Детерминизм и свобода. часть 2

ДЕТЕРМИНИЗМ И СВОБОДА. ЧАСТЬ 2

Борис Ихлов

Введение
Речь не идет о том, что уникальное закономерно, т.е. не уникально. Речь о том, что оно возникает закономерно. Речь не о том, дают ли квантовая и стохастическая неопределенности свободу воли, связаны ли они с ней. И не о нашей способности прогнозировать. Понимание свободы воли неразрывно с проблемой возникновения нового.
Можно изучать истоки проблемы у Гассенди, Милля, Д. Льюиса, но XX-XXI века заставляют делать шаг вперед, оставив их философию позади.
Что касается таких титанов мысли, как Бергсон, К. Морган, Д. Александер, Пеппер, Селларс, М. Бунге, М. Чапек и прочие, обсуждавшие эмерджентность – исследовать бездны их рассуждений представляется крайне скучным, да и бессмысленным. Точно так же, как читать труды зарегистрировавшихся марксистами советских ученых.

За современную философскую дискуссию о свободе воли выдают скудоумие Р. Кейна, Д. Перебума, Д. Деннета и Дж. Фишера. У двух первых - инкомпатибилистические теории (соответственно либертарианство и жесткий инкомпатибилизм), у двух вторых – компатибилистические. Согласно Кейну и Перебуму, свобода воли и моральная ответственность несовместимы с каузальным детерминизмом – представлением о том, что все события происходят по причине и что все причины с необходимостью определяют результат. Согласно теориям Деннета и Фишера, свобода воли и моральная ответственность, напротив, совместимы с каузальным детерминизмом [1].

Вековой давности механицизм и элементарное непонимание диалектического возникновения нового обнаруживает Гаспарян: «Мы не можем, не впадая в мистицизм, указать на нефизическую причину, управляющую этим процессом — например, мы не можем сказать, что причиной падения было событие Х, не имеющее никаких следов в физическом мире. Это было бы равносильно признанию существования в мире духов. Но нам не приходит также в голову сказать, что причиной падения яблока было его собственное твердое решение — «упасть». Если последовательно придерживаться этой точки зрения, то мы придем к радикальному детерминизму, который придется распространить также и на человека, отказав ему в свободе воли. Действительно, если все имеет причину, то нетрудно доказать всеобщий и жесткий детерминизм всего сущего. В пределах такого детерминизма не может быть и речи о свободе воли не только «электрона», но и «субъекта» — обратное означало бы наличие в мире онтологических разрывов или возможности того, что плохо согласуется с классической логикой — возникновения чего-либо из ничего. [2]
По Гаспаряну от фатализма избавляет квантовая механика. Но если человек движется вследствие квантовых законов, он детерминирован. Гаспарян не отделяет случайность и волевой акт.

Сартр же в здравом уме считает, в человеке нет ни физики, ни химии, ни биологи, он утверждает, что человек полностью избавляет природу от детерминизма: «… поскольку опыт бытия человеком, есть опыт ничтожения в бытии, что означает способность разрыва между тем, что было и тем, что есть, а также тем, что есть и тем, что будет, человек объективно вносит разрывы в причинно-следственные ряды…  Будущее никак не вытекает напрямую из настоящего, а настоящее не вытекает из прошлого, т.к. не существует линейной детерминации между одним и другим. Человек всегда погружен в пустоту возможностей, именно поэтому он так остро ощущает парадокс времени — прошлого уже нет, будущего еще нет, а настоящее исчезающе мало и потому неуловимо. Эти три модуса времени характеризуют область человеческой свободы, а именно ситуацию хронических разрывов в причинно--следственной цепи (в данном случае моментов времени) — прошлого нет как причинного ряда, обуславливающего будущее, будущего нет, как обусловленного прошлым, настоящее же есть пустота, каковой и является сам субъект (выбора) [3]. И этого человека считают мыслителем, философом!

Существует множество бесполезных и безмозглых подходов к проблеме свободы воли.
Так, в [4] рассматривается нейрологический детерминизм с позиции нейроэтики  на примере экспериментов со свободой воли Бенджамина Либета и Джона-Дилана Хайнеса: действительно ли моральные поступки являются полностью свободными и осознаваемыми, в какой мере человек может контролировать свой выбор, а где он предопределен бессознательными мозговыми процессами.

О проблеме «диалектического единства свободы творчества и детерминизма», об общепсихологическом принципе причинной обусловленности (С. Л. Рубинштейн) можно прочитать в [5].
Обратимся к более интересным и значимым построениям.

