Баламут

Декабрь стоял бесснежным и серым, от того день совершенно скукожился. Почти месяц глаза не встречались с солнцем, и на душе было хлипко и слякотно. К остановке подошел, как обычно, тот же  старый автобус, только от сырости его суставы скрипели еще протяжнее и резче. Остановка была конечная. После ночного прозябания в парке, автобус, еще не согретый людским дыханием и сутолокой, пахнул сыростью, а сиденье, на которое уселся,  примостившись у окна, показалось каменным ложем. По этому маршруту добираюсь до работы уже много лет и с кинематографической точностью знаю, что произойдет в следующие минуты.
Мне ехать через весь город, поэтому, прячась за поднятый воротник, вскоре увижу, как на следующей остановке войдет, мелко покашливая, тощий мужичок в потасканной кепке. Впереди, прямо у средней двери, усядется крупного калибра женщина с лисьим воротником на бесформенном пальто. Затем в салоне постепенно оживающего автобуса появится отрешенная и вечно заспанная девица, на которую будет пялиться шестилетний мальчуган, постоянно недовольно соскакивающий с острых колен матери на свободное место рядом. Потом, протиснувшись бочком в проход, на кресло прямо напротив двери со вздохом упадет пожилой гражданин. Бормоча что-то себе под нос, снимет шапку-обманку и вытрет выступающий пот с совершенно лысой головы, опоясанной полумесяцем седых волос на затылке.
Этим утром в привычной компании оказалась незнакомая старушка в не первой свежести пальто молодежного покроя, видно, отданное за выслугой лет дочерью. Присев, она сразу же затихла, набираясь сил то ли для очереди в поликлинике, то ли для ухода за внезапно заболевшим внуком. Как всегда, пытаюсь дремать, пока ни услышу ненавистное: «Конечная!»,  произнесенное искусственным голосом в динамике салона. Автобус останавливается перед проходной моего завода.
Но на этот раз сквозь дремоту слышу резанувшее слух: «Здравствуйте, судари и сударыни! Какое прекрасное утро, не правда ли?» На площадке у средней двери стоял улыбающийся молодой человек в тонкой вязаной шапочке и с яркой петлей шарфа поверх куртки.
Малыш тут же забрался на острые материнские колени и из-за ее спины поглядывал на вошедшего. Девицу тоже заинтересовал парень, и она явно ожидала продолжения спектакля. Остальные сделали вид, что ничего не случилось. «Пусть сегодня мы вновь не увидели солнца, но оно обязательно выйдет! Вот увидите, сегодняшний день задастся: будет радовать работа, появятся новые друзья. Сегодня выпадет первый снег, и на душе у вас станет так же светло». Я еще не успел понять явь это или сон, а парень уже пропал, вышел на следующей остановке, приветливо помахав всем рукой.
«Во, дает!», -- восхищенно произнес мужичок в потертой кепке. «Наверно, выпивши», -- констатировала старушка в молодежном пальто. «Баламут!», -- нервно отреагировала женщина с цилиндрической фигурой. Безучастным оказался только грузный мужчина. Вскоре автобус набился пассажирами.  В полумраке тусклых лампочек салона их сомнамбулические движения сопровождались вялыми полусонными голосами.
О пророчествах веселого парня из автобуса вспомнил сразу же по приходу на работу. Начальник похвалил меня за квалифицированно проведенный анализ дел в одном из цехов и даже намекнул на премию. Хотя за окном на дорогах свинцом отблескивали лужи, а неубранные тротуары напоминали давно не бритые щеки, мои коллеги уже мечтали о зимнем лесе и лыжных прогулках.
Домой возвращался тем же маршрутом. Подъезжая к остановке, на которой вышел утренний баламут, невольно стал поглядывать на двери автобуса. Может, встретимся вновь? Интересно, как день прошел у него, не сдулся  его давешний оптимизм? На нужной остановке двери раскрылись, как будто зевнули в пустоте, и, закрываясь, недовольно лязгнули. Мой новый знакомец не появился.
… Вечером на город просыпался первый снег. Небо тут же потеряло высоту. Снег хлынул мгновенно, обильно и торопливо. Снег спешил запорошить город. Полет крупных хлопьев создавал ощущение остановившегося времени: двигался и шаманствовал только снег, все остальное вдруг погрузилось в зимнюю спячку — неподвижно замер караван шерстяных туч над городом, стихли звуки автомобилей, люди попрятались в неосвещенных квартирах. Пустел город, пустела земля, вся жизнь переносилась в близкое снежное небо.
Утром автобус на мягком зимнем первопутке не скрипел, а даже как-то подпевал мотору, переваливаясь со стороны в сторону. В салон вошли уже давно знакомые мне пассажиры. Не было только старушки в молодежном пальто. Видно, вчера, управившись с делами, осталась дома.
Сегодня мне не дремалось. Все, как обычно, были безучастны. Никто не показывал виду, но было заметно, что все ждали остановки, на которой вчера вошел задорный баламут. Только мальчуган не скрывал своего нетерпения. Встав не колени, он оперся на спинку сидения и следил за входящими. Баламут не появился. Малыш резко повернулся и упал в кресло. Девица, сегодня явно свежая и возбужденная, враз сникла и уставилась прямо перед собой. Цилиндрическая женщина, надевшая по случаю снегопада большой черный, похожий на сковородку берет, недовольно хмыкнула. Мужичок в потертой кепке встретился со мной глазами: «Сегодня не появился…». И только вечно потеющий мужчина, укладывая носовой платок в карман пальто, тихо произнес: «А снег-то пошел…»
За окном расширились улицы, посветлело небо, и повеселели еще недавно серые дома.