Назову я его провидением, оправдание ниспосланное

-Каким образом произошло так, что идеалом человеческих отношений стали те, которые ни к чему не обязывают.
-Нашлись и такие умники, которые умудрились перепутать значение слов обязывать и обрекать.
                Невзначай.

Я был трезв, но готов был принять за добродушней пьяный бред состояние свое.
Я слушал твое милое воркование и ничего-ничегошеньки не понимал.
Моя голова кружилась от волшебных звуков голоса твоего.
И погружен я был всецело в теплую пелену голубых и розовых красок и запахов.
Я знал, что это обман, но всею душою предавался его обаянию.
Неожиданно проявившаяся способность обманывать себя радовала меня и грела.
И я благодарил тебя за это счастье.
Я догадывался о своем крахе и улыбался ему, как старому и доброму спутнику.
Я догадывался, что недолго еще обманываться ты будешь во мне, но радовался и этому.
Я догадывался, что если не скоро мы расстанемся с тобой, то ты, чистое и так искренно верующее в счастье людское создание, спасти меня попытаешься.
И казалось мне это милым и забавным.
И чувствовал я себя невесомым и глупеньким совсем-совсем.
А твоя милая болтовня все лилась и лилась, легкая, чистая, искрящаяся.
А глупенькие солнечные лучики тыкались мне в губы, ласкали глаза мои сквозь ставшие вдруг стыдливыми ресницы, но тебе почему-то напекало голову.
И не думал я о том, красива ли ты. И не думал я о том, насколько тело твое совершенно.
Когда рука моя случайно касалась твоей, не чувствовал я трепета в членах своих, а казалось мне, что я всего-навсего та земля, по которой ты ступаешь, тот воздух, которым ты дышишь.
Мои прежние помыслы и поступки, сама жизнь казались чужими и далекими в этом сказочном мире целомудренный любви и ласки, куда увлекла меня ты.
О милые моралисты! стражи покоя и нравственности, примите меня вновь в свой светлый и благоухающий райский сад.
Грешен я чаще был в помыслах своих, нежели в чем ином, и признаю это пред всевышним судом вашим.
Отпустите мне прегрешения мои, кои являли собой, скорее, плоды заблуждений моих и мук, нежели плоды порочности нравов моих.
И понял я, о-о, многое понял я тогда.
Что червь я земной, и на то воля всевышнего была.
Что слеп был и глух, и стихи мои, страстью грешной исполненные, не нужны людям.
И оправдать чтоб убожество свое, придумал я жизнь свою, без смысла и пользы прожитую.
Что низок был для чувства возвышенного, мелок для верности глубокой.
И понял я тогда, что любовь свою обратить лишь смогу и должен ко всем страждущим в этом мире, и любовь эта тем сильна будет, что очищена от корысти и страсти.
И отблагодарят меня люди за муку эту.
О мой ангел-спаситель, ты открыл глаза мои и темную душу мою свету предал, и увидел я, что прекрасен мир в гармонии своей, а люди исполнены любовью друг к другу.
И целую я ноги твои не с трепетом животным, а чувством господом богом внушенным, с чистейшим из чувств.
И стану я избранником божьим, и взглядом моим, и делом моим, и устами моими господь бог владеть будет.
И стану я калекою, и в глазах божьих укором служить тем буду, кто умом не обиженный и смекалкой, смеет унынию предаваться.
И да будет крестом моим одиночество, кое служить тем укором будет, кто имея родных и друзей любящих, думать и говорить смеет, что несчастлив и одинок.
И стану я нищ и гол и буду укором тем, кто будучи сыт и одет, роптать на судьбу смеет, зависть свою плохо скрывая за мыслями о справедливости...
И возьму я грехи людские на душу свою спасенную...
Аминь.
                4.08.1982 (Из цикла "Ироническая дребедень")