Гегель
Гегель отверг представление о свободе как о произволе.
«Когда мы слышим, что свобода состоит вообще в возможности делать все, чего хотят, то мы можем признать такие представления полным отсутствием культуры мысли» [6, с. 163].
В отличие от материи сущностью духа, разума, является, согласно Гегелю, свобода. Свобода - атрибут духа, так же, как тяжесть - атрибут материи. Свобода, по Гегелю, есть возвращение духа самому себе, в результате уяснения глубинного тождества разума «внутри» - в человеческом сознании и разума «снаружи» - его внешней (природной и социальной) объективации.
То есть, Гегель считал невозможным разрыв понятий свобода и необходимость и их абсолютное противопоставление. Ни свобода, ни необходимость, взятые отдельно друг от друга, не имеют смысла.

«Под необходимостью понимают наступление одного содержания на другое и гибель первого, т. е. необходимость отождествляется с принуждением. Но связанные друг с другом содержания не чужды друг другу, а «суть лишь моменты единого целого, каждый из которых в отношении с другим остается у себя и соединяется с самим собой. Это - преображение необходимости в свободу, и эта свобода есть не только свобода абстрактного отражения, но, скорее, конкретная и положительная свобода» [7, с. 317].
Почему появляется свобода, в чем ее конкретика и положительность, Гегель не уточняет.

Необходимость нельзя отождествлять со свободой. Необходимость как таковая, полагал Гегель, еще не есть свобода. Но свобода имеет своей предпосылкой необходимость и содержит ее внутри себя. «Необходимость жестока и действует принудительно, поскольку она не понята» [8, с. 201].
Итак, для Гегеля свобода есть познанная необходимость. И в истории тоже.

«Всемирная история есть прогресс в сознании свободы - прогресс, который мы должны познать в его необходимости» [9, с, 19]. Гегель утверждает, что смысл прогресса человеческой истории состоит в том, что человечество шаг за шагом проникает в закономерное содержание обстоятельств своей жизни, как бы постигая тем самым присутствие «мирового разума», направляющего судьбу людей. Хотя сущность разума и заключается в свободе, но осознавать свою свободу он начинает не сразу.
Прогресс свободы - это «прогресс в сознании свободы», это не что иное как «развитие понятия свободы» [10, с. 344]. В каждую эпоху люди настолько свободны, насколько абсолютная идея воплотила принцип свободы в историю и насколько люди осознали свою свободу.
То есть: если раб осознал свою свободу или несвободу – разве от этого он сделался вольным землепашцем или представителем третьего сословия? Нет ведь.

Понятно, что свобода и необходимость связаны, едины, но Гегель почему-то во вполне диалектическом духе отбрасывает их противоположность.
Вся беда в том, что Гегель понимает подчинение закону абсолютным. Случайность для него – нечто внешнее для процесса, неучтенное. Тогда как случайность – это имманентный атрибут субстанции.

Кант
Кант всерьез полагал, что человек существует сразу в двух мирах: чувственно воспринимаемом, где он подчинен законам природы, т.е. пространственным и временным определениям, и сверхчувственном, где он свободно подчиняет себя умопостигаемому - нравственному - закону, над которым не властно время.
Хуже: Кант, в противоположность Спинозе, всерьез считал, что в природном мире никакое явление не может быть причиной самого себя, оно всегда имеет свою причину в другом явлении и только поэтому подчинено ходу времени.
В чувственно воспринимаем мире не может быть свободы. «… каждое событие, стало быть, и каждый поступок, который происходит в определенный момент времени, необходимо обусловлен тем, что было в предшествующее время. А так как прошедшее время уже не находится в моей власти, то каждый мой поступок необходим в силу определяющих оснований, которые не находятся в моей власти, т.е. в каждый момент времени, в который я действую, я никогда не бываю свободным" [11].
Все, что происходит во времени, уже включено в цепь естественной необходимости: прошлые поступки и прошлые состояния сознания детерминируют нынешнее состояние и поступки человека.
В мире свободы разумное существо есть цель сама по себе и может выступать в качестве свободно действующей причины - свободной воли, для которой не существует определения во времени. Сверхчувственный, умопостигаемый мир Кант мыслит в качестве "совокупности разумных существ как вещей самих по себе" [12].

Исполнение требований морального закона возможно лишь в том случае, если свободная воля не детерминируется психологически (эмпирически): психологический детерминизм, по Канту, сродни детерминизму механическому. В одном случае механизм приводится в действие материей, в другом – представлениями, и «если бы свобода нашей воли была только как automaton spirituale (скажем, психологической и относительной, а не трансцендентальной, т. е. абсолютной одновременно), то, в сущности, она была бы не лучше свободы приспособления для вращения вертела, которое, однажды заведенное, само собой совершает свои движения" [13].
Глупость? Конечно, глупость. Но попробуем понять, о чем говорит Кант.

