ХХ-я Акварельная выставка

ХХ-я Акварельная выставка.

(Статья опубликована в «Правительственном Вестнике» № 7 от 11 января 1900 года)

Редакция: Андрей Меньщиков


Открывшаяся 9-го января в залах Императорской академии художеств выставка картин общества русских акварелистов — наглядное свидетельство высокого развития русской акварельной живописи, могущей теперь удовлетворить вкусам самых строгих ценителей. В течение двадцати истекших лет русские художники не переставали энергично работать над усовершенствованием своего письма водяными красками и достигли замечательных результатов. Размеры акварельных картин приблизились к размерам масляных полотен; техника дошла до такой виртуозности, что на известном расстоянии зрителю трудно бывает сказать — акварель ли перед ним или картина масляными красками.

Относительно сюжетов художники-акварелисты не знают ограничений и воспроизводят все, что интересно с художественной точки зрения: темы религиозные и бытовые, исторические, сцены повседневной жизни, иностранная и русская природа во всем ее неисчерпаемом разнообразии, портреты лиц исторических или ныне живущих, пожелавших иметь свое изображение, — всюду наши акварелисты находят материал для своего вдохновения. Хотя пейзаж почти всегда преобладал на акварельных выставках, хотя русские акварелисты вдохновлялись, главным образом, природой на родине и за рубежом, особенно природой южной, яркой, красочной, хотя среди акварелистов больше всего пейзажистов, но было бы несправедливым не отметить, что и портретная живопись нашла среди них многих выдающихся представителей.

Критика неоднократно замечала, что наши акварелисты недостаточно наблюдательны, что они не присматриваются и не изучают повседневной жизни. Такой упрек справедлив только отчасти: художник дает то, что он может дать; критик должен судить художника за исполненное; если художника больше интересует природа, чем повседневная жизнь — таков его кругозор, таково свойство его таланта, таково его призвание. Хороших жанристов мало и за границею; жанр — живопись идейная и сравнительно редко распространенная; в жанристе художник соединяется с мыслителем, для жанриста нередко необходим юмор и сатира. Все талантливые жанристы среди русских художников наперечет, и урекать наших даровитых пейзажистов за то, что они не пишут жанров или портретов, — вполне неосновательно: всякому свое. Кто не умеет находить разнообразия в однообразии, кто не может наслаждаться вариациями на старые темы, для кого недоступно понимание бесчисленных красот природы, кто не в состоянии оценить красочной виртуозности — тот не должен критиковать наших акварелистов и упрекать их за шаблонность, отсутствие наблюдательности и пр.

Двадцатая акварельная выставка составилась из 339 произведений, принадлежащих 62 художникам; к ней присоединена посмертная выставка П. П. Соколова, скончавшегося 2-го октября 1899 г.; кроме портрета покойного художника (работы А. П. Степанова), на этой придаточной выставке насчитывается более 80 акварельных картин, эскизов углем и карандашом из коллекций А. П. Соколова, В. С. Кривенко и В. К. Фролова. Талант и мастерство П. П. Соколова слишком известны, чтобы о них много говорить. В изображении охотничьих сцен он имел немногих соперников. Наблюдательность жанриста сказалась в иллюстрациях к таким произведениям, как «Ревизор», «Власть тьмы», охотничьи рассказы Тургенева, басни Крылова («Квартет»). Очень жаль, что эти иллюстрации остались в эскизах и не получили окончательной художественной обработки.

Во главе пейзажистов на открывшейся акварельной выставке следует поставить А. Н. Бенуа и Н. Н. Каразина. Сочность и колоритность кисти этих художников давно известны; эти высшие качества соединяются у гг. Бенуа и Каразина с изобретательностью и плодовитостью. Первый выставил 19 акварелей, второй — 13. Великолепно изображены г. Бенуа сумерки на картине «Гофка у Парижа», превосходен контраст света и тени в жаркий солнечный день в его «Этюде с натуры», удивительны воздух и блеск воды в акварели, названной «Против мельничного запруда», очень хороша даль на картине «Кура в Тифлисе», прекрасна в перспективном и световом отношениях «Березовая аллея».

Характерною и весьма приятною особенностью картин г. Каразина является соединение пейзажа с жанром.

Лучшею в этом отношении акварелью является «Пар и хомут». У закрытого железнодорожного переезда, по обеим сторонам полотна, собрались в зимний день, в ожидании прохода поезда, крестьянские розвальни. Контраст между жалкими крестьянскими лошадками и могучим паровозом, показавшимся у шлагбаума, производит сильное впечатление и наводит на размышления о другом контрасте — между деревенскою жизнью и той силой цивилизации, символом которой является «чугунка». Невольную улыбку вызывает акварель «Опоздали», изображающая две тройки с пассажирами-помещиками, у которых из-под носу уходит поезд. Весьма недурен жанр-пейзаж г. Каразина «Жажда», изображающий туркмена и лошадь где-то в средне-азиатской степи. Лошадь жадно тянется к артезианскому колодцу, из которого всадник добывает воду. Из пейзажей г. Каразина особенно эффектна «Ночь на озере» (в Финляндии).

