Щукари

Как попаду на наше громадное водохранилище за ГЭС, так ностальгия начинается. С печалью, как и полагается, легкой – мол, бывали времена, когда истории и явления разные были тут у нас. Явления – массовые, народные. Неофициальные. Сами собой народились.
Сейчас что – каждый сам по себе. Скучнее живем.
Раньше у нас тут, в Черемушках саянских, народ дружно жил.
Даже такой пример, как баня, возьмем. Общественная. «Потеха» называлась. Ее сами мужики-строители построили. Для поселка, по вечерам. По своему проекту. Славная получилась. И порядок в ней был, лидеры доморощенные там рулили. Авторитеты. Выдвиженцы от народа. Вроде, как депутаты от народа выбранные. Их слово законом было. За ними – как за каменной стеной.
Обстановка – добродушнее некуда. Шуточки. Ни одного хмурого лица. Придешь – отмякнешь и телом и душой. Себя покажешь. Других посмотришь – все ли живы и здоровы. Новостей кое-каких узнаешь.
Товарищество на высшем уровне. Половина Черемушек туда точно ходила.
И за все это – цена пятнадцать копеек…
Только я отвлекся. Значит, про водохранилище. Когда оно появилось, то там тьма сорной рыбы развелась. В основном – окуни да щуки. Раньше в Енисее, когда он вольно бежал, их тут и не водилось вовсе. А потом – заполонили все водное пространство в том водохранилище.
И наш народ здешний туда коллективно двинулся за рыбацким счастьем. Круглый год по выходным дням. Кротчайшим путем, через плотину.
До сих пор одна картинка вспоминается.
Год этак 1982-ой. Конец марта. Самое время для подледной рыбалки, лед еще крепкий, а погоды теплые уже. Идем в субботу своей бодрой компанией через плотину; в рюкзаках спиннинги, буры, зимние удочки. За плотиной, метров через пятьсот по врезке надо спуститься на лед. Остановимся перед спуском и любуемся сверху на такую картину: множество народа лентой, убегающей в сторону Джоя, шагает себе по льду навстречу сегодняшней рыбацкой удаче. Какие-то группки по ближним заливчикам разбрелись уже. Другие ищут свободные обетованные места. Человеческий муравейник, одним словом, наблюдается…
И сзади все подходят и подходят люди. Не сидится дома сердешным…
Я уже писал ранее про непоседливый черемушкинский народ той вольной поры. Какой он был любитель природы, да какой он был таежный добытчик. Почитай, у каждого был такой атрибут здешней жизни как рюкзак или торба. Палатка. Резиновые сапоги. Удочки. У многих – ружьишко нелегальное для рябчиков и глухарей, от родителя досталось…
Значит, дотопаем с друзьями до нужного места. Километров поболее пяти пройти надо, пока найдешь свободный берег. А спать поменьше надо было.
Сразу же, с нетерпением – бурим лунки. Там, где сердце и чутье подсказывает. Щуки в ту пору за плотиной водилось, повторюсь, немало. Не то, что сейчас. Макаем блесны в лунки, дразним. Дура щука бросается на них.  Кто подцепил, поймал – радостно кричит…
Еще – окуней поймать, жерлицы самодельные поставить. К каждой – сигнальная  вертикальная палка: как она упала – живо беги и тащи щуку.
Был у нас специалист по этому делу Володя:
- Всю неделю снасть готовил. Штук двадцать сварганил.
У других поменьше – всего по нескольку. Весь заливчик утыкаем.
А погодка-то! Солнышко уже греет. Даже припекает. Загар на лицах. Первый, весенний. Рожи красные у всех становятся.
Крики радостные, у кого поклевка. Или женский визг. Так наши напарницы реагируют, если которой повезло.
Щук в общую кучу бросаем. Получается симпатичный натюрморт. Потом разделим по братски.
У кого и сорвется щука – тот сам себя растяпой обзовет. Слабину на леске допустил, обычно. Но сердце-то все равно колотилось. Радостно. Потом печально…
А тут и обед. Сальца, колбаски, хлебушка порежем, по рюмочке-другой. Хорошо сидим…
Но на жерлицы косимся. На вахте, как-никак.
После обеда чувствуешь – утомился новые лунки для блеснения в том толстом льду бурить. Откроешь добычу окуней. Сидишь на одной лунке; поймаешь пяток штук, перейдешь на следующую.
Смотрим – народ домой потянулся, значит и нам пора. Выйдем с друзьями в главное енисейское русло из Джоя – а там народу! Как на демонстрации первомайской. Движутся со всех сторон, из всех ложков-заливов в сторону дома…
Я в ту пору спорторганизатором на СШГЭС работал. Соревнования по такой рыбалке устраивал. Человек с полста наберется, бывало. Нас даже на автобусах за плотину привезут, поскольку мероприятие официальное. Дальше все идем в тот же Джой, но не очень далеко. Там я пальцем покажу:
- Вот от сих до сих расходимся. Жду вас, где сейчас стоим, в 17 часов. Взвешиваем улов. Только щуки в зачет. Подводим итоги. На старт, внимание, марш!
И побежали эти спортсмены. Рысью. Кто на правый берег, кто на левый. Шум, гам, прибаутки разные. Каждая цеховая команда за свою честь бьется. В понедельник на работе ведь подначивать друг друга будут. Кто силен в этом деле, а кто слабак…
Готовились ведь к рыбацким соревнованиям. Блесны клепали в своих мастерских…
Грамоту за победу или за призовое место потом на видном рабочем месте повесят. Какая-никакая гордость…
А то – лето. Тоже картины занимательные.
