она всегда позволяла другим решать за неё. И вот теперь, когда всё кончено, когда прошлого больше нет, она снова живёт не своей жизнью. "А если бы я выбрала иначе? Если бы ушла с Михаилом в ту ночь?" Но это не имело значения. Теперь уже нет разницы — кто прав, кто виноват. Есть только колючая проволока в её памяти. Есть только небо над головой. Такое же, как над водопадом, где они были счастливы. Такое же безмятежное, чужое, равнодушное. И от этой мысли ей становилось страшно. Едва рассвело, Драгану сообщили, что его ждут в комендатуре. Командир партизанского отряда, Дидо Вукович, теперь хозяин города, вызвал его. Значит, вопрос был серьёзный.
— Ты был знаком с Анте Рогичом?
— Мы из одной деревни, — спокойно ответил Драган.
— Из одной деревни… — повторил Вукович. — Ты знал, что тело Анте нашли сразу после штурма. Партизаны вошли в город почти без боя, но он уже был мёртв. Зарезан. Чисто, быстро, в сердце. Оставлен, как ненужная вещь, возле открытого сейфа.
Вукович сидел за столом, двумя пальцами крутил цигарку, не торопясь её закуривать.
— И когда ты видели его в последний раз?
— Я его не видел, — Драган пожал плечами. —Мы не пересекались.
Вукович кивнул, но не отвёл взгляда.
— Значит, не пересекались…— Анте был командиром усташей, — продолжил Дидо, — и его бы в любом случае расстреляли. Но…
Он сделал паузу, внимательно наблюдая за лицом Драгана.
— Но его нашли мёртвым ещё до нашего прихода.
Драган промолчал.
— Кто-то решил, что он не должен дожить до штурма, — задумчиво сказал Вукович. — Кто-то знал, что он в здании. Кто-то вошёл туда раньше всех.
Он медленно развернул лист бумаги и положил перед собой.
— Ещё один вопрос, Драган.
Тот с трудом сглотнул.
— Как ты думаешь, почему он лежал у открытого сейфа?
И вот теперь Драган понял — его действительно загнали в угол. Драгану резко стало жарко. Он сглотнул, скрывая подступивший ком в горле. Сейф? Комендатуры? Он судорожно пытался вспомнить, закрыл ли он тот проклятый сейф, не оставил ли следов. Кто мог видеть его в ту ночь? Что они знают? Он почувствовал, как по спине потекла капля пота, медленно, мучительно. Он инстинктивно осмотрел стол Вуковича, оценивая вес пепельницы, длину карандаша, лежащего у края. Был бы нож — можно было бы вонзить в горло. Если бы он был ближе, можно было бы свернуть шею, как учили.
— Школа, — продолжал командир. — Что он там делал?
Драган вздрогнул.
— Школа?
— Там и нашли его. У школьного сейфа.
Драган едва не выдохнул вслух. Школа. Не комендатура. Он почувствовал, как напряжение отпускает, но удержал лицо таким же спокойным.
— Я откуда знаю? — пожал он плечами, уже играя свою роль увереннее.
Вукович прикурил.
— Вот это мы и выясним, Драган.
Теперь он понимал, что это был не конец. Это был только начало игры. Когда Драган вернулся, в комнате было темно. Милена сидела у окна, склонившись на локоть, взгляд её был пустым, словно она смотрела не на улицу, а внутрь себя. Он снял ремень, бросил куртку на стул и опустился в кресло напротив. — Меня вызывали, — сказал он спокойно. Она даже не повернулась. — Вукович хотел знать, кто мог убить Анте. Теперь она посмотрела на него.
— Где его нашли?
— В школе. Возле пустого сейфа.
Милена прикусила губу.
— Лука.
Драган подался вперёд.
— Почему ты так уверена?
Она снова отвернулась.
— Потому что Анте шёл к нему.
— Зачем?
Милена долго молчала.
— Из-за креста, — наконец сказала она. — Радован носил его на шее. Ты помнишь?
Драган кивнул.
— Отец говорил, что этот крест необычный. Радован верил, что он обладает силой, что передавался из поколения в поколение, что его не продают, не отдают, не теряют…
Она сглотнула, провела рукой по волосам.
— Он сказал, что отдаст его только сыну.
— Но Богдан мёртв, — тихо напомнил Драган.
— Да. — В её глазах промелькнуло что-то старое, болезненное, но тут же исчезло. — Он оставил его внуку.
— Где он?
Она покачала головой.
— Лука убил отца и забрал крест. Анте это понял. Он пошёл к нему. Хотел забрать.
Драган присвистнул.
— И Лука его убил.
Милена кивнула. Потом она вдруг вскочила, начала метаться по комнате.
— Это не просто крест, Драган! — её голос был взволнованным, живым, не таким, каким он слышал его раньше. — На нем карта!
— Карта?
Она подбежала к нему, схватила за руки, заглянула в лицо.
— Где спрятан меч!
Драган нахмурился.
— Какой меч?
— Меч Архангела!
Она задыхалась, глаза её светились странным, лихорадочным блеском.
— Радован говорил, что это не просто древний крест. Он указывает на меч. А меч даёт силу.
Драган смотрел на неё, не узнавая.
Она плакала и смеялась, сжимала его руки, дрожала всем телом.
— Ты должен найти Луку, Драган. Ты должен его убить, забрать крест.
— Милена…
— А потом мы найдём меч!
— Милена, ты…
Она прижалась к нему горячими губами, жадно, отчаянно.
— Ты понимаешь? — шептала она. — Тогда всё изменится. Всё будет хорошо.
— Милена…
Она целовала его лицо, шею, отчаянно цеплялась за него, как за спасение.
— Ты ведь сделаешь это, правда?
Её губы искали его, её тело выгибалось в безумном желании. Она впервые хотела его. Не просто терпела. А хотела. Драган не смог устоять. Он прижал её к себе, повалил на постель. Она стонала, отдавалась, звала, царапала его спину, выговаривала его имя так, как он мечтал услышать. И в этот миг он был готов принести ей хоть весь мир. Обессиленные, они сплелись в одном дыхании. Милена заснула, прижавшись к его груди, как ребёнок, с тонкой улыбкой на губах. А Драган лежал, глядя в темноту. Он знал, что Лука где-то рядом. И теперь он действительно хотел его найти.