Великий Спуск Глава 9. Тишина

Глава 9. Тишина

Солнце ещё не взошло, когда Нейтон открыл глаза. В машине было холодно — дыхание белым паром повисало в воздухе. Лира спала, прижавшись к его плечу, её волосы рассыпались по его груди. Он смотрел на неё несколько секунд — на спокойное лицо, на длинные ресницы, на губы, чуть приоткрытые во сне. И думал о том, как странно устроен мир. Четыреста лет назад он ложился спать в подвале своего дома в Огайо, один. Проснулся — и вот она, рядом.

Он осторожно выбрался из-под неё, накинул куртку и вышел из машины.

Утро было серым, но без вчерашней тяжести. Небо очистилось, и на востоке, за полосой леса, разгоралась бледно-розовая заря. Посёлок спал — ни огней, ни звуков. Только ветер шуршал в сухой траве да где-то далеко кричала птица.

Нейтон проверил колёса — давление в норме. Заглянул под капот — уровень масла, антифриз, тормозная жидкость. Всё было в порядке. Баркл подготовил машину на совесть. Он выпрямился, потянулся — хрустнули позвонки. Спать на заднем сиденье было неудобно, но он выспался. Впервые за несколько дней.

Из машины высунулась растрёпанная голова Лиры.

— Ты чего встал так рано? — Голос сонный, с хрипотцой.

— Проверить машину. И нам пора ехать, если хотим до темноты проехать побольше.

Она зевнула, потянулась, как кошка, и выбралась наружу. Босая, в одной рубашке — его рубашке, накинутой поверх её одежды. Нейтон смотрел на её ноги — тонкие лодыжки, пальцы, присыпанные пылью.

— Оденься, замёрзнешь.

— Я мутант, — усмехнулась она. — Мне не холодно.

Но куртку накинула.

Они позавтракали в машине — сухарями из баркловского ящика и водой из фляги. Лира жевала неохотно, морщилась. Нейтон заметил.

— Не нравится?

— Привыкла к горячей еде, — сказала она. — В Факеле-1 тётка Золли варила кашу по утрам. Горячую. С мясом.

— В Эдеме будет горячая еда, — сказал Нейтон, скрывая неуверенность насчёт Эдема. — И мясо. И, может быть, даже кофе.

— Кофе? — Лира подняла бровь. — Я слышала про него. Это как та трава, которую заваривают?

— Это легенда, — улыбнулся Нейтон. — Расскажу по дороге.

Он завёл двигатель. Машина взревела, и они выехали из безымянного посёлка. Атом махнул им рукой от крыльца — Нейтон моргнул фарами в ответ.

Дорога потянулась серая, бесконечная. Пустошь сменилась редколесьем — чахлые деревья с ободранной корой, чёрные стволы, похожие на обугленные спички. Земля была потрескавшейся, кое-где из трещин сочился желтоватый пар — геотермальная активность, подумал Нейтон. Или что-то похуже.

— Здесь когда-то были леса, — сказал он, глядя в окно. — Настоящие. Сосны, дубы, берёзы. Грибы осенью собирали.

— Грибы? — Лира нахмурилась. — Это которые растут на гниющих деревьях?

— Нет, — Нейтон усмехнулся. — Хорошие грибы. Белые, подосиновики, лисички. Их жарили с картошкой. Или сушили на зиму.

— Ты издеваешься, — сказала она. — Люди ели то, что растёт на гниющих деревьях?

— Это были не гниющие деревья. Это были живые леса. Чистые.

Лира покачала головой.

— Твой мир был странным.

— Был, — согласился Нейтон. — Теперь его нет.

Она помолчала, разглядывая пейзаж за окном. Потом спросила:

— А ещё что было? Ну, кроме лесов и грибов.

Нейтон задумался. Как рассказать о мире, которого больше нет, человеку, который никогда его не видел?

— Были города, — начал он. — Огромные. С небоскрёбами выше, чем ты можешь представить. С улицами, на которых в час пик собиралось столько машин, что они не двигались.

— Часы пик?

— Время, когда все ехали на работу. Или с работы. Представь — тысячи машин, и все стоят в пробках. Люди злились, сигналили, опаздывали.

— Звучит ужасно, — Лира скривилась.

— Так и было. Но при этом — у каждого был дом, еда в холодильнике, вода из крана. Ты открываешь кран — и течёт вода. Горячая и холодная.

Лира посмотрела на свои руки.