За плотиной, опять же, в пятницу столпотворение. Тогда за нее свободный доступ был. Судов всяких, катеров больших и малых – просто тьма. Как в каком-нибудь международном порту.
Лодок моторных – тех вообще не перечесть. Эскадры.
Всем на рыбалку с ночевками плыть охота. Глаза у всех горят. Еще – мужики от жен да мелких домашних дел сбежали, это тоже несомненный плюс. Еще плюс – бутылочка у каждого. Выпить вечерком под уху – святое дело…
С той же верхотуры смотришь и любуешься – как та разнокалиберная флотилия движется от плотины вверх, на юг.
Берегись, щучье племя!
Мы с друзьями – обычно на байдарках. С целью тренировки. Да и на моторы и лодки еще по молодости лет не заработали. Плывем, нас все обгоняют; руками машут – мол, давай, давай, греби сильнее. Олимпиада, мол, скоро, тренируйтесь. Издеваются дружески, добродушно…
Мы про них тоже издевательски пошутим:
- Плывите себе. Мотор у вас может сломаться. А у нас весло никогда не сломается. Или бензин у вас кончится. А у нас – нет. Съедим по паре пирожков, да гребем хоть до вечера. Безотказно все у нас… 
Про один тот байдарочный случай из тех времен расскажу. Напросился ко мне в напарники один стопроцентный интеллигент юрист Сергей Сергеевич, чуть постарше меня он был. Мы с ним только недавно познакомились и сразу же моментально и крепко подружились. Наши души родственными оказались, несмотря на то, что я здешний деревенский абориген. А он городской выходец с университетским образованием.
Такое бывает.
Уплыли мы с ним вдвоем верст за десять, поставили лагерь. На три ночевки собрались.
Сергей у дядьки набрал блесен. С десяток. Красивых.
А рыбак я в ту пору был еще неопытный. Недотепа. Это я потом развернулся как личность и опытный рыбак по щукам и прочему, только потом методом проб и ошибок стал хитромудрым рыбаком по здешней рыбе.
Наловили мы скоренько окуней и навесили тех самых жерлиц. Прямо на березы, тогда водная планка поднималась. У берега продираешься среди плавника и среди деревьев. Как в парке.
Выберешь у березы крепкую ветку, что над водой еще. Привяжешь леску, к ней блесну с тройником, на тот тройник – приманку бедолагу окуня в живом виде. Много таких снастей наставили. Целую березовую рощу заполонили. И уплыли в свой лагерь, вечерело уже.
Ночью проснешься, думаешь – ух, сколько у нас там уже щук сидит на крючке… Ждут нас.
Скорее бы утро…
Только потом оказалось, что на тех крепких ветках были только обрывки лесок. Щука - она тварь сильная и настоящая боевая единица. Бьется и рвется до последнего, несмотря на боль. Потом меня научили, как с этим щучьим характером надо бороться: между деревьев натягивать веревку, а на нее уже цеплять снасть. Мол, получается мягкая система, с которой щуке не совладать. Веревка смягчает щучьи рывки.
А у нас на тех ветках – жесткая конструкция… Словом, прощайте дядькины красивые блесны…
В то же день у нас еще одно головотяпство состоялось.
Сидим в байдарке, тягаем окуней. Сергей на одном краю, я на другом. Посредине жерлицу организовали, где-то под байдаркой окунь на тройнике свою вахту несет. Клюет просто нестерпимо, почти ведро надергали уже… Вдруг как плеснет что-то посредине:
- Щука попалась! Ура.
И мы оба моментально бросились ее вытащить. Рыбацкий азарт сработал. В ущерб технике безопасности. На один борт байдарки накренились оба рыбачишки. Эта несознательная байдарка возьми да перевернись. Так-то вот.
Я еще, находясь под водой, подумал:
- А умеет ли этот напарник-интеллигент плавать. Ведь мы без жилетов рыбачили. И чего я раньше-то у него не спросил, не успел. Надо было узнать про эту подробность…
Выныриваю, а он уже на поверхности воды. Раньше меня там оказался. За корму байдарки держится. Она кверху дном.
Спокойно, как старший экспедиции, говорю:
- Только не переворачиваем ее, а то сразу вся утонет. Какая есть, так ее и тянем к берегу… Весла сейчас только выловлю, да положу наверх.
За нос ее держу, плавник разгребаю свободной рукой, метров десять до берега. Сергей сзади толкает. Водичка хорошая, теплая. Июль месяц.
Выбрались, отдышались. Дальше еще байдарку вытягиваем на берег. Виновница происшествия, та самая щука, за байдаркой на крючке на берег тоже тащится. Килограмма четыре в ней примерно весу. Хороший экземпляр. Главное, с нами заодно пережила это кораблекрушение…
Покорно себя ведет уже. Мол, не виноватая я в этом происшествии. Сами, мол, дураки. Лопухи.
Давай мы гоготать. Добыли таки щучий экземпляр.
А потом мне пришлось нырять за утопленными снастями и некоторым скарбом. Благо, что глубина была небольшой, метров пять.
А плавать Сергей Сергеевич умел когда-то в детстве. Потом вроде разучился. В общем, сам не знал – умеет ли. Давно не пробовал.
Говорю же – стопроцентный он интеллигент. Растяпа.
Да я и сам-то в ту пору был тоже самый настоящий щукарь-растяпа.