Он говорит, в переводе на современный язык, что помимо объективной реальности есть субъективная реальность.
И если существует только такая субъективная реальность, которая лишь биохимическая, психо-нейрофизиологическая (гормоны, температура тела, сахар в крови, адреналин, феромоны, физика нейронов, осмос и т.п.), то никакой свободы воли нет.
Есть то сознание, которое есть восприятия, представления - они зависят от нейрофизиологии и внешних условий.
Но есть абстрактное мышление, есть нечто индивидуальное, есть самосознание, есть «я».
Ведь мышление не только тождественно бытию, но и противоположно ему. Оно лично т бытия. Это не одно и т же. То есть: есть ли в сознании что-то, не являющееся биохимией?
 
Есть, это структура, которая отражает тот факт, что индивидуальная психика зависит от законов биохимии, но не сводится к ним.
В химии новое качество – как системное, из-за взаимодействия многих разных атомов. Это качество было заложено в атомах. В биологии это макромолекулы, здесь тоже понятно, где заложено новое качество.
Где оно в социуме? Оно в субстанции особого типа: в индивиде, который является существенно открытой системой. Причем эта открытость – обратная связь. Причем нетривиальная: субстанция сама меняет внешние условия. – Как в уравнениях Эйнштейна зависимость движения материи от ее движения.

Несвобода
Является ли человек био-химео-физической машиной?
Казалось бы, интуитивно понятно, что такое свобода. Это не свобода установленного посторонней волей выбора, это возможность делать что угодно, что важно подчеркнуть - согласно наличным желаниям. Именно в этом подчеркивании – актуальность вопроса.
При наличии ресурсов для жизни человек свободен в передвижении, в целом во времяпрепровождении, волен думать о чем угодно, говорить что угодно, развлекаться, спать сутками и т.д. Но уже Кант указывает, что свобода одного осуществляется за счет ограничения свободы для другого. Государство устанавливает ограничения свободы для всех. Марксизм и анархизм провозглашают уничтожение государства, но принятые в обществе нормы всё равно будут ограничивать свободу. Например, н будет свободы сжигать дома, убивать людей, шуметь ночью и прочее.

В марксистском подходе общественное сознание определено общественным бытием, в наличии этой связи тысячами примеров нас убеждает исторический опыт. Речь идет как о социальных конфликтах, так и о таком общественном бытии, когда возможно манипулирование массовым сознанием. Стоит указать и на ту конкретно-историческую связь между объективной реальностью и субъективным миром. А именно: субъективный творческий мир оказывается на удивление не уникальным, напротив, стандартным, полностью определенным стоимостными общественными отношениями.


Свободен ли человек, если у него возникает желание летать, как орлы, или плавать, как дельфины, бегать, как гепард, естественно, без технических средств, может ли он избежать истощения ресурсов Солнечной системы, остывания ядра планеты, превращения Солнца в красный гигант или столкновения с туманностью Андромеды?

Человек не может быть свободен 1) от законов природы, которые действуют «извне» 2) от таких законов природы, которые имеют место в анатомии и физиологии (с системным качеством), а также биохимии и биофизике организма.
В существующей парадигме, в плане законов физики, химии и биологии, не только общественное, а индивидуальное бытие человека, включающее как его самого, так и его как открытую обществу систему, как кажется, определяет его сознание.
Верно ли это? Как возражал Эпикур Демокриту – уж лучше поверить в бога, чем жить в такой жесткой фатальной предопределенности.

Кант, как мы видели, укладывает свободу в сверх-бытие (причем вообще освобождает человека от воли бога в поступках).

Предпринимаются попытки поставить законы низших форм движения в зависимость от сознания. В таком случае возникает вопрос: может ли считаться какая-либо низшая закономерность объективной закономерностью, если она зависит от различных сознания различных субъектов.
Но задают ли себе вопрос субъективные идеалисты: предопределено ли воздействие сознания на опыт?

Казалось бы, странно говорить о свободе, если существование человечества полностью определяется Солнцем, тектоникой Земли, температурой ее ядра, наличием природных ресурсов, законом Ома, законами Ньютона, уравнением теплопроводности, законом Бернулли и т.д. Эти законы в теле человека остались неизменны. Разве законы биологии, химии или физики в человеке подчинены воле человека, разве он может их отменить? 

