Реабилитирован посмертно

«Возвращения не было»

Нить его жизни тянулась из Ельца, из купеческого рода, где с детства учили двум вещам: не ошибаться в счёте и не бросать слов на ветер.
 Но Владимира Сергеевича Лашина манило иное — блеск аксельбантов, честь мундира, имперская выправка.
 В 1897-м нить вывела его к блестящему окончанию Петербургского пехотного юнкерского училища.
Капитан, Первая мировая, осень 1915-го — и нить обрывается: «пропал без вести». Нет, не погиб.
Австрийский плен, лагерь Браунау в Богемии. Нить выдержала.
 Он вернётся — но уже в страну, которой не узнает.

В 1935-м нить снова натянулась до звона. Ленинградский арест, сухая и страшная формула: «социально опасный элемент». Ссылка в Оренбург на пять лет.
Жена, Серафима Петровна из рода Тизенгаузенов, пошла за ним по этой нити — не зная, что та ведёт в никуда.

Он работал бухгалтером в школе, сводил дебет с кредитом, а нить уже знала своё. Август 1937-го — второй приход.
Через два месяца тройка НКВД: 58-1а, 58-11 — измена Родине, контрреволюционная организация. Высшая мера. 26 октября нить оборвалась в последний раз.

В Ленинграде остались сын Всеволод и братья Константин с Сергеем.
Блокада перерезала всех троих.
Серафима Петровна, высланная вслед за мужем, исчезла в лагерных жерновах — её нить и вовсе не нашла свидетеля.

И только в 1989-м, спустя полвека после выстрела, из небытия пришла бумага: «Реабилитирован посмертно».
Слишком поздно для того, кто смотрел в осеннее небо Оренбурга в свою последнюю минуту. Но нить памяти не знает «поздно».
Она просто тянется дальше — уже без него.