Глава двадать седьмая. Тяжёлые времена

Книга пятая. Сопротивление.
Глава двадцать седьмая. Тяжёлые времена.

 Празднование столетия Крутояровского металлургического комбината произвело благоприятное впечатление на Василия Александровича Стародубцева, всего полтора месяца назад избранного губернатором. Но это не улучшило его настроения. Это было одно из самых более-менее устойчиво функционирующих ныне предприятий области. Но оно тоже работало со слишком большим напряжением всех своих сил.
 Понимая это, Стародубцев не обижался на генерального директора комбината Литвинова, основное своё внимание который, среди самых важных гостей на этом празднике, уделял, именно, Коржакову. Ещё недавно бывшему правой рукой Ельцина и его личным телохранителем, всесильным сановником, а ныне депутатом от Тульской области и правящей партии "Наш дом-Россия".
 Сказывались опыт и хозяйская хитрость генерального директора, многолетнего руководителя крупного предприятия ещё с советских времён. И привычное его преклонение перед Москвой. Стародубуев не осуждал желание Литвинова получить какую-то выгоду от этого праздника и его старания представить предприятия с наилучшей стороны.
 Коржаков был при полном своём параде. В огромной офицерской фуражке и в генеральском мундире с медалями. Сидя на трибуне, в окружении высших руководителей предприятия и посёлка, он напоминал Стародубцеву "свадебного генерала". На обещания высокий гость не скупился, даже пообещал подарить этому стадиону, где происходило праздничное действо, крытый теннисный корт. Они с Ельциным были ярыми поклонниками этого вида спорта.
 Но и Стародубцеву Литвинов старался тоже угодить, рассказывая ему не только об успехах комбината, но и о трудностях, показывая ему свою готовность трудится во всю полноту своих сил и сделать жизнь в Крутом Яру значительно легче и лучше.
 Василий Александрович слушал его внимательно и всё откладывал в своей памяти. Он отдавая должное услышанному и увиденному. Невольно восхищался героическими усилиями комбината и его генерального директора. Литвинов чем-то напоминал ему его самого. В желании преодолеть всё трудности и достичь успеха. Работа комбината была важна для поднятия области из руин.          
 Губернаторство Стародубцева совпало с глубокой ломкой всей жизни в России. Всего её социально-экономического устройства, что делало это время объективно тяжелым для региона. Тяжёлым было оно и для Крутояровского металлургического комбината.
 Регион страдал от остановки промышленных предприятий, высоких долгов по зарплатам и пенсиям, а также от упадка сельского хозяйства. Страну поразил глубокий экономический промышленный и аграрный кризис.
 Тульская область, будучи мощным военно-промышленным и машиностроительным центром, тяжело переживала конверсию и разрыв хозяйственных связей после распада СССР. Многие её оборонные предприятия работали не в полную силу или же простаивали Но забастовок не было.
 Однако, социальная напряженность росла. Регион страдал от хронических не выплат заработных плат, пенсий и пособий. Уровень жизни населения резко упал, что вызывало массовое недовольство действующей властью в стране и многие теперь связывали свои надежды на возрождение всей жизни области, разрушенной бывшим губернатором Севрюгиным, с избранием нового народного губернатора-коммуниста Стародубцева.
 И этого не мог не учитывать Литвинов. Для многих Стародубцев стал теперь символом возвращения к порядку и социальной справедливости. С его биографией крепкого хозяйственника, учёного-аграрника и политического деятеля, одного из членов ГКЧП, коммуниста, пытавшегося спасти  страну.
 Но проблем в области было слишком много, чтобы этого не понимать, как Стародубцеву, так и Литвинову. Это же не только разорённый аграрный и промышленный сектор, но и ещё демографические проблемы.
 Тульская область уже тогда была одним из лидеров в стране по темпам старения населения и естественной убыли, что создавало дополнительную нагрузку на социальную сферу.
