Нонсенс кавказской истории кавказские народы, кото

Нонсенс кавказской истории:
кавказские народы, которых официально назвали «дикарями», оказались обращены против великой страницы кавказской истории…



Объясним на пальцах.

Во-первых, ….кавказская религия сохранилась в лице ингушей — религиозной элиты, храмового центра Кавказа (Горная Ингушетия). Тысячи ингушских башен и склепов являются религиозными символами, связанными с ингушскими храмами. Всё вместе — «каменная священная книга», наглядная красота, показывающая единую и целостную картину религии пророка Нуха (Ноя): храмы, башни, склепы и «бессословные ингуши как религиозная элита», сохранившая божественный закон Эздии.

Подобная религия и подобный бессословный народ известны из Корана как народ Ибрахима (мир ему). Других аналогов в истории не существует. Следовательно, кавказцы должны были равняться на ингушскую  религиозную элиту, как во всех религиях.  В религиях религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Во-вторых…., «дикарями с воровскими традициями» кавказцев назвал в своей монографии осетинский учёный М. Блиев. Поскольку в Писании людьми(нах’наохитами)
признаются имеющие понятие  правосудие, связанное с понятиями «Бог и храм».

В-третьих,….. в роли главных шулеров от науки выступают некоторые осетинские и чеченские историки. Они называют башни своими крепостями, но не могут указать ни один род, которому принадлежала бы та или иная башня. Эти памятники могут считаться осетинскими или чеченскими только в том случае, если  докажут, что жили по религии бессословных ингушей, то есть по религии предков Ибрахима (мир ему).

ВЫВОД нонсенс: Осетинские и чеченские историки навязывают мысль, что башни и склепы не связаны с храмами, а их кавказские предки были дикарями. Они противоречат своему языку, где термин «эздии» в обозначении божественных законов -  звучит в их лексике, на базе которого они создали «кодексы чести» с другими названиями: аздау’агдау, къонахчалла, нохчалла.
Как можно было игнорировать божественный эздии-закон, значимость которого подчеркивается в Писании, божественным именем пророка Эздры, возрождающего древние законы.?

Только нацизм как болезнь смог заставить некоторых кавказских историков согласиться на роль дикарей, которые выступают против кавказской религии, против ингушской религиозной элиты храмового центра».



---

P.S. Другие примеры нонсенса — противоречие своему языку:

· Ингушское собирательное религиозное  название «Г1алг1а» во всех языках звучит как «Первые», «Главные».
· Термин «Г1ал», лежащий в основе этнонима ghalgha, в различных языках выражает исключительно восхитительные эпитеты: высший, золотой, главный, священный.
· Учитывая, что гора Г1ал-Корт, божество Г1ал и храмы Г1ал-Ерда находятся в Ингушетии, мы можем констатировать, что балкаро-карачаевский Голу, осетинский Галагон, адыгский Тхьагъэлыгьы (Тхъе + Гъэлыгь) заимствованы от ингушского «Г1ал-Ерда».

Абсурд; Чеченские и осетинские историки претендуют на взаимозаменяемые ингушские божественные эпитеты (Вейнах (Вей), Фяппи (Фяп), Кисты (Кий), Эс (асы), Аланы (Эл), Дзурдзуки (Дзаур)), игнорируя значение религии.!???

Это не просто слова — это отголоски древнего единобожия. И все эти эпитеты исходили из одного центра, сохраняясь в названиях обществ и топонимах. Пример: ингушский эпитет Бога «Эс» (со значением «Центр») стал названием сотен народов, богов и пророка.

Подобно тому, как в исламе у Творца существует множество прекрасных имён, ингуши имели столько же взаимозаменяемых названий: Вейнах, Фяппи, Заур, Кисты, Аланы. Это подчёркивает их особое положение — они никогда не были простым этносом. Ингуши позиционировались как бессословная религиозная элита, что подтверждается и погребальным обрядом: только избранных удостаивали захоронения в специальных склепах. Историческая параллель здесь глубока. В Коране упоминается бессословный народ — потомство пророка Ибрахима (мир ему), разделённое на двенадцать колен.




