Пять этажей

Врач в районной больнице долго смотрел на анализы Крыжа.
-- Ничего страшного не вижу, немного повышена температура, но давайте сделаем так. Я направлю вас в город в специализированную на данном заболевании клинику. Уж там разберутся.
«Значит, пошло не так, видно что-то серьезное», -- неотступно думал Крыж, добираясь в область. Клинка расположилась на окраине города. Ее пятиэтажное Г-образное облицованное плиткой здание с просторными окнами выглядело внушительно, чем сразу же вызывало у Крыжа чувство уважения, граничащего с неосознанным беспокойством.
После общего медицинского осмотра, в преддверье более тщательного обследования его поместили на самом последнем – пятом этаже. В чистой палате с видом на сосновый лес стояла  еще одна кровать. Крыж улегся на указанную медсестрой свободную постель и попытался читать прихваченную с собой книгу. В голову ничего не лезло. Он покосился на сиротливо лежащий на прикроватной тумбочке мобильник. Никто о нем не беспокоился, но Крыж успокаивал себя, что на работе все знали о его направлении на лечение в область и решили не тревожить.
«Вот так уйдешь, сладкие булки на поминках поедят и все забудут», -- с каким-то горьким злорадством подумал Корж. Вернувшийся в палату после каких-то процедур сосед оказался разговорчивым, от него Крыж узнал о странной особенности этой клиники. Больных здесь распределяли по этажам в зависимости от тяжести заболевания. Пятый был для самых легких. У больных четвертого этажа уже появлялись симптомы, внушающие некоторые опасения. Третий предназначался для тех, у кого наблюдались серьезные осложнения. На втором этаже лежали тяжелобольные. На первом – смертники.
Дожидаясь ужина, Крыж с соседом подошли к окну. На дворе стояла ранняя весна. В кормушке, раскачивающейся на черной ветке старой липы, суетливые синички клевали оставленный кем-то хлеб.
-- Вы тоже здесь недавно? -- осведомился у соседа Крыж.
-- Да уж вторую неделю.
-- Так, наверное, скоро выпишут? – с завистью продолжил Крыж.
-- Скорее наоборот. Завтра переводят на четвертый этаж, -- сосед помедлил.  -- Там, говорят, диагностика налажена.
Крыж посмотрел на окна четвертого этажа другого крыла клиники. Они весело светились в наступающих сумерках. Потом его взгляд скользнул вниз. Огни третьего и второго этажа не показались ему такими веселыми. А некоторые окна первого этажа вообще оказались зашторенными.
Будто разгадав мысли Крыжа, сосед тихо сказал:
-- Еще утром занавески были раскрыты, а если сейчас окна зашторены, значит, там уже кто-то умер.
Между тем на город опускались вечерние тени. Одно за другим загорались десятки окон огромной клиники, включились огни в соседнем парке, и со стороны строгое здание можно было принять за празднично освещенный дворец.
Добродушный седой доктор, рассматривая историю болезни Крыжа, успокаивал:
-- Первоначальные симптомы болезни, конечно, имеются, но в легкой форме. Надеюсь, в течение недели-двух все стабилизируется.
-- И меня выпишут?
-- Конечно же, несомненно.
«Вечно так, -- ругал себя за некоторую растерянность Крыж, -- не успеешь заболеть, как уже представляешь себе самое страшное».
Через день в палату к Крыжу вошла старшая медсестра.
-- Вы в палате остались один, а к нам поступили на лечение две женщины, только поместить их негде, -- обратилась она к Крыжу. – Очень прошу вас перейти временно на четвертый этаж. Как только освободиться место мы обязательно вас вернем. Я знаю, вы офицер, и уж женщинам-то обязательно пойдете на встречу.
-- Я уже на пенсии, -- выдавил из себя Крыж, ошарашенный перспективой спуститься на четвертый этаж. – Только вы уж обязательно…
-- Вы настоящий мужчина, -- зачастила медсестра. – Не волнуйтесь, как только освободится место, мы вновь переведем вас обратно.