Талантливый А. С. Егорнов выставил девять акварелей, из которых две — «В море» и «Иней» — отличаются не только большими размерами, но и большими достоинствами. Из небольших акварелей того же художника особенное внимание обращает вид из окрестностей Монте-Карло под названием «Последние лучи». Присущая акварельной живописи мягкость тонов сказывается в картине Н. Д. Прокофьева «Перспектива Pegli». Тот же даровитый художник выставил великолепную марину, под которой не отказался бы подписаться сам Айвазовский — так прозрачна в ней вода. Эта марина называется «Императорская яхта Штандарт». Среди пейзажей, отличающихся положительными качествами, следует отметить «Весну», «Затишье в лесу» и «Заморозки» Р. А. Берггольца; картины этого художника особенно замечательны тем, что в них бывает настроение, свидетельствующее о чуткости г. Берггольца. То же нужно сказать и про П. С. Сейнофа, которому принадлежит на ХХ выставке, к сожалению, только одна картина — «Вечер». Художник изобразил часть пруда, осененного темнеющими силуэтами деревьев, в просвет между которыми пробрался последний ярко-пурпурный отблеск заката и отразился в темной воде.

Из акварелей Н. Я. Крыжицкого останавливают внимание «Вечерние тени зимою» и «Начало зимы», а из картин В. А. Фельдмана следует отметить: «Уголок Константинополя», «Гурзуф от окрестностей Симеиза», «Бахчисарай» и «Степь»; в этих акварелях сочная красочность и техническая законченность соединяются с интересно выбранными пейзажами, оживленными человеческими фигурками. Ветераны акварельной живописи Л. Ф. Лагорио и А. И. Мещерский выставили очень немного: первый — две, а второй всего одну небольшую картинку; ни тому ни другому художнику их новые акварели новых лавров не прибавили. Одиннадцать акварелей В. П. Овсянникова, представляющих результат его поездки в Монголию и изображающих вычурную китайскую архитектуру башен, храмов, дворцов и проч., скучны и однообразны; не интересны также две акварели Н. А. Сергеева, а 18 картин некогда заставлявшего говорить о себе Б. Э. Гофмана ныне неудовлетворительны даже в техническом отношении. Акварели А. А. Писемского и С. И. Васильковского, пишущих довольно много, были бы хороши, если бы первый художник не злоупотреблял фиолетовою краской, а второй — синею. Эти излюбленные краски гг. Писемского и Васильковского живо бросаются в глаза на «Прибое» первого художника и «Татарском чабане» второго.

По части изображения цветов, по-прежнему первенствует В. П. Шрейбер, которому на этот раз особенно удался букет махрового мака, а по части плодов — А. А. Редковский, писавший, между прочим, корзинку с удивительно вкусною на вид малиною. Переходя от пейзажа к жанру, необходимо, прежде всего, остановиться на акварелях В. П. Навозова; из них, несомненно, интересны две — «На службе» и «В институте». Первая изображает урок музыки в одной из институтских зал. Учитель, дряхлый старичок, подсел к роялю, за которым видна фигура взрослой институтки, что-то играющей. По выражениям лиц учителя и ученицы можно догадаться, какое удовольствие доставляет им музыка. На второй картине хороши фигура учителя, идущего по тротуару, и двух учениц, старающихся о чем-то узнать у педагога и, очевидно, перебивающих одна другую. Несомненно удалась О. О. Бухгольцу фигура провинциального Дон-Жуана, подсевшего где-то в саду на одну скамейку с молодой, бедно одетою девушкою; типичны «Маленькие рыбаки» А. Н. Степанова; хотя выписка тела детей оставляет желать лучшего; недурны некоторые географические этюды А. Н. Миллера-Нордмана, побывавшего в Боснии и Герцеговине. Наибольший интерес среди жанров представляют, как весьма удачные новинки, акварельные карикатуры П. Г. Щербова (Old Judge): «Российский чемпионат», «Пастораль», «Фестиваль» и др., полные неподдельного юмора. Охотничьи жанры выставлены одним только А. С. Хреновым; лучшая из его акварелей — «К номерам», изображающая лосей.

Среди портретистов, участвующих в выставке, к сожалению, отсутствует г. Александровский, в прежние годы украшавший акварельные выставки целыми коллекциями портретов то воинских чинов, то различных посольств, представлявшихся Государю Императору, то, наконец, известных лиц; на ХХ выставке портретный отдел не особенно богат. Пальму первенства по воздушному изяществу и тонкости отделки следует отдать С. И. Брамсон, выставившей два женских портрета. Эта даровитая художница заметно и быстро развивается, многими сторонами изящного таланта напоминая своего знаменитого отца. Очень хорошо исполнена и очень красива «Брюнетка» В. А. Боброва, увлекшегося, по-видимому, пастелью, которая, однако, совершенно не в средствах таланта этого художника. Оригинален «Portrait blanc» г-жи Е. И. написанный г. Миллером-Нордманом (удивительно живые глаза); обращают внимание портреты работы гг. Кравченко и Галкина; «Головка с хризантемами» последнего — очень изящная, хотя и немного эффектная, вещица. Как всегда, щеголяет законченностью отделки в своих акварелях талантливый копиист Д. А. Бенкендорф. Лучшая похвала художнику будет заключаться в словах, что его копии заставляют забывать оригиналы. Таковы, напр., портреты Императора Александра I ребенком (копия с Боровиковского), портрет супруги Императора Павла I — Императрицы Марии Федоровны (копия с Вюаля) и портрет Великой Княгини Марии Николаевны (копия с Винтерхальтера). Из самостоятельных работ г. Бенкендорфа наиболее удачною следует признать портрет Его Величества Государя Императора в костюме XV столетия».