;;;;

показательное эссе

---

Нонсенс кавказской истории: как «дикари» оказались хранителями религии пророка Нуха

История Кавказа полна парадоксов, но самый вопиющий из них обычно остаётся за кадром академических дискуссий. Представьте себе картину: народ, которого высоколобые учёные Нового времени окрестили «дикарями с воровскими традициями», на поверку оказывается хранителем древнейшей монотеистической традиции, восходящей к пророку Нуху (Ною). Это не просто исторический курьёз. Это нонсенс, разрывающий шаблоны колониальной науки.

Во-первых, «каменная книга» против ярлыка «дикости».

Кто такие дикари в классическом понимании XIX века? Это люди без правосудия, без божьих законов, храмов. Именно такими осетинский учёный Марк Блиев представил в своих монографиях горцев. Но парадокс в том, что Горная Ингушетия — это не хаос. Это систематизированное священное пространство. Тысячи башен и склепов, разбросанных по ущельям, образуют не оборонительные сооружения в обычном смысле, а каменную священную книгу с религиозными символами.

Башня здесь не просто жильё. Это вертикаль, соединяющая землю и небо, символ ковчега спасения. Склеп — не просто усыпальница, а свидетельство веры в воскрешение. В центре всего этого стоит храм — как точка отсчёта. Ингуши, будучи «бессословным» народом (то есть не знавшим деления на князей и холопов), действовали по модели, описанной в Коране как религиозная элита,  «народ Ибрахима» — мир ему. Отсутствие сословий в данном случае — не признак отсталости, а признак избранности, когда каждый мужчина — воин и ученный жрец одновременно. Иного такого аналога в истории нет.  В религиях религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Во-вторых, шизофрения номенклатуры: украсть собственного Бога.

Но главный нонсенс — в поведении тех, кто сегодня пишет историю региона. Осетинские и чеченские историки, сами происходящие из культуры, где в языке термин «Эздии» (божественный закон) священен, вдруг начинают доказывать, что ингушские башни’склепы — это их «простые крепости». Но вот вопрос: может ли башня считаться «осетинской» или «чеченской», если её строители и жители не исповедовали эздиизм — закон бессословных? Нет.

Это выглядит как абсурд: претендовать на материальный памятник, полностью отрицая духовную матрицу, которая его породила. Учёные, называющие предков «дикарями», сами носят в языке отголоски того самого священного закона. Осетинский «аздау’;гъдау» или чеченский «къонахалла’нохчалла» — это лишь поздние периферийные копии того центрального понятия «Эздии», которое было вынесено на вершину ингушских храмов. Игнорировать божественный Эздии-закон, названный именем пророка Эздры, возрождающего древние законы, — значит, сознательно отрубать корень собственного древа.

В-третьих, эпитеты, которые не воруют.

Взгляните на терминологию. Ингушское собирательное «Г;алг;а» во всех языках означает «Первые», «Главные». Корень «Г1ал» в мировой лингвистике даёт только восхитительные эпитеты: высший, золотой, священный. Гора Г1ал-Корт, храм Г1ал-Ерда — это первоисточник. Балкаро-карачаевский Голу, осетинский Галагон, адыгский Тхьагъэлыгьы — это единые религиозные следы, дорожки, ведущие в Ингушетию.

Но самое смешное и печальное одновременно — это ситуация с взаимозаменяемыми эпитетами Бога. У ингушей их множество: Вейнах (Вей), Фяппи (Фяп), Кисты (Кий), Эс (Асы), Аланы (Эл), Дзурдзуки (Дзаур). Это не этнонимы в современном понимании. Это прекрасные имена Творца, подобные тем, что в исламе перечисляются в качестве атрибутов Аллаха. Претендовать на эти имена как на название «своего» племени, игнорируя их сакральный вес, — это всё равно что назвать себя «Милосердным» или «Создающим», забыв о Боге.

Вывод: Великий самообман.

Нонсенс кавказской истории заключается в следующем: народы, чьи предки жили по кодексу «Эздии» и поклонялись единому Богу в ликах Вей-Эс-Г1ал, сегодня стыдливо прячут это наследие за ширмой «воинственной дикости». Им удобнее быть потомками грабителей, чем потомками хранителей храма.

