За кулисами смеха...

За кулисами смеха:
Почему Мурманский Драмтеатр "боится" критики?

Недавно Мурманский областной театр драмы распахнул свои двери для премьеры комедии Рэя Куни "№13" – спектакля, обещающего два акта искромётного юмора и лёгкого безумия. Однако, за кулисами этого ожидаемого события развернулась своя, не менее интригующая драма, которая заставляет задуматься: чего же так опасается наш Драмтеатр?

Представьте себе: приглашение на закрытый показ, так называемую сдачу спектакля, возможность первыми увидеть новую постановку, почувствовать атмосферу творческого предвкушения. Для многих это было бы заветным желанием. И вот, благодаря председателю профсоюзной организации театра, автор этих строк оказался в списках счастливчиков. Казалось бы, все идёт по плану – предвкушение премьеры, возможность оценить работу коллег и режиссёра.

Но тут в дело вмешивается невидимая рука театральной бюрократии. На очередном совещании, где, по всей видимости, решались судьбы приглашений, моя кандидатура была "отклонена". Причина, как я понимаю, кроется не в отсутствии места или каких-то формальных недочётах, а в моих, скажем так, "неудобных" критических статьях о репертуарных спектаклях театра. Информация о том что моя персона не желательна на данном показе была передана председателю профсоюза художественным руководителем.

И вот тут возникает главный вопрос, который, как мне кажется, гораздо интереснее самой комедии "№13": Чего боимся?

Неужели театр, призванный быть площадкой для диалога, для отражения жизни во всех её проявлениях, для смелых экспериментов и, да, для критики, вдруг начинает опасаться собственного зрителя, который осмеливается высказывать своё мнение? Неужели страх перед парой критических строк сильнее желания услышать обратную связь, понять, что работает, а что нет, и, возможно, даже использовать эту информацию для улучшения своей работы?

Ведь критика – это не всегда злой умысел. Это может быть конструктивный взгляд со стороны, попытка помочь, указать на недочёты, которые сами создатели спектакля, погруженные в процесс, могли не заметить. Отказываясь от такого взгляда, не закрывается ли театр сам от себя?

Возможно, это страх перед "неудобными" вопросами, перед тем, что критика может затронуть не только отдельные спектакли, но и более глубокие проблемы репертуарной политики, творческого подхода, или даже внутренней атмосферы. Но разве не лучше открыто обсуждать эти вопросы, чем пытаться их замолчать, создавая видимость благополучия?

Или, может быть, это просто недоразумение, проявление излишней осторожности, когда страх перед потенциальным негативом перевешивает здравый смысл и желание поддержать тех, кто активно участвует в жизни театра, даже если их участие выражается в критике?

В любом случае, этот инцидент с приглашением на предпремьерный показ спектакля "№13" стал для меня не просто личным неудобством, а поводом для размышлений о том, как театр воспринимает свою роль в обществе и как он относится к обратной связи. Ведь именно открытость и готовность к диалогу делают театр по-настоящему живым и интересным. А пока, кажется, наш Драмтеатр предпочитает прятаться за кулисами, опасаясь даже тени критики. И это, пожалуй, самый интересный факт, который можно вынести из этой истории.