Глава 8

   Сергей снова мчался сломя голову, на этот раз не по городскому кладбищу, а в больницу, но теперь уже не в психиатрическую, а в обычную, а главной причиной тому снова была Инга Николаевна.
  Дело в том, что за короткий срок он успел войти в доверие к её родной тетке, которая возлагала на него большие надежды по выздоровлению Инги. Но за последние несколько дней ситуация только улучшилась, Инга Николаевна отказывалась есть, уговоры ни к чему не привели, поэтому начались уколы инсулина и глюкозы. Она продолжала оставаться в одиночной палате, это было хоть и неочевидно, но она могла навредить как себе, так и окружающим. Однажды Сергей снова зашёл к Инге и застал её в каком-то пограничном состоянии, между сном и бодрствованием.
   - Серёженька, сегодня мне приснился Альберт, он звал меня к себе. - Он взял её за плечи.
.     - Инга, нельзя сдаваться, слышишь?
.     - Вы не понимаете, меня. - С грустной усмешкой сказала Инга Николаевна, внезапно придя в себя. - Я из тех глупых и безрассудных женщин, которые должны следовать за своим любимым, не каждой женщине выпадает такая доля, но мне да... В сём есть моё предназначение - служить гению, а в земной жизни или в жизни вечной - уже не важно.
     "Началось самое страшное время- её агония. Она была беззвучной и безвольной, но скорой и неумолимой. Я не знаю, где была та самая точка невозврата, возможно мне, долгое время не умеющему смотреть на мир её глазами, нельзя было её видеть, а когда я наконец-таки смог, то было уже поздно."
  - Я не могу её ни чём убедить и ни от чего отговорить, она медленно умирает, а я лишь могу наблюдать за этим со стороны, я так беспомощен. - Говорил Сергей её лечащему врачу, но и тот почти не мог его
 Случилось так, что Инга Николаевна металась по комнате злостно пречитая: "Нет, нет ничего хуже русской тоски, какое мерзкое и тяжёлое состояние, когда ты не в прошлое вернуться не можешь и дальше двигаться тоже невозможно. Боже, какая мука, это невыносимое мучение. Как плохо не иметь привязанности, понимать, что ты никому не нужен, но и тебе все постылы, какая изощрённая пытка." Часто это сопровождалось либо хохотом, либо плачем, либо криками. Все сигналы о болезни и разрушении души теперь были на лицо. Однажды, когда Инге Николаевне разрешили посидеть на улице, к ней снова приехал Сергей, но не успел он подойти, как услышал, что своим мальчишечьим голосом как заведенная кукла повторяла две строчки:
.     И без тебя я - никто,
.     И без тебя всё- ничто.
  Дул ветер и казалось, что он подпевает её и даже иногда всхлипывает. Он качает старый тополь, Инга казалась Сергею печалькой Мадонной, которая переживает великую трагедию своей души, а он лишь второстепенный персонаж в её истории.