8. Павел Суровой Смерш кардинала Ришелье

МЫ ОПИСАЛИ ПЯТЬ ЭПИЗОДОВ БОРЬБЫ "ТАЙНОГО КАБИНЕТА" РИШЕЛЬЕ,НО ОСТАЛИСЬ ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО "ЗАБЫТЫХ" НАМИ "БОЙЦОВ НЕВУИДИМОГО ФРОНТА" 17-го столетия,защищавших Францию от внешних и внутренних врагов.Ну,чсто же вспомним и о них.

Глава VI. Дипломатия рясы (Дело о Регенсбургском шифре)
1. Тень в келье
Келья отца Жозефа в монастыре капуцинов на улице Сент-Оноре была лишена даже намека на кардинальскую роскошь. Здесь не было гобеленов или золоченых канделябров — только голый камень, распятие и бесконечные стопы бумаг, освещенные огарком свечи.
— Вы заставили меня ждать, Пьерфон, — голос отца Жозефа был сухим, как шелест осенней листвы.
Молодой гвардеец, чей мундир был забрызган грязью после бешеной скачки, тяжело дышал. — В Париже беспорядки, отче. Люди герцога Орлеанского перекрыли мосты. Я пробирался через крыши.
Жозеф поднял на него глаза — холодные, всевидящие. — Мир рушится не на мостах Парижа, а в залах Регенсбурга. Император Фердинанд подписывает союз с Испанией. Если это случится, наши войска в Италии будут раздавлены. У меня есть агент в свите императора — монах по имени Бернардо. Он раздобыл копию договора, но он не может покинуть город.
— Вы хотите, чтобы я выкрал монаха? — усмехнулся Пьерфон.
— Я хочу, чтобы вы стали тенью. Вы наденете рясу нашего ордена. Помните: капуцины — это нервная система Франции. Нас не замечают, нам исповедуются, перед нами открывают ворота, которые закрыты для армий. Вы отправитесь в Регенсбург под видом паломника. Вот ваш «паспорт», — Жозеф протянул ему старое, засаленное четки, внутри одной из бусин которого был спрятан микроскопический шифр.
2. Дорога костей
Переход через германские земли напоминал спуск в ад. Тридцатилетняя война превратила цветущие края в пепелища. Де Пьерфон, чьи широкие плечи едва скрывала грубая ряса, шел по дорогам, усеянным трупами и мародерами.
У границы Баварии его остановил патруль хорватских всадников — наемников императора. — Стой, святой отец! — крикнул офицер с обветренным лицом, преграждая путь конем. — Что в мешке? Золото для шведского короля?
— Молитвы и вши, господин офицер, — смиренно ответил Пьерфон, опуская глаза, как учил его Жозеф. — Я иду в Регенсбург поклониться мощам святого Эммерама.
Один из солдат ударил его прикладом мушкета под дых. Пьерфон пошатнулся, его рука инстинктивно дернулась к бедру, где обычно висела шпага, но там была лишь грубая веревка. Он сглотнул ярость.
— Смотрите, он еще и гордый! — расхохотался хорват. — А ну, обыскать его!
Они вытряхнули его скудное имущество. Бусины четок рассыпались по грязи. Офицер наступил сапогом на одну из них — ту самую. Пьерфон замер. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Если бусина лопнет — шифр пропадет, а его голову выставят на пике.
— Оставьте его, — бросил офицер, не заметив ничего подозрительного. — С этого нищего взять нечего. Проваливай, монах, пока я не скормил тебя волкам.
Пьерфон собирал четки в грязи, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Спокойствие, — шептал он себе. — Ты — рука Кардинала. Рука не должна дрожать».
3. Регенсбургская ловушка
В самом Регенсбурге Пьерфон нашел отца Бернардо в винном погребе монастыря. Монах был смертельно напуган. — За мной следят, — прошептал Бернардо, всовывая Пьерфону в руку свиток, пахнущий воском. — Испанцы знают, что здесь шпион. Они обыскивают каждую келью.
— Уходим сейчас, — отрезал Пьерфон, в котором внезапно проснулся лейтенант гвардии.
Они выбирались через канализацию, по пояс в ледяной нечистоте. Когда они вышли к окраине, их уже ждали. Трое людей в черных колетах — личная разведка Оливареса.
— Отдайте бумагу, святые отцы, и, возможно, мы позволим вам дочитать ваши молитвы, — произнес один из них, обнажая длинную, тонкую рапиру.
Пьерфон сбросил рясу. Под ней оказался кожаный колет и два кинжала. — Я плохо молюсь, сударь, — оскалился он. — Зато я отлично отпеваю.
Это была быстрая и грязная схватка в тумане. Пьерфон работал как мясник — экономно и жестоко. Когда последний испанец упал с перерезанным горлом, Пьерфон обернулся к дрожащему Бернардо. — Бери его лошадь. Мы должны быть в Париже до рассвета четверга.
4. Финал в малиновом свете
Когда Пьерфон, израненный и серый от усталости, вошел в кабинет Ришелье, Кардинал даже не поднял головы от карты.
— Вы опоздали на три часа, лейтенант, — сухо произнес Ришелье.
Отец Жозеф взял из рук Пьерфона свиток и развернул его под светом лампы. — Это подлинник, Ваше Преосвященство. Подписи императора и посла.
Ришелье медленно поднялся. Его красная сутана в полумраке казалась залитой кровью. — Теперь у нас есть повод деблокировать Касале. Пьерфон, вы молодец. Идите в лазарет. И... — Кардинал на мгновение смягчился, — купите себе новое платье. Капуцин из вас получился отвратительный. Слишком много огня в глазах.