— У нас вода только из колодца. Или из бочек, когда дождь.

— Я знаю, — мягко сказал Нейтон. — Поэтому я и рассказываю. Чтобы ты знала, что мир может быть другим.

Дорога вильнула вправо, огибая огромную воронку. Нейтон сбросил скорость. Воронка была старой — края оплыли, дно заросло бурьяном. Но размер впечатлял. Что-то очень большое упало здесь когда-то.

— Что это было? — спросила Лира.

— Не знаю. Может, бомба. Может, ракета. Или кусок спутника. — Нейтон пожал плечами. — В конце всё падало с неба.

Они миновали воронку, и дорога снова выровнялась. Справа показались руины — бетонные коробки с пустыми глазницами окон. Когда-то это был город. Маленький, провинциальный. Теперь — пристанище для ветра и пыли.

— Ты сказал, что работал над убежищами, — Лира повернулась к нему. — Для кого?

— Для богатых, — ответил Нейтон. — Для тех, кто мог заплатить. Они знали, что придёт конец. И готовились.

— А ты?

— Я построил себе капсулу в подвале. Дешёвую, кустарную. Но она сработала.

— Значит, ты умнее их, — сказала Лира. — Они строили бункеры, а ты — машину времени. Только вперёд.

Нейтон усмехнулся.

— Машину времени. Хорошее название.

Они ехали ещё час. Местность становилась холмистой, деревья — реже. Нейтон заметил, что напряжение, которое висело над ними всю дорогу — ожидание опасности, засады, мутантов — начало уходить. Слишком тихо. Слишком спокойно. И от этого становилось не легче, а тревожнее.

— Ты не боишься? — спросила Лира, будто прочитав его мысли.

— Боюсь, — признался он. — Именно поэтому. Когда слишком тихо — значит, что-то не так.

— Или значит, что здесь никого нет, — возразила она.

— Или значит, что кто-то очень хорошо прячется.

Лира задумалась. Потом сказала:

— Я могу тебя кое-что рассказать. О себе.

— Рассказывай.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Её пальцы теребили край рубашки — нервный жест, который Нейтон уже знал.

— Я не просто мутант, — начала она. — Я… особенная. У меня есть чешуя.

Нейтон покосился на неё.

— Чешуя?

— Не вся. Только на спине. И на руках, если я захочу. — Она закатала рукав. Кожа была гладкой, обычной — смуглой, с редкими веснушками. — Сейчас не видно. Но я могу её проявить.

Она напряглась — Нейтон почувствовал, как изменилось её дыхание. И на коже, от локтя до запястья, проступил узор. Мелкие чешуйки, переливающиеся на свету — зелёные, серые, коричневые, как хамелеон. Через секунду узор исчез, кожа снова стала гладкой.

— Я могу менять цвет, — сказала Лира. — Могу сливаться с фоном. Быть незаметной. Поэтому я так хорошо прячусь. Поэтому меня никто не видит, когда я не хочу, чтобы меня видели.

— А глаза? — спросил Нейтон. — В первый раз они были… серый и белый. Пульсировали.

— Тоже могу контролировать, — она улыбнулась. — Но иногда, когда устаю или волнуюсь, контроль ослабевает. В ту ночь, когда ты проснулся, я была напугана. Сама не знаю, как выглядела.

— Ты была красивой, — сказал Нейтон. — И тогда, и сейчас.

Лира посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах — золотистых, с крапинками — мелькнуло что-то тёплое.

Они помолчали. Дорога шла под уклон, и впереди показалась река — мелкая, с илистыми берегами. Нейтон сбавил скорость, въехал вброд. Вода плескалась о колёса, машина слегка вильнула, но вытянула.

— Ты не удивился, — заметила Лира. — Когда я сказала про чешую. Не спросил, как мы… ну, в палатке.

Нейтон усмехнулся.

— Я инженер. Меня трудно удивить. И потом — во время секса я не рассматривал твою спину.

Она фыркнула.

— Дурак.

— Возможно, — согласился он.

Они выехали на противоположный берег. Дорога пошла вверх, и Нейтон переключил передачу. Сзади осталась река, впереди снова тянулась пустошь.

— Только одно, — сказала Лира вдруг. Голос её изменился — стал серьёзным, почти холодным.

— Что?

— Если ты когда-нибудь решишь мне изменить — с другой женщиной или с кем-то ещё — я тебя убью.

