Эрэс и эрпээс...

     Многие мыслители утверждают, что сочинители в своём творчестве придумывают новые миры. Придуманные сочинителями новые миры могут состоять преимущественно из новых, предвосхищённых, предвидимых сочинителями технических устройств и сооружений. Другие сочинители увлечены придумыванием миров, состоящих из разумных существ, соответствующих требованиям, придуманным сочинителями. В третьих мирах, придуманных сочинителями, главными являются отношения между людьми, разработанные сочинителями. Есть и такие сочинители, в придуманных которыми мирах основной является цепь событий, в которых действующие лица проявляют себя по-разному.

    Вполне возможно, что типов тех миров, которые создают сочинители в своих литературно-художественных текстах, существует гораздо больше, чем четыре типа. Но этих четырёх типов, создаваемых сочинителями миров, вполне достаточно для того, чтобы попытаться ответить на вопрос:

     Могут ли создаваемые сочинителями миры стать местом отработки принятия и осуществления решений, востребованных в действительности?

     Можно предположить то, что отвечать надо на этот вопрос, учитывая качество сочинительского воображения и того, как итоги применения сочинителем своего воображения соотносятся с действительностью.

      Качество сочинительского воображения - это явление, которое крайне трудно полностью представить с помощью набора точных показателей. У многих мыслителей в их размышлениях о качестве воображения сочинителя на поверхность их сознания всплывают сова "безграничность" и "ограниченность".

     Безграничное воображение даёт сочинителю такие итоги своего применения, которые совсем не вписываются в существующую действительность, никак не могут быть в ней осуществлены. Чаще всего безграничное воображение сочинителя применяется им при представлении читателям цепи каких-то захватывающих внимание событий и при создании миров, включающих в себя новые технические устройства, сооружения и "невиданные" разумные существа. Вполне возможно возникновение впечатления, что давая здесь волю своему безграничному воображению автор-сочинитель не рискует чем-то очень ему дорогим.

     Вполне логично предположить, что самым дорогим для сочинителя является его "доброе имя" ( паблисити, реноме, репутация).  А вот, например, профессиональные революционеры прошлого совсем не заботились о сохранении своих добрых имён, поэтому в своих литературных текстах они могли давать волю своему безграничному воображению в создании миров, в которых отношения между людьми соответствовали требованиям, разработанным профессиональными революционерами.

     В прошлом, если профессиональный революционер был хорошим литератором, то в придуманные его, революционера, безграничным воображением отношения между людьми могли поверить практически направленные (ориентированные) читатели и читательницы.

      Являвшийся одновременно неплохим литератором профессиональный революционер, совсем не заботящийся о том, чтобы существенно не рисковать своим добрым именем (паблисити, реноме, репутацией) резко отличался в прошлом от тех литераторов, которые и о сохранении своих добрых имён заботились и включали в свои литературно-художественные тексты новые, ещё не существовавшие технические устройства, сооружения и "невиданных" разумных существ, созданных их, сочинителей, ответственным воображением.

      Таким образом, в прошлом отличались другт от друга читатели и читательницы, поверившие итогам применения профессиональными революционерами своего безграничного воображения и практически направленные читатели, которые поверили в возможность осуществления в действительности, например, технических устройств, сооружений, о которых читатели прочитали в литературно-художественных текстах заботящихся о сохранении своих добрых имён сочинителей.

      P.S. Тем читательницам и читателям, которым слова жителя вымышленного города Большереченска покажутся полнейшим бредом, автор данного текста ничего возражать не будет, а лишь пояснит им, уже в эпоху искусственного интеллекта и нейросетей, что "Эрэс и эрпээс...", как название данного текста, - это "Риски сочинителей и риски поверивших сочинителям". Автор также испытывает острую надежду на то, что читатели и читательницы сами поймут, почему он, автор, данную запись большереченского бреда размещает именно в разделе философии.