Отмена законов
Не всё так просто. Как я уже говорил, в 60-80 годы в советской философии происходила дискуссия о взаимоотношении законов различных форм движения материи. То есть, о локальной по времени свободе. Была предложена идея редукционизма (М. Д. Ахундов, Б. М. Кедров и др.), то есть, сведения законов биологии к химии, а законов химии – к физике. Выдвигалась также идея о подчинении законов низших форм законам форм высших (В. В. Орлов и др.).

Оказывается, что химия не сводится к физике, биология – к химии, социальное – к биологии.
То есть: движение биологической формы материи нельзя полностью описать физик-химическими законами, появляются качественно новые типы движения. Разумеется, они были заложены еще в элементарных частицах, но провялены в условиях новой структуры, структуры высшего порядка.

Новое в биологической форме – это ДНК.
Хотя уже в биологической форме неясно, как структура организма может вызвать в молекулах новые качества. Скорее, здесь какие-либо статистические свойства.
Тем более неясно, что и в чем биологическом было заложено, чтобы проявиться в социальной форме.

Возникает еще один вопрос: что это за законы высших форм, которые не могут отменять законы низших форм движения – и одновременно каким-то образом всё же отменяют законы физики, химии и т.д., коль скоро законы высших форм движения материи НЕ СВОДЯТСЯ к законам низших форм.

Т.е. есть серьезнейшее утверждение, что физическая форма движения материи не охватывает все прочие формы.
Биологический объект движется по физическим законам только тогда, когда это движение происходит в внутри физической формы. Внутри этой формы биологический объект не может отменить законы физики.

Т.е. переход от низшего к высшему, от простого к сложному, от одной формы движения материи к другой происходит не так просто. Казалось бы, иерархия форм движения материи напоминает вложенность пространств, наподобие параллельных вселенных. Но это мистическая картина.

Диалектика природы
Для начала отметим, что ничего страшного в отмене физических законов нет – и это не ведет ни к агностицизму, ни к индетерминизму.
Например, квантовая механика в запутанных состояниях будто бы «отменяет» специальную теорию относительности, а в черных дырах – и общую теорию относительности, при рождении из вакуума в сильном гравитационном поле пар частиц, частицы способны улететь от черной дыры в силу СР-симметрии.
 Отмена законов Ньютона происходит не только в сильных гравитационных полях или при высоких скоростях, но уже в термодинамике. Если законы идеального газа суть проявления законов Ньютона, то 1-е начало термодинамики не только не зависит от времени, но и не выражается в дифференциалах.
 
Во-вторых, более высокая форма движения материи не отменяет законы низших форм, но изменяет манеру их действия, она делает ее статистической. Вероятность – это связь, которая вне законов Ньютона. Таким образом, вместо вложенности пространств - иерархия вероятностности.
Какова же ее математика?

Некоторое стороны химических реакций описываются уравнением Белоусова-Жаботинского.
Спектры молекулярных соединений и связанные сними физические свойства можно получить методами квантовой химии, но химия не выводится из квантовой, механики, т.к. в квантово-химических построения присутствует множество эмпирически констант.
Такие законы химии, как закон сохранения массы (выводящийся из закона Ломоносова – Лавуазье), закон постоянства состава, закон эквивалентов – это физические законы. Нетривиальные закон Авогадро, закон действующих масс – не сводятся к физике. Но все эти законы не зависят времени, их нельзя выразить дифференциальными уравнениями. Соответственно, нельзя на их основе прогнозировать само течение химических реакций и их результат.
В биологии можно указать на три закона Менделя, имеющие математическое выражение, а также уравнение Харди — Вайнберга, которое используется в популяционной генетике для анализа генетического равновесия в популяциях, а также феноменологическое уравнение Ферхюльста.
Но эти законы не могут быть прогностической базой функционирования отдельного организма.
Можно предположить, что для химии и биологи существуют некие более размытые теории вероятности.
Наконец, синергетика охватывает некоторые процессы в физике, химии и биологии.

В политэкономии можно указать на схему расширенного производства (без временной зависимости), на уравнения математической экономики.
В социологии есть кластерный подход и множество других математических моделей.
Однако нет и, по-видимому, не может быть формализации исторического процесса.
В истории действуют тенденции – действие которых можно формализовать, сформулировав новую теорию вероятности. Но эти тенденции могут и не реализоваться.

Необходимость новой теории вероятности диктуется тем, что человек является открытой системой. И эта открытость нетривиальна – человек может менять внешние условия, это открытая система с обратной связью.

Понятно, что имманентная субстанции случайность неразрывна с возможностью познания, т.к. мышление тождественно бытию. Но степень случайности не означает свободы воли.