Хотя Крыж понимал, что перемена этажа никак не связана с изменением состояния его здоровья, но сама мысль, что он вынужден покидать общество здоровых людей, ему была неприятна. Жизнь на четвертом этаже, это просто продолжение нормальной жизни, успокаивал он себя. Хотя он уже осознавал, что ему для того, чтобы вернуться на пятый этаж, соответствующий показаниям его здоровья, потребуется применить, хоть минимальные, но усилия, чтобы развернуть действия механизма клиники в обратную сторону.  Беседуя с соседями, он постоянно подчеркивал, что временно остановился на четвертом этаже, что болезнь у него в самой легкой форме. В этом его утверждении поддерживал и лечащий врач.
-- Ничего страшного, ничего страшного, опасность минимальная. Процесс разрушения клеток в самой начальной стадии, а, может быть, подчеркиваю, еще и не начался, но необходима специализированная и интенсивная терапия. Поэтому, я думаю, вам целесообразно лечиться именно на нашем этаже.
-- А затем я поднимусь на пятый этаж? – с надеждой спросил Крыж.
-- Несомненно, несомненно, -- обнадеживал его доктор.
Крыж добросовестно проходил курс лечения и готовился вновь вернуться на соответствующий уровню его болезни этаж. Однако как-то утром он заметил на ноге не видимую ранее экзему. Доктора не смогли найти этому объяснения.
-- Это абсолютно не связано с вашей основной болезнью, -- успокаивал его очередной врач, приглашенный для этого с третьего этажа. – Необходимо провести короткий курс лечения гамма-лучами.
-- А где есть эти гамма-лучи? – предчувствуя неладное, спросил Крыж.
-- Придется вам переселиться к нам на третий этаж… не надолго, -- успокаивал доктор.
На третьем этаже все – медперсонал и пациенты успокаивали Крыжа, что он здесь не надолго, потому, что самый здоровый на всем этаже.
Весна уже во всю хозяйничала во дворе клиники, зазеленела липа, опустела птичья кормушка на ней, но Крыжу не хотелось подходить к окну и смотреть на пробуждение новой жизни.
Телефон на тумбочке по-прежнему молчал. А кому звонить? Крыж невольно вспоминал давнее. Молодым лейтенантом после окончания школы милиции служил он в розыске. Это было его первое задержание. Брали двух автомобильных воров у стоянки на окраине города. Одного сразу скрутили коллеги, а второй, молодой и здоровый, кинулся наутек. Крыж бросился за ним и как ни петлял, ни пытался оторваться преступник, начинающий розыскник, которому еще даже не успели выдать оружия, от него не отставал. С час петлял вор по полю, а потом, обессиленный, остановился, повернулся лицом к своему преследователю и… заплакал.
«Сколько сил было, -- вспоминал Крыж, -- желания! Казалось столько еще впереди – вечность».
Вновь и вновь Крыж пытался обговорить с врачом условия его возвращения на пятый этаж.
-- Так таки и пятый этаж! – доктор дружески похлопывал Крыжа по плечу.
– Вы, батенька… несколько преувеличиваете. Судя по истории болезни, состояние ваше не ухудшается, но вы все-таки больны. Пусть и на начальной стадии.
Крыж вспыхнул:
-- И на каком этаже, по-вашему, мое место?
-- Ну, для этого необходима как минимум неделя наблюдений.
Пребывание на третьем этаже стало самым спокойным с того дня, как Крыж попал в клинику. Врач попался милым, заботливым и сердечным. Он охотно по долгу оставался у кровати Крыжа, слушал его рассказы о жизни одинокого отставного милиционера. Крыж пытался убедить себя, что принадлежит к миру здоровых людей, поэтому активно интересовался, каким будет курс доллара на завтра, какая прогнозируется цена на нефть и жилье. Пытался, но безуспешно. Разговор, так или иначе, возвращался к болезни.
Мечты об улучшении здоровья не покидали его, а в разговоре с врачом он старался держаться мужественно, но это не очень удавалось.
Во время такого разговора он даже попытался поиронизировать насчет своего состояния, спросив доктора:
-- Так как же идет распад моих клеток?
-- Да откуда вы это взяли, дорогой, -- шутливо упрекнул его доктор. – Где вы набрались таких слов. Чтобы я больше этого не слышал.
Но Крыж настаивал:
-- Однако вы не ответили, доктор.
-- Что ж, если вы настаиваете, распад клеток, как вы сказали, в вашем случае минимален. Можно сказать стабилен. Но заболевания, даже самые легкие, порой требуют энергичного и продолжительного лечения.
-- Когда же я могу рассчитывать хотя бы на минимальное улучшение?
