Мужчина в убыток глава 10

10


И вновь на помощь Тае пришли родители. Отец не выдержал отчаяния, читающегося на лице дочери, и слёз, что она тайком смахивала с опущенных ресниц. В один из поздних вечеров, когда дети уже засыпали в своих комнатах, он усадил Таю за стол, накрытый Ниной Ивановной для чаепития, и усевшись с супругой напротив дочери, строго сказал:
- Рассказывай всё, мы тебе не чужие люди, а самые близкие! И что бы там ни было, мы всё поймём и поможем!
- Папа-а-а, - всхлипнула Таисия.
- Давай, давай, дочка… семья человеку на то и дана, чтобы ему в ней было хорошо в любых обстоятельствах… Не бойся, мы тебя не будем ни упрекать, ни осуждать… мы тебя любим, дорогая!
Тая расстроенно оглядела родителей и, срываясь временами на плач, сказала им только, что Кирилл, от которого она ждала решительных действий, всё ещё связан узами брака с другой женщиной, и когда они разведутся – вопрос без ответа, да и вообще не понятно, будут ли разводиться…
- Та-а-ак! – проговорил Павел Владимирович, задумавшись, но потом спросил: – Ладно, это понятно, а настроение у тебя такое угнетённое почему? Так сильно любишь его или страдаешь по каким-то другим причинам?
- Папа! А по-твоему это повод для радости и счастья?
- Нет, конечно, но чего так убиваться то… Ты скажи, что ты сама-то хочешь?
- Исчезнуть, - всхлипнула Тая.
- А я тебя предупреждала, - догадалась мать о причинах состояния дочери, - сплетни поползли, да?
- Ой, мама… я в таком напряжении нахожусь, что даже работать не могу толком, только и делаю, что прислушиваюсь - кто и что говорит, да ловлю каждый взгляд со стороны, разгадывая, что там обо мне думают и о чём сейчас начнут шептаться за моей спиной, как только я выйду, - призналась Тая, - даже когда домой к ученикам прихожу на индивидуальные занятия, тоже сжимаюсь, как пружина, но, слава Богу, никто там меня ни о чём не спросил…
- А может, Таечка, тебе вообще оставить работу в школе? – неожиданно спросил отец.
- Как это… Я же учитель, папа, у меня нет другой профессии, - растерянно проговорила она.
- Да работу-то мы тебе подыскали бы, это не такая уж и проблема… - он в задумчивости потёр подбородок. – Но у меня другое предложение… Если хочешь, то вполне можно решить вопрос и с работой по профессии, это несложно…  Возьми столько учеников, сколько тебе надо для того, чтобы не загнаться, но и чтобы свободного времени на пустые думы тоже не оставалось чересчур много, и репетиторствуй себе на здоровье! - предложил он бодро и весело, будто речь шла о чём-то приятном, а не о столь проблемном.
- Но… как же… где я…
- В городе, дочка, в городе… Снимем для тебя квартиру, поселитесь там с детьми… Машину купим, права ведь у тебя есть, будете приезжать к нам на выходные… А-а-а, как вам? – он оглядел жену и дочь.
- Но… увольняться в середине учебного года как-то не принято… - нерешительно сказала Тая, хотя в её глазах мелькнул огонёк освобождения от главной на этот момент проблемы.
- А загонять так себя принято? – резко возразил отец. – Дочка, ты у нас одна и если с тобой что-то случиться, мы с мамой не переживём этого, а подобное напряжение, в котором ты пребываешь рядом с этим… мачо заезжим ничем добрым закончиться не может, так что давай так: не размышляя и не думая лишнего, завтра же пишешь заявление на увольнение, отрабатываешь положенные две недели и… дальше живёшь в новых условиях, ладно? А новая жизнь – это новые возможности и новые радости!
- Папа, - Тая закрыла лицо руками и расплакалась.
- Ну-ну-ну, не стоит плакать, конца света же не случилось… ну да, обманулась в чувствах, бывает… ничего не поделаешь - мы все можем быть обмануты и чувствами, и разными проходимцами, надо просто исправить ситуацию, пока это возможно… Она не разрешится сама, а только зайдёт в такой тупик, из которого… не скажу, что невозможно, но гораздо труднее будет выбраться, чем это есть сейчас, - спокойно уговаривал он Таю, поглаживая её подрагивающие плечи.
- Выпей вот чаю с ромашкой, - мать заменила нетронутый ею напиток на свежий, поставив перед дочерью другую чашку, - папа прав: поживёшь в городе, а здесь за это время всё успокоится… Твоя история уйдёт в прошлое, потому что появятся новые, так всегда бывает… Пей, Тая, и иди спать, чтобы завтра никто не обсуждал твои покрасневшие глаза…
- Спасибо, мама, - кивнула Таисия и обхватила горячую чашку руками, остающимися холодными весь вечер, хотя дома было очень тепло.
На следующее утро она шла на работу с замиранием сердца, ожидая непростой разговор с директором и завучем, а ещё представляя вопросы, что будут отражаться в глазах коллег и, конечно, разговоры за спиной. Понимая, что всё это придётся выдержать как минимум две недели, Тая уговаривала себя, медитируя всю дорогу, но всё оказалось гораздо проще.
Узнав о намерении Таисии Павловны, директор школы, казалось, даже обрадовался. Вызвав к себе в кабинет завуча, он тут же при Тае начал планировать её замещение другими преподавателями. Таисия сначала растерялась, но догадавшись, что до них тоже дошли слухи о ней и Кирилле, зарделась стыдливым румянцем и тихо вышла из кабинета, никем не остановленная.
Остальные учителя, узнав о её скором увольнении, разумеется, проявляли любопытство, задавали какие-то вопросы, иногда сквозившие откровенной подоплёкой, но они уже не пугали Таю, твёрдо устремившуюся к выходу из скандального лабиринта. Старательно удерживая на лице беспечную улыбку, она озвучила коллегам беззаботно выглядевшую версию с переездом в город, не вдаваясь в подробности. 
- Тая, ты никак с Григорием сойтись решила? – неожиданно спросила её преподаватель химии, которая жила по соседству с Капустиными и поэтому знала, что Таин бывший муж давно живёт в городе.
- Ещё чего! – вырвалось у Таисии.
- Ну а почему нет? – продолжала более взрослая коллега. – Ради детей, может быть, стоило бы и сохранить брак.
- Именно ради детей я в своё время и решила его не сохранять! – парировала Тая резче, чем, возможно, следовало бы это делать, уважая возраст собеседницы.
- Как у вас, молодых, всё сейчас просто: сошлись-разошлись, семью разрушили свою или чужую – тоже не проблема… Разве можно так легкомысленно относиться к подобным вещам? Чему вы детей-то научите? – решила всё же высказать свою воспитательную мысль пожилая женщина, скорее всего, свято верившая в то, что говорила.
Многие находившиеся здесь же коллеги переглядывались, одновременно наблюдая как за Таей, так и за Кириллом, сидевшим за столом над тетрадкой с поурочными планами и делавшим вид, что подобный разговор, как и новость о Таином увольнении и переезде его абсолютно не касаются и не волнуют, хотя, вероятнее всего, так и было.
Искренне поддерживала её только Светлана. Она старалась пошутить о чём-нибудь, чтобы вызвать Таину улыбку и отвлечь её от неприятных мыслей, обсуждала с ней популярные