Но история не терпит лжи. Как можно было игнорировать божественный Эздии-закон, когда его имя высечено в каждом камне башен Ингушетии? Увы, политическая конъюнктура часто заставляет людей отрекаться от собственного рая в пользу мнимой «благородной» дикости. И это — самый трагичный абсурд нашей памяти.

Только нацизм как болезнь смог заставить некоторых кавказских историков согласиться на роль дикарей, которые выступают против кавказской религии, против ингушской религиозной элиты храмового центра».



Часть 2

Почему «осетинские, чеченские» склепы, башни это пустышки ?

«Осетинские» склепы и «чеченские» башни — это красивые пустышки без бессословных ингушей — религиозной элиты, носителей законов Эзди, которые пытались воссоздать последователи Ибрахима (мир ему).

 В религиях религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Именно ингуши сформировали общество, где род назван божественными и патриархальными именами, чтобы каждый последователь кавказской прарелигии помнил разные имена Всевышнего, а потомки знали настоящую историю, зашифрованную в именах патриархов.

Ингуши — единственный народ в мире, который имеет ИЛЛИ («как создавалась башня»), переносно — «как создавались мегалиты».

Пример: патриархальные имена Тарши, Таргам, Нарты несут свидетельства о высокой цивилизации и контроле торговых путей, что поможет расшифровать тысячи топонимов по всей Евразии: На1, Нар, Наар-кала, Ши’наар, Троя (Тарши), Тартария (Таргам).

Что могут передать чеченские и осетинские фамилии (Джабраиловы, Магомедовы, Тоттоевы, Абаевы, Андиевы), если исключить, что они равнялись на бессословные ингушские тысячелетние роды со своей землёй и памятниками — как у любой элиты?




Эссе: Душа камня и живая память родов

Кавказ часто измеряют камнем. Башни Чечни, склепы Осетии — эти величественные сооружения, вросшие в хребты, принято считать венцом горской цивилизации. Но так ли это? Если смотреть на них как на «красивые пустышки» — без главного действующего лица, то да. За фасадом архитектуры теряется тот, кто вдыхал в этот камень жизнь. Этот кто-то — бессословный ингуш, носитель законов Эзди, религиозная элита, которую позже, словно тень ушедшего солнца, пытались воссоздать последователи пророка Ибрахима (мир ему). В религиях религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Ингуши — единственный народ в мире, который имеет ИЛЛИ: «как создавалась башня», переносно — «как создавались мегалиты».

Парадокс северокавказской истории в том, что самые заметные рукотворные памятники часто оказываются лишь красивой оболочкой, тогда как подлинная цивилизация нематериальна. Она — в имени. Именно ингушские учёные-храмовики, создавшие бессословное ингушское общество, не знавшие жёсткой сословной пирамиды, сумели сформировать общество, где сам род назван божественными и патриархальными именами. Это не просто генеалогия — это шифр. Каждый последователь кавказской прарелигии, произнося название общества’шахьара, запоминал имена Всевышнего. Потомки, таким образом, получали не зазубренную хронику, а живую историю, зашифрованную в звуках, передаваемых от отца к сыну.

Возьмём родовые  патриархальные имена: Тарши, Таргам, Нарты. Что это? Имена героев или названия эпох? Они несут свидетельства о высокой цивилизации и контроле торговых путей. И как только мы принимаем эту оптику, мир переворачивается. Оказывается, тысячи топонимов по всей Евразии — от Трои (Тарши) до Тартарии (Таргам), от крепости Наар-кала до Ши’наар — перестают быть случайными созвучиями. Они становятся картой, прочерченной ингушской родовой памятью. Это та самая расшифровка, которая превращает географию в священную историю.

И здесь мы подходим к самому болезненному вопросу: что же тогда передают нам громкие чеченские и осетинские фамилии — Джабраиловы, Магомедовы, Тоттоевы, Абаевы, Андиевы? Сами по себе они передают статус, силу, но не первооснову. Если исключить тот факт, что эти роды равнялись на бессословные ингушские тысячелетия, всё встаёт на свои места. Вся элитарность чеченских и осетинских фамилий — это вторичный свет, отражённый от ингушской цивилизации. У них нет своей земли, как у любой  элиты, как у любого ингушского рода….у них нет того, что было у бессословных ингушей: свободы от иерархии, растворённой в божественном имени.