Нейтон посмотрел на неё. Она не улыбалась. Глаза — жёсткие, немигающие. Чешуя снова проступила на руках — зелёная, змеиная.

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Абсолютно, — сказала она. — Я не делюсь.

В машине повисла тишина. Только двигатель гудел да колёса шуршали по гравию. Нейтон чувствовал, как внутри поднимается странное чувство — смесь страха и восхищения.

А потом Лира улыбнулась. Широко, по-детски. Чешуя исчезла.

— Шучу, — сказала она. — Или нет? Не проверяй.

Нейтон выдохнул.

— Ты ненормальная.

— Возможно, — она откинулась на сиденье, положила ноги на торпедо. — Но тебе со мной не скучно.

Он не ответил. Просто смотрел на дорогу и улыбался.

Солнце клонилось к закату, когда они проехали отметку в четыреста пятьдесят километров. Нейтон сбился со счёта — одометр на панели не работал, пришлось считать по времени и ориентирам. Но он был уверен: они проехали больше, чем вчера. Дорога стала лучше — реже попадались воронки, меньше разбитых участков. Как будто кто-то ухаживал за этим отрезком пути.

— Смотри, — сказала Лира, показывая вперёд.

На горизонте, на вершине невысокого холма, темнели строения. Не жилые дома — слишком правильные геометрические формы. Бетонные стены, колючая проволока, вышки. Военная база.

Нейтон сбавил скорость.

— Что думаешь? — спросил он.

— Уже вечер. Мы устали. И нам нужно топливо, — сказала Лира. — Останавливаемся.

— А если там опасно?

— Если там опасно, мы поедем дальше, — она пожала плечами. — Но посмотреть стоит.

Нейтон кивнул. Он свернул с дороги и направил машину к базе.

Бетонные стены были высокими, но местами обрушенными. Колючая проволока кое-где висела клочьями. Ворота — массивные, металлические — стояли приоткрытыми. За ними виднелся внутренний двор, несколько зданий, ангары. И люди.

Нейтон заглушил двигатель. Тишина навалилась — тяжёлая, насторожённая. Он посмотрел на Лиру. Она уже накинула паранджу, превратившись в безликую тень.

— Идём, — сказал он.

Они вышли из машины. Вечерний воздух пах пылью, железом и чем-то сладковато-химическим. Из-за ворот вышел мужчина в военной форме — подтянутый, седой, с жёстким лицом. На погонах значилось - Капитан. Он посмотрел на них — на Нейтона, на Лиру — и его губы сжались в тонкую линию.

— Вы кто? — спросил он. Голос — ледяной, официальный.

— Путники, — сказал Нейтон. — Едем в Эдем. Нужен ночлег и, возможно, топливо.

Капитан перевёл взгляд на Лиру. На её паранджу. В его глазах мелькнуло отвращение — быстрое, но Нейтон его заметил.

— Негражданка? — спросил он, обращаясь к Нейтону, будто Лиры не существовало.

— Моя жена, — ответил Нейтон. — Верующая.

Капитан хмыкнул.

— Верующая. — Он покачал головой. — Ладно. Заезжайте. Но имейте ввиду — у нас строгие порядки.

Он повернулся и пошёл внутрь, даже не представившись.

Нейтон и Лира переглянулись.

— Вежливый, — прошептала она.

— Очень, — ответил Нейтон. — Пошли.

Он завёл машину и въехал на территорию базы. Внутри было людно — солдаты, рабочие, несколько женщин в длинных юбках. В воздухе пахло жареным мясом и дымом. Где-то играла музыка — старый, довоенный шлягер, искажённый динамиками.

Нейтон нашёл место для парковки у стены ангара, заглушил двигатель. Выключил фары.

— Оставайся в машине, — сказал он Лире. — Я пойду узнаю, где можно заправиться и переночевать.

— Хорошо, — она кивнула. — Только осторожно. Мне этот капитан не нравится.

— Мне тоже, — сказал Нейтон. — Но выбора нет. Одну ночь переночевать здесь или на дороге?

Лире это явно не понравилось, но она согласно кивнула.

Нейтон вышел из машины и направился к зданию штаба, чувствуя спиной взгляды. База жила своей жизнью — и, кажется, не очень ждала гостей.

Лира смотрела ему вслед из-за тонированного стекла. Её пальцы сжимали край паранджи.

Они были всё ещё около полутора тысяч километров от Эдема. И эта ночь обещала быть долгой.