Накануне

(фото из личного архива Автора)

В эту субботу, с самого утра, у Алисы всё пошло не по плану.

А план был таков: до 12:00 — бассейн, в час дня — групповое занятие on-line в «Академии», далее — импровизация в стиле "домашние дела".

Проснувшись, Алиса взглянула на часы. Они показывали аккурат одиннадцать часов дня. Наша героиня рассеяно смотрела на циферблат, не очень понимая, когда же ей, в свете возникших обстоятельств, теперь удастся попасть в бассейн, и что же она ещё может успеть сделать до часу дня, как тут её неожиданно осенило:

— О, ужас, сегодня же суббота! И не какая-нибудь рядовая, а Страстная! Как же это так у меня вышло, что я совсем об этом позабыла? — вскакивая с кровати, сетовала про себя Алиса, держа курс своего передвижения на кухню.

Там её уже ждал вечно голодный кот Бергамот. Он напряжённо сидел на стуле у кухонного стола, нервно размахивая, свисавшим с края, пушистым хвостом,  и укоризненно смотря на Алису изумрудными, обрамлёнными коричневой полоской, выразительными глазами.

— Ты проспала мой завтрак! — молча говорил его строгий пристальный взгляд, — совсем совесть потеряла?

Алиса, виновато посмотрев в глаза своей тени в форме кота, покорно пошла к холодильнику доставать этой голодной роже детское пюре с говядиной и овощами. Накормив возмущённого несправедливостью судьбы Бергамота, успокоив тем самым свою совесть, Алиса по ходу вспомнила, что к тому же забыла не только купить кулич, но и покрасить яйца, а затем мгновенно перестроившись решила, что всё приобретёт уже готовое на месте. Отказавшись от утреннего кофе, она проворно стала собираться в ближайший магазин. При выходе из дома Алиса накинула на себя непромокаемое пальто с капюшоном и громко хлопнув входной дверью, выбежала из квартиры на улицу, окунувшись тем самым в печальную погоду ранней весны с мелким моросящим дождём со снегом и резким порывистым ветром.

Через пять минут она уже была на месте. К её разочарованию, крашеных яиц в магазине не оказалось, купив кулич в яркой упаковке, с надеждой на ассортимент прицерковной пасхальной ярмарки, Алиса, не медля ни минуты, быстрым шагом направилась к храму, расположенному в ближайшем парке.

Не успев толком ещё проснуться, наша героиня, стремительно шла по мокрой, выложенной плиткой, парковой дорожке, успевая наблюдать из-под опущенного на лоб капюшона за проплывавшими мимо неё сюжетами и попутно размышлять о странности, бестолковости и суетности сегодняшнего утра. Она держала авоську в руке, через дырочки которой одиноко проглядывала праздничная коробка с куличом, а под низко натянутый капюшон врывались порывы ветра и сырость от мороси со снегом. Навстречу ей плавно плыли розовощёкие женщины в платочках с пёстрыми зонтиками над головами и степенные мужчины с корзинками в руках. Корзинки в этот день воспринимались ею, как настоящие произведения искусства. Мало того, что они были всевозможных размеров, форм и цветовых оттенков, но особенно её внимание привлекали покрывавшие их белоснежные ажурные салфеточки, из-под которых торжественно выглядывали освящённые пасхальные наборы, сообщавшие миру о приближении Светлого Праздника.

Наконец Алиса подошла к храму и окунулась в ярмарочное действо. Войдя в ворота, внимание её привлекли два прилавка. За одним, под навесом, стояла дородная женщина в бордовом с жёлтым орнаментом платке, стёганой абрикосового цвета куртке и крупными чертами лица, а за другим, расположился худощавый молодой человек с жидкой рыжеватой бородкой одетый в длинное тёмно-серое пальто. Перед ним были разложены предметы церковной утвари: подставочки, свечи, подсвечники и ещё что-то. Алиса, немного помедлила с принятием выбора и подошла всё же к женщине:

— Скажите, есть ли в продаже крашеные куриные яйца? — Спросила она, подойдя вплотную к прилавку.