Вывод неутешителен для любителей внешнего величия. Башню можно построить за год, склеп — за месяц. Но чтобы тысячелетия помнить разные имена Всевышнего, зашифрованные в именах Таргама или Нарта, нужно быть не просто элитой. Нужно быть носителем Знания, Закона Эзди. Без этого ингушского контекста каменные великаны, на территории современной  Чечни и Осетии остаются именно тем, чем кажутся на первый взгляд: красивыми пустышками, у которых украли душу, оставив один лишь фасад.

---


Часть 3

Почему кавказские танцы — это пустышки, лишенные истории «Халха валар», танца ингушской религиозной элиты?

 В религиях,  религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Источники свидетельствуют, что ингушские (нартские) «танцы планет» контролировались учёными старейшинами храма Тхаба-Ерда. Они называли танцующих -  «нартами».

В ингушском танце объяснимы все слова, смысл запретов, сопровождающих древний и консервативный ритуал — танец.

Ингушское:

· Ворс — команда в танцах, начало движения.
· Ворсвой — 1) ответ на команду «Ворс»; 2) в танце — предупреждение партнёрше: «ускоряю темп, берегись».
· Ворс-т1ох — процесс танца; восклицание, которым подбадривают танцора.
· А:сса (осса) — призыв на арену, в круг для танцоров; сигнал юноши своей партнёрше: «переходи на середину».
· А:йде — ускорение темпа танца, при котором в пылу азарта можно задеть девушку. Это считалось недопустимым и влекло суровое наказание, потому что «Солнце никогда не заденет Землю или Луну, а если заденет — рухнет мир».
· Ossa (латинское) — середина, центр.

Ингушское самоназвание — Халха, ингушский танец называют  буквально ингушским ; Халха валар (кратко — Халхар). Халхар, или Г1алг1ар — это круговой танец, где Г1ал — Солнце, медленно шагающее по определённому маршруту.

Не нужно путать ингушский Халхар с танцами других кавказцев, где используется образ «орла и лебеди» и где Орёл может даже сесть на лебедиху, не нарушая рисунка танца. Птицы там играются (ловзар), сопровождая танец орлиными возгласами: «ХIорс! ХIорс тоъ!», «Орс-тох! Тох! ХIорс!», «арстох» и т.д. «Лебедихи» могут импровизировать, изображая орлов игрой и голосом. Все эти красивые новшества в кавказских лезгинках называли ловзар — игрой, и именно так их и следует называть.

Вот разные модификации новых лезгинок-игр («ловзар») у кавказских народов: «Хкадардай кьуьл» («Прыгающий, скачущий танец»), «Зарб кьуьл» («Быстрый танец»), «Авара кавха» («Обнищавший староста») и другие.

Ингушский «танец планет» Халхар — это не игра взрослых детей без правил.

Для предков ингушей Вселенная — живое единство. Поэтому вращение и восторг от своей избранности создают удивительный сплав экстремальности бытия, редкую форму стресса с пробуждением сил, восторга и воли. Это энергия высшего порядка, которая питает всякое движение на земле, а дальше — движение Солнца и Вселенной. В ингушском языке изначально были слова, обозначающие понятия «Вселенная», «Солнечная система», «Вечность», «Земная ось».

На Северном Кавказе круговой танец был заимствован кабардинцами (адыгами), жителями села Верхний Курп (Исламово), что на границе с Ингушетией. Он получил название «Исламей» и распространился на весь Западный Кавказ. У осетин он назывался «Макхалон-Кафт» (буквально — «ингушский танец»), у аварцев — къурди, у даргинцев — делхъ, у адыгов — ислъамый, у карачаевцев и балкарцев — стеме, джанъыз, у лезгин — лезги кьуьл (у лезгин «лезгинка» существует во множестве модификаций: «Хкадардай кьуьл», «Зарб кьуьл», «Авара кавха» и др.).

