Летим вместе!

Сквозь сон я услышал, словно глухие кастаньеты застучали: «Ткэ-тэк-тэк! Тррр. Тэк-тэк-тэк! Тррр». Забытые за долгую зиму в городской квартире звуки. Так будил меня аист летом в Унорице, на даче. Гнездо его у соседей во дворе на высоко поставленной бочке для полива огорода. Вечером сытые птицы летят из заднепровских болотянок, чуть ли не задевая тяжелыми крыльями крыши, кормят птенцов, затем становятся друг напротив друга по краям растрепанного гнезда и рассказывают, как провели день: «Ткэ-тэк-тэк! Тррр». Когда птенцы подрастают и их длинные носы с любопытством торчат в разные стороны из истомившегося на солнце гнезда, родителям по ночам там места уже не находится. Тогда один из них усаживается на печную трубу моего дома и на фоне затухающего сизого неба виден его печальный силуэт. А чуть забрезжит рассвет, я слышу: «Ткэ-тэк-тэк! Тррр». Пора вставать.
Пока весна не расцвела, не разгорелась, я на дачу не перебирался и жил в своей городской квартире на пятом этаже. Нынешняя весна не удалась: ленивая и бесхарактерная. Вроде повеселит, забьется в стекло теплым солнцем, а чуть зима повернет назад, заденет последними морозцами – спрячется, забьется за низкие тучи. А вот в последние дни, как прорвало: по-летнему заслепило солнце, температура поднялась под двадцать градусов. И моментально все зазеленело, зацвело, заговорило.
…Снова за окном: «Ткэ-тэк-тэк! Тррр. Тэк-тэк-тэк! Тррр». Это уже не сон. Аист в городе? Выхожу в лоджию и ищу его глазами. Вот он, родимый, на крыше соседней девятиэтажки! Стоит, крутит башкой на сто восемьдесят градусов. Как же занесло тебя сюда, бедолага? Ты ж не похож на городских побирушек вроде воробьев, ворон да голубей. Бывает и чайки залетят с Днепра на окраину города за какой-нибудь легкой поживой вроде червей на свежей пахоте. Но чтобы ты, гордец и гурман! Что тебе не хватает послушных лягушек в зеленых болотах или глупой рыбной мелочи, выбирающейся погреться на мелководье?!
А аист улетать и не собирается. Он смотрит с высоты на суетливых голубей, воркующих рядом на карнизе крыши, на недовольных нежданным соседством ворон, галдевших в ветвях огромного тополя во дворе. Людям нет дела да деревенского гостя, вдруг пожелавшего посетить городские крыши. Опустив головы, с думами о надвигающихся дневных проблемах они спешат к стоящим на стоянках машинам, к остановкам городских автобусов. Только мальчишка, которого мать тащит за руку в стоящий под окнами моего дома детский сад, упираясь, задирает голову и показывает пальцем: «Мама, мама! Смотри, какая птичка!». Маме некогда поднять взгляд ввысь, глядя перед собой, она автоматически бубнит: «Птичка, птичка. Тебе в садике на картинке покажут птичку».
А аист, будто хочет доказать: «Зачем ему картинка, смотри, я живой! Я к тебе прилетел!», снова вертит головой и трещит на всю округу: «Ткэ-тэк-тэк! Тррр. Тэк-тэк-тэк! Тррр». Дружище, ты, наверное, любуешься с высоты весенней Речицей? Цветущими, похожими на застывшие фейерверки, садами, чистой изумрудной зеленью парков и скверов, излучиной Днепра, затерявшейся в безбрежном разливе! Неужели за тысячи километров, что ты пролетел из дальних стран, ты не видел ничего красивее?
У вас, перелетных птиц, две земли. Там, в южных краях, в тепле и сытости, вы живете долгие месяцы, пока у нас лютует зима. Почему же вас по весне снова тянет сюда? Вот ученые пишут, что перелетные птицы устремляются на север, прежде всего, за талой водой. Тепло на юге, а этой живительной влаги не испить!
Наверное, страшно грустно лететь из одной родной земли в другую, родиться в одной земле, жить в другой. Это уже человек придумал, что летите вы к нам весной с радостным криком, а по осени, покидая ее, с тоскою взываете с высоты. Или правда в ваших сердцах бьется такое же чувство бесконечной любви в своей родине, как и в сердцах людей?
Каждую весну мы ждем вас, задирая головы и прислушиваясь к отдаленным крикам. Готовится встретить вас, помнящих его, лес и самые счастливые в нем те деревья, где вы вьете свои гнезда.
Пора и мне собираться в свою Унорицу. Проснуться ранним утором в тихом доме от разрыва спелой почки на березе во дворе, от лучика дождевой капли на оконном стекле, в которой отразился весь огромный мир, от твоей  кастаньетной дроби и закипающей радости – весна! Летим, аист, вместе!