-- Вы хотите, чтобы я был с вами предельно откровенным? Тогда я вам скажу, что специфика нашего учреждения такова, что самые лучшие врачи работают именно на нижних этажах. И если хотите лечиться по настоящему, надо лечиться на втором этаже. К тому же у вас появилось нежелательное осложнение – экзема. Сама по себе она совершенно безопасна, но, если учитывать ваше морально состояние. Облучение, которое вам прописано, оказалось плодотворным лишь до определенного предела. Возможно, чистая случайность, а, может быть, установка не очень мощная. На втором этаже аппаратура более совершенная.
-- Так вы думаете, переход на второй этаж ускорит лечение.
-- Несомненно, дорогой, несомненно.
На втором этаже мебель была не такая удобная и современная, как в других отделениях, но была строгая и внушительная. Теперь Крыж большую часть времени проводил, лежа в кровати, бессмысленно уставившись в потолок. Глядя на по-прежнему безмолвный мобильник, он думал: «Интересно, если бы Светлана знала о моей болезни, позвонила бы?»
… Крыж долго не женился. Не мог найти подходящей девушки. Даже анекдот про него сочинили. Мол, привели к Крыжу очередную пассию. Он долго разглядывал ее, просил повернуться то в одну, то в другую сторону, потом предложил раздеться. А когда бедная девушка пошла и на это, сказал: «Нет, не женюсь». Друзья в недоумении кинулись к нему: «Почему?» -- «Глаза не нравятся».
Когда друзья уже оставили надежду его женить, заявив, что с такой зарплатой и такими запросами он навек останется один, Крыж вдруг женился. Причем по большой любви. Через год у молодых родился сын. Счастливее родителей не было. Но прожил первенец только несколько месяцев. Врачи в районной больнице так и не смогли определить причину смерти младенца. Через два года история повторилась. Умер второй сын. Тогда Крыж взялся за пистолет и за малым богом не пустил себе пулю в висок. Спасла Светлана, добившись приема у какого-то светилы медицины в Минске. Оказалось, что виной трагедии стала одинаковая редкая группа у обоих родителей. «Разводитесь, -- посоветовал профессор, -- иначе новых трагедий не миновать».
Крыж перевелся в другой райотдел милиции, хотел, чтобы молодая еще Светлана смогла завести новую семью. Так и случилось, она вышла замуж и родила дочь. А Крыж больше не женился. Дослужив в милиции до необходимых сорока пяти лет, он ушел на пенсию и устроился начальником службы охраны на одном из предприятий. Дотошный и несговорчивый, он нажил недругов, а друзей так и не завел.
Никому не было дела ни до его страхов, ни до его переживаний. Каждую ночь ему снилась Светлана. Он решал, что как только выздоровит, обязательно найдет ее. Зачем, еще не знает, но обязательно увидит и за что-то попросит прощения. Но уже утром на него нападала хандра, и уже ни о чем не хотелось думать. Ни о будущем, ни о своей болезни. По ночам ему казалось, что с нижнего этажа, из отделения «приговоренных» до него доносятся какие-то приглушенные звуки – должно быть, предсмертные стоны и хрипы.
Крыж все больше падал духом, у него полезла вверх температура, он все больше слабел. Из окна он видел зазеленевший двор, но это его не радовало.
Через неделю в палату вошли две санитарки с каталкой.
-- Ну что готовы к переезду? -- бодро спросила одна из них.
-- Меня переводят на третий этаж?
-- Причем тут третий этаж? У нас приказ перевести вас вниз.
Ужас и ярость вылились в жуткий крик, на который прибежал заведующий отделением. Крыж надрывался, что ему непременно нужно подняться на третий этаж. Его успокаивали, обещали обязательно разобраться, но после укола перевезли вниз.
«Это какая-то нелепая ошибка!» -- пульсировало в голове Крыжа, когда он глядел на узкую без всякой мебели палату. За окном стояли недвижные, как нарисованные, деревья. Крыж вдруг почувствовал, что все четыре этажа клиники давят на него, как могильные плиты, под которыми он оказался из-за какого-то глупого недоразумения, и может пройти очень много времени, пока он из-под них выберется.
Хотя день был в разгаре, в палате вдруг стало совсем темно. Корж увидел, словно по чьему-то приказу шторы медленно задвигались, преграждая путь солнечному свету. Телефон на тумбочке вдруг зазвонил, но Крыж уже его не слышал.