Исследователи, описывавшие массовые танцы мужчин и женщин (Я. Рейнегс, И. Бларамберг, А. Зиссерман), были потрясены именно ингушскими танцами. Они пишут: «Их танец – это нечто особенное», «Живая грациозная пляска». Описывая же, к примеру, черкесские танцы, И. Бларамберг замечает: «Черкесские танцы, исполняемые под музыку на своеобразной скрипке с тремя струнами в азиатском духе, довольно грустные и маловыразительные» (Бларамберг И. Кавказская рукопись. – Ставрополь, 1992. С.95).

---



; Эссе: Сакральный круг против орлиной игры — в чем подлинная глубина ингушского танца

На первый взгляд кавказские танцы кажутся миру единым взрывом темперамента, чести и пластики. Но за этой внешней похожестью скрывается пропасть, разделяющая ритуал и зрелище, космогонию и имитацию. Текст, на котором основано это эссе, ставит дерзкий и принципиальный вопрос: почему большинство кавказских танцев — лишь «пустышки», «игра в танец», тогда как ингушский Халхар(танец религиозной элиты)  хранит в себе подлинную историю танца религиозной элиты?  В религиях религиозная элита (рад Авраама) служит, чтобы верующие равнялись на них.

Ответ лежит в этимологии и сакральной геометрии. Когда мы слышим слово «лезгинка», мы чаще всего видим мужчину-орла и женщину-лебедя. Эффектно, красиво, но, это «ловзар» — игра. Птицы там «играются», допускаются импровизации голосом и телом, а главное — меняется сама этика. В иной кавказской хореографии орел может «сесть на лебедиху, не нарушая панно танца». С точки зрения ингушской традиции, это немыслимо. Потому что ингушский танец — не игра во взрослых детей без правил, а строгий астрономический ритуал.

Обратимся к терминам. Ингушское самоназвание — Халха, ингушский танец называют  буквально ингушским ; Халха валар (кратко — Халхар)..
Танец — Халхар или Г1алг1ар, где корень «Г1ал» означает Солнце. Это не метафора. Это буквальное описание: танцор — не птица и не хищник, он — светило, медленно шагающее по определенному маршруту. Каждое движение здесь имеет имя и запрет. Команда «Ворс» запускает движение. «Ворсвой» — предупреждение партнерше об ускорении. «А:сса» (созвучное латинскому ossa — центр, середина) — призыв в священный круг.

Самый поразительный запрет связан с темпом «А:йде». Юноша ускоряется, но не имеет права задеть девушку. Почему? Потому что «Солнце никогда не заденет Землю или Луну, а если заденет — рухнет мир». Перед нами не танец ухаживания, а космический дуализм. Танец становится моделью небесной механики, где нарушение дистанции ведет к катастрофе Вселенной. Именно поэтому авторитет старейшин храма Тхаба-Ерда был необходим — они контролировали «танцы планет» и называли танцующих «нартами», то есть хранителями эпического знания.

Это подтверждается и языком. В ингушском изначально существовали понятия «Вселенная», «Солнечная система», «Вечность», «Земная ось». Танец — не развлечение, а способ встроить тело в порядок высшего порядка, пережить «редкую форму стресса с пробуждением сил, восторга и воли от энергии высшего порядка».

Интересно, что соседи ингушей сами указывают на источник танца. Осетины называли круговой танец «Макхалон-Кафт» — буквально «ингушский танец». Кабардинцы, жившие на границе с Ингушетией в селе Верхний Курп, заимствовали его как «Исламей» и распространили на Западный Кавказ. Но, как отмечают авторитетные исследователи (Бларамберг, Рейнегс, Зиссерман), ингушский танец был «нечто особенное», «живая грациозная пляска», тогда как черкесские танцы Бларамберг назвал «довольно грустными и маловыразительными».

Эссе заканчивается, а вопрос остается. Можно ли сегодня на кавказской сцене отличить пустышку-ловзар от космического Халхара? Скорее всего, да — если знать язык запретов, имя Солнца и помнить, что настоящий танец не задевает Землю, иначе рухнет мир. Ингушский Халхар — это не хореография. Это молитва в движении, где каждый шаг сверяется с орбитой светила. И именно этого сакрального стержня лишены многие современные кавказские танцы, превратившиеся в виртуозную, но пустую игру.