— Нет, есть только шоколадные, — ответила продавщица низким с хрипотцой голосом и показала рукой на горку продолговатых в блестящих обёртках шариков.

— Как жаль, — вздохнула Алиса, — а это что?

— Это из дерева, ручной росписи.

— Нет, мне нужны обычные, можно тогда вот этот комплект свечей? Сколько стоит?

— Двести рублей.

— Да, хорошо, беру.

Оказавшись во внутреннем дворике храма, Алиса окинула его взглядом, чтобы понять, что она должна делать дальше. На довольно обширном открытом пространстве стояли в несколько рядов  накрытые клеёнкой длинные столы, вокруг которых разместились прихожане, разложив на них свои праздничные яства. Поодаль в сторонке размеренно беседовал  с каким-то человеком статный батюшка, одновременно покачивая в своих руках довольно длинную цепь с висевшем на ней круглым предметом.

Алиса, обойдя ряды, обнаружила свободные места за самым крайним, самым дальним столом. Она подошла к нему, выложила перед собой сиротливую коробку с куличом, достала из только что купленной упаковки церковную свечку, воткнула её в щель, там, где крышка от коробки заходила во внутрь и попыталась зажечь её. Свечка разжигаться отказывалась, и постоянно гасла от ветра и мелкого дождя со снегом. Наконец, с пятой попытки, родился трепетный огонёк, и Алиса прикрыла его своими руками.

Батюшка к этому моменту закончил беседу с незнакомцем и приступил к обходу передних столов, читая молитву и окропляя изобильно уставленные на них яства святой водой.

— Народ видимо готовился к этому моменту загодя, — размышляла Алиса, наблюдая за степенно передвигавшимся между рядами батюшкой. — Все люди, как люди, а вот я, — ругала она себя в душе. — До сих пор не понимаю, как я могла про это забыть? Даже корзинкой, специально для этого предназначенной, в этом году не воспользовалась. Какое-то наваждение! — продолжала она свой внутренний диалог.

Крайний стол, за которым стояла Алиса оказался самым безлюдным и пустым. На нём по центру стоял одинокий кулич Алисы, и немного поодаль корзинка с пасхальным набором семьи из трёх человек, расположившейся на углу стола. Наконец подошла их очередь. Батюшка прочитал молитву и окропил одинокую коробку с горящей свечкой, которая сразу же и потухла. Алиса ещё постояла некоторое время, наблюдая за тем, что происходило вокруг неё, потом открыла свою сумку, достала из неё авоську, затем подняла глаза и… застыла.

Свеча, воткнутая в щель, где крышка заходила внутрь коробки, горела, как будто она и не затухала вовсе! Её пламя было ровным, длинным и почему-то не колыхалось от ветра и дождя, как будто оно было укрыто невидимым колпаком.

Оторопев от неожиданности, до Алисы стало постепенно доходить, что произошло самовозгорание свечи и что она стала свидетелем чего-то крайне необычного и что это некий тайный знак, и что это несомненно очень хороший знак! Мир вокруг неё в то же мгновение окрасился видимым только ей светом и стало вдруг отчётливо ясно, почему она забыла, почему проспала, почему не попала и несуразное это утро, предстало перед ней, как самый идеальный, логичный и сформированный в цепочке своего развития ход событий.

Вернувшись домой, за пять заветных минут до начала того самого занятия, возникшего неожиданно вечером накануне, и из-за которого она всё субботнее утро так спешила, Алиса, поставив коробку с освящённым куличом на стол в гостиной и включив компьютер, пошла на кухню заваривать себе чай.

Подождав, когда закипит чайник, попутно пообщавшись с вечно голодным Бергамотом, сидевшем на стуле у стола, как будто он с него и не слезал с утра, затем заварив свежий чай и вернувшись с ним в комнату, где стоял компьютер, Алиса, наконец-то с явным облегчением, села за рабочий стол и посмотрела в монитор.

— Надо учиться доверять течению жизни и понимать, что всё, что с тобой происходит, уже кем-то заранее запланировано. — Первая мысль, которая пришла к ней, как только она прочитала на экране: «По техническим причинам занятие переносится на 18:00».

А впереди её ждал бассейн!

14.04.2026.