Актуальность свободы воли
Когда приводят в пример несоответствие индивидуального коммунистического сознания Энгельса его общественному капиталистическому бытию, имеется ведь в виду, что данная, конкретная «часть» индивидуального сознания не обязательно определяется общественным бытием субъекта. Но то, что эта именно «часть» сознания не подчинена общественному бытию, может определяться его полным, совокупным, тотальным, в том числе психофизиологическим бытием.

Свобода в мышлении – но само мышление может быть не свободным, а подчиненным манипуляциям массовым сознанием.
Маркс указывает: личность – это совокупность общественных отношений.
То есть, он переносит акцент с субстанции на ее окружение.
То есть: Маркс справедливо отмечает, что сознание возникает именно в стае - как новое системное стайное качество. Но это не новое качество типа термодинамических свойств электронного газа, это качество возникает исключительно в результате коллективного труда с использованием орудий труда.
Но в этом акценте остается выброшенной закономерность уникальности.

В основе уникальности – зоологическая уникальность. Как биологическое свойство она закономерна.
Однако насколько актуален вопрос о свободе от физико-химео-биологических законов?
Зададим себе другой вопрос: если человек не может избавиться от законов гравитации, может ли он сочинять музыку, как Бетховен, писать стихи, как Пушкин, конструировать космические корабли, как Королев, рисовать, как Ренуар, лепить скульптуры, как Коненков, постигать Вселенную, как Эйнштейн, играть на рояле, как Рихтер, придумывать повести, как Стейнбек, изучать живую природу, как Павлов, петь, как Лемешев, делать великие открытия в математике, как Галуа, если вдруг пожелает?

Маркс не решает вопрос о полной свободе человека. Он ставит вопрос только о свободе от капиталистических общественных отношений. Н решает ту задачу, которую уже поставило общество.
Рабочего унифицирует обезличивает черный, тяжелый, монотонный отупляющий труд. Маркс прогнозирует коммунизм, то есть, бесклассовое общество. Общество делит на классы общественное разделение труда. Маркс указывает на необходимость разрешения противоречия между умственным и физическим трудом. Оно разрешается в период социализма, период перехода коммунизму. Каким образом? С одной стороны, путем снижения доли живой силы, путем автоматизации, роботизации. С другой стороны, путем уничтожения рабочего класса, путем перехода рабочих в тот общественный слой, который уже существует и показывает пример: это слой людей творческого труда.
 
Литература
1. Волков Б. Проблема свободы воли: обзор ключевых исследований конца XX – начала XXI века в аналитической философии. Философский журнал 2016. Т. 9. No 3. С. 175–1.
2. Гаспарян Д. Э. Детерминизм и индетерминизм в дуалистических и не дуалистических онтологиях.
3. Сартр Ж.-П. Бытие и Ничто. М. 2000. 700 стр.
4. Перов В. Ю., Новикова О. В. Свобода в экспериментальной нейроэтике 2016.
5. Кузьмина Е. И. Известия Саратовского ун-та. Свобода творчества и детерминизм. 2016. Т. 5, вып. 1(17). С. 5-98. DOI: https://doi.org/10.18500/2304-9790-2016-5-1-21-34
6. Гегель. Соч.: В 2 т. - М., 1959. Т. 2.
7. Гегель. Философская пропедевтика. Работы разных лет: В 2 т. М., 1971. Т. 2.
8. Гегель. Наука логики. Энциклопедия философских наук: В 3 т. М., 1975. Т. 1.
9. Гегель. Соч.: В 14 т.-М, 1959. Т. 8.
10. Гегель. Феноменология духа. Работы разных лет: В 2 т. - М., 1971. Т. 2.
11. Лейбниц Г. В. Сочинения в 4 томах. Т. 1. С. 414.
12. Кант И. Сочинения Т. 4, ч.1. С. 422-423.
13. Там же. С. 426.
См. также: 14.  Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. Мир философии: В 2 т. М., 1991. Т. 2.
15. Ихлов Б. Л. Познание уникального http://proza.ru/2025/11/17/1081?ysclid=mn639whxfn821337894
16. Ихлов Б. Л. Что такое история? http://proza.ru/2020/09/27/1004?ysclid=mnsyhedrhs97040563
17. Ихлов Б. Л. Детерминизм и свобода http://proza.ru/2019/04/12/1111?ysclid=mnsyjkp9a6347905722
18. Ихлов Б. Л. О философии механицизма
19. Ихлов Б. Л. Сознание. Математическая модель возникновения эмоции
https://zmclub.ru/blog/boris-ikhlov/1738-soznanie