 Но ещё большую опасность представлял общий криминальный фон региона. Так, в августе 1997 года, через три месяца после этого праздника, в Туле будет отмечено резонансное преступление, получившее название на телевидении, как «Тульская бойня».
 Оно было связанно со скупкой акций, что косвенно отражало общую нестабильную обстановку в бизнесе того времени. Это резонансное уголовное дело будет даже отражено  в документального фильма на телевидении, из цикла «Криминальная Россия».
 Суть происшествия такова: группа вооруженных преступников совершит дерзкий налет на офис брокерской фирмы «СД Брокер», которая арендовала помещение в Доме офицеров.
 Преступники проникнут в здание под видом посетителей. Действовать будут стремительно, дерзко и крайне жестоко. Чтобы не оставлять свидетелей, они расстреляют всех, кто находился в офисе на тот момент.
 Погибнут четыре человека, сотрудники брокерской фирмы и охранник. Нападавшие похитят крупную сумму денег в иностранной валюте. В банде будут молодые люди, некоторые из которых ранее не имевшие серьезных проблем с законом. Жестокость их действий станет неожиданностью даже для опытных следователей. 
 Все преступники будут пойманы и получат сроки от шестнадцати лет до пожизненного. Были также распространены в это время налеты на инкассаторов и автобусы с «челноками». В условиях дефицита наличности и не выплат зарплат такие преступления совершались организованными группировками с применением огнестрельного оружия.
 Не было спокойно и в Крутом Яру. Борьба за Крутояровский металлургический комбинат в 1997 году была частью масштабного передела собственности в Тульской области. Когда за контроль над предприятиями столкнулись интересы крупных финансовых групп и региональных властей.
 Именно, в это время, с марта по июнь, в первые месяцы после избрания Стародубцева губернатором, "Анкор-банк" из группы «Анкор» начал активную скупку акций Крутояровского комбината у мелких акционеров и сторонних структур. "Анкор" стремился быстрее выкупить контрольный пакет акций, но пока это у него не очень получалось. Целью его было создание крупного металлургического холдинга в регионе.
 В Туле того времени активно шел раздел сфер влияния на рынке металла. Но только лишь в июле 1997 года будет официально объявлено, что банк и аффилированные с ним компании, собрали пакет, превышающий 50% акций.
 И с этих пор начнётся открытое противостояние группы "Анкор" с действующим руководством комбината и администрацией области во главе с Василием Александровичем Стародубцевым, так как новые собственники сразу сразу же заявили о намерении сменить совет директоров.
 И вот уже к началу 1998 года Финансово-экономическое состояние комбината будет настолько плачевным, что сопротивляться у него не станет сил. Предприятие имело огромные долги и бартер, работало в условиях острого дефицита оборотных средств. Денежные расчеты составляли лишь малую часть оборота, преобладали бартерные схемы и взаимозачеты. Комбинат накопил значительную задолженность перед энергетиками и бюджетами всех уровней.
 Спрос на продукцию комбината (чугун, ферромарганец) на внутреннем рынке резко упал ниже некуда из-за общего промышленного спада в России. Экспортные возможности также были ограничены низкими мировыми ценами на металл в тот период.
 Существовала реальная угроза банкротства. Весь 1997 год для предприятия был временем катастрофического финансового положения. Комбинат стоял перед выбором: банкротство или переход под контроль внешнего инвестора.
 К 1998 году фактически комбинат находился на грани остановки производства и введения внешнего управления. Властям региона, во главе с губернатором Василием Александровичем Стародубцевым, приходилось в ручном режиме договариваться с кредиторами (в частности, с энергетиками), чтобы не допустить полного отключения завода от электроэнергии и газа.
 Ведь тяжелое экономическое положение предприятия напрямую отражалось на коллективе с численностью бллее пяти тысяч человек. Именно, в это время член и один из лидеров движения "Наш дом-Россия" в Туле Яков Константинович Строгов организовывает 12 января 1998 года в Крутом Яру, на площади перед Домом культуры, протестный митинг против руководства комбинатом.
 Митинг был предельно радикальным. Толпа, подогретая политическими лозунгами и доведенная до отчаяния многомесячной задолженностью по зарплате была настроена крайне агрессивно.
 Выступающие на митинге, до сих пор не понимающие, что происходит в стране и кто виноват в этом, обезумев от отчаяния, видели виновными во всех своих грехах и несчастьях местную власть и руководство предприятием, а не верховную власть, посылали им проклятия.
 И этим умело руководил Яков Константинович. Сергею даже показалось, что среди выступающих, и находящихся в толпе, не все были работниками комбината и не даже жителями Крутого Яра.
 Впрочем, митинг проводился под вечер и трудно было разобрать лиц митингующих в крике и злобе. В таком состоянии толпе лучше не попадаться на глаза и не перечить. Чего не понял Литвинов и окружающие его приспешники. Сергей увидел его почти у трибуны, пытающегося получить слово. А рядом с ним воинственно настроенных его соратников и среди них решительное лицо редактора радиовещания Жиркова.
 Но лучше бы Литвинов этого не делал и вообще не приходил бы на площадь. Получив, наконец, возможность сказать и взойдя не деревянную трибуну, которая уже прочно нашла  место у порожек Дома культуры, только лишь взобравшись не неё он начал объяснять критическое положение комбината и то, что делается им лично и руководством предприятием в это сложное время массовых неплатежей, отсутствие "живых" денег в стране, время долгов за электроэнергию и засилье бартера, о своём тесном взаимодействии с администрацией губернатора Стародубцева и как он лично пытается предотвратить окончательную остановку доменных печей, то его уже никто не слушал.
 Его начали освистывать и перекрикивать. Организаторы митинга и протестующие фактически не дали ему сказать ни слова, заглушая его речь криками «Позор!», свистом и улюлюкованием, требованиями немедленной выплаты денег.
 Впервые Сергей услышал «захлебнувшийся» голос Литвинова. Обычно он говорил громко, смело и с напором. Это публичное унижение и невозможность донести свою позицию до людей, которым он отдал десятилетия жизни, стали для него фатальными. Литвинов ушел с трибуны глубоко потрясенным. И через восемнадцать дней после этого митинга он умрёт 31 января 1998 года, в том же кардиологическом центре, в котором перед тем, в начале прошлого года, лежал Сергей. И видимо, в палате-люксе.
 И что удивительно? В больнице ему стало лучше и он уже готовился к выписке. Но кто-то ему сообщил о потере предприятием большого пакета акций и ему стало хуже. Но это всё по слухам, но и вполне могло быть. Сергею казалось правдоподобным.
 Девяностые годы не прошли для Литвинова бесследно. Надорвал он своё сердце, хотя всегда хвастался своим здоровьем. Но борьба за комбинат продолжалась. Его генеральным директором на полгода станет после него Степан Фёдорович Саврасов. 
 Продолжатся задержки зарплаты. К середине 1998 года задолженность по заработной плате на предприятии достигнет 6–8 месяцев. Люди не получат «живых» денег, выплаты часто будут производиться продуктовыми наборами или товарами по бартеру.   
 Саврасов возглавил предприятие в момент, когда социальный взрыв на комбинате уже произошёл, а впереди будет финансовый крах страны — дефолт 17 августа. На его долю выпадет разруливание ситуации с многомесячными долгами по зарплате, которые и стали причиной того рокового для Литвинова митинга и попытки сохранить производство в условиях полного отсутствия оборотных средств.
 Но Саврасов эти задачи так и не решит. В условиях общероссийского дефолта 17 августа 1998 года ситуация на Крутояровском металлургическом комбинате вообще стала критической. На фоне резкого падения курса рубля и кризиса банковской системы, «Анкор-банк» испытывал трудности с финансированием оборотных средств комбината, чем активно пользовалась администрация области, предлагая национализировать предприятие.
А Бочаров.
2026