Губы Хукера

Литературный детектив

       Когда на звезды смотрим мы блестящие,
       Нам кажется, что звезды настоящие.
       И видим мы от них чудесный свет.
       Хотя мы знаем: их давно уж нет...

                /Лана Фоксс/   

За окном снова падал снег. Утренняя тишина — самая хрупкая. Солнце ещё не встало, мир спит. Кажется, если выдохнуть громче обычного, этот хрустальный купол треснет.   былпу
В голове крутился какой-то очередной рецензионный абзац и эти стихи.
Вероника открыла страницу Аграновича — не из праздного любопытства, а по привычке.
Она знала: он оставляет следы своей искренности иначе, не для публичного обозрения почитателями его писательского таланта.

Она кликнула на его аватар. Тот сменил фотографию: теперь там странный цветок Psychotria elata, «Губы Хукера». Ярко-красные прицветники, сложенные как человеческий рот, чуть приоткрытые, влажные на вид. Вероника узнала растение — сама писала о нём в сказке. Но зачем оно здесь?

Через час приехала Лена — коллега-нейропсихолог, разбирающаяся в метафорах не хуже, чем в веретенообразной извилине. Вероника показала ей скриншоты, налила чай и поставила свежеиспечённый тортик, зная пристрастие подруги к сладкому.

— Смотри. Агранович — тот, о котором я тебе говорила в прошлый раз, помнишь? Я его давно заблокировала, поэтому писать мне он не может, но я читаю его регулярно и с большим интересом. Вот его новый аватар — Psychotria elata. Ты знаешь, что это за растение?

Лена прищурилась:

— «Губы Хукера». В его прицветниках — микроканальцы с алкалоидами, похожими на скополамин. Скополамин вызывает амнезию и внушаемость. Ага, понятно, почему ты постоянно думаешь о нём, этом твоём «хукере». Но не забывай, что вообще-то «хук» это  это прямой удар в челюсть, а «хукер» — тот кто умеет мастерски это делать.
— Да, я уже поинтересовалась в интернете, — ответила Вероника, засмеявшись. —  этим слово имеет много значений и подтекстов.
— Какая  главная особенность хука?... — правильно! — скрытность: в отличие от прямых ударов, его сложнее заметить и заблокировать, особенно если боец мастерски владеет таймингом.

— Ну да, расскажи ещё мне, что Hook переводится с английского как «крючок». Любой музыкпнт знает что это элемент композиции, который должен цеплять слушателя, — ответила Вероника. — Например, удачный рифф гитариста или запоминающийся мотив, необычный звуковой эффект, красивая фраза в тексте, вокальный мелизм и так далее. Хуки могут встречаться и в припевах, и в куплетах, и в проигрышах, и в любых других частях произведения, и количество их строго не ограничено.

— А вот, например, в пилотажной сфере слово «хук»   — фигура высшего пилотажа, —подхватила соревнование на эрудицию Лена.

— Да нет! Тут другое... Агранович — гений прозы и инженер человеческих душ. А что, если он нашёл способ текстом запускать тот же эффект, но систо психологически?

В рецензиях Аграновича среди Вероника давно заметила странную закономерность. Пять авторов, которым Агранович за последний месяц написал острые критические замечания или, наоборот,короткие, пустые рецензии — без конкретики, только дежурные «Класс!», «Так держать!».
Вероника проверила их профили. Некоторые из них после этих рецензий перестали писать новые произведения и публиковаться, а другие — наоборот: долго не публиковались, и вдруг проявили невиданную активность.

— Это обычное явление, — сказала Вероника. — Хотя...это может быть результатом  зачистки или это нечто другое, пока непонятное.

— Ты думаешь, он их запугивает? Или что-то внушает? — спросила Лена.

— Psychotria elata не случайно у него на аватаре. Его рецензии действуют как тот алкалоид — въедаются в подсознание, каким-то непостижимым образом заставляют замолчать или заговорить. Только вместо химии — слова. Вот я, после общения с ним вдруг начала писать, хотя совершенно не собиралась этого делать серьёзно, так, попробовала от нечего делать.

Лена отодвинула чашку:

— На литературных порталах такое бывает. Фальшивые обвинения в плагиате, манипуляция рейтингом, психологическое давление. Но Агранович делает тоньше. Его оружие — эта пустота, которая кажется дружелюбной. Она втирается в доверие и губит незаметно и бесповоротно.

Вероника кивнула. Она вспомнила, что в её уведомлениях одна за другой повисли две новые рецензии на её «Лесную глушь». Без единого содержательного слова. Те же пустые штампы и слащавая лесть, что и у других жертв.
Рецензенты: Инга Концертмейстерова и Элла Уткина.

— Два фейковых аккаунта одновременно, — сказала Вероника. — Это серьёзно.

Она открыла профили. Инга — улыбающаяся женщина с рыжими волосами, дата регистрации давнишняя. Но последние тексты — типичная новоделка. У Эллы — аватар пожилой женщины с добрым, усталым лицом. Дата регистрации указана примерно той же давности, что у Инны, но внизу страницы пометка: «Аккаунт восстановлен после длительной неактивности». Вероника нашла некролог: Элла Павловна Уткина, 1939–2021.

— И знаешь, что я раскопала? Это аккаунт умершего человека, которого используют как марионетку, — тихо сказала Вероника. — Кто-то под ником известного писателя или писательницы выдаёт себя за них. Так же, как Psychotria elata притворяется поцелуем, а на деле — ловушка. красивая, манящая оболочка, за которой — яд и забвение.

Лена побледнела и задумалась:

— Если он просто ворует чужие аккаунты — это надругательство. Но если он таким образом «воскрешает мёртвых», чтобы они продолжали писать как при жизни, продлевая их существование и облегчая чувство вины и утраты их родственникам?.. Это вроде и не преступление, а услуга, оказываемая писательской организацией. Так они продлевают человеческую жизнь. Знаешь что я тебе скажу? Не нам их судить.

Вероника задумалась. В словах Лены была своя жуткая логика — моральные качели, на которых легко сломать хребет любой этике.

Вечером, оставшись одна, Вероника написала обеим виртуальным «подругам» короткий ответ: «Спасибо. Совершенно нет времени подробно отвечать на ваши вопросы и предложения. Извините». Через минуту оба аккаунта исчезли. Интуиция не подвела Веронику.

— Следы заметает, — сказала Лена, заглядывая в экран.

— Или подтверждает, что это система. — Вероника закрыла ноутбук. — Я не хочу никому ничего доказывать. Агранович напрасно боится, что я раскрою его метод и его «фабрику мертвецов». Пусть живут.

Она разблокировала всех в своём «чёрном списке» и разбила вдребезги все свои иллюзии по поводу виртуальной любви и дружбы. Та фраза, которой она от него ждала, так и не пришла и, видимо, не придёт никогда.

Вероника положила пальцы на клавиатуру. Первая фраза её новой рецензии легла на экран:

«Вы думали, что тишина — лучший ответ. Но тишина — тоже улика».

За окном всё падал и падал снег, похожий на радиоактивный пепел. Но в кабинете запахло весной — то ощущение свежести и обновления, что приходит только после правильно написанного финала и непредсказуемой влюблённости.
Вероника улыбнулась уголками губ, будто нечаянно почувствовала на них чей-то сладкий страстный поцелуй,  и нажала «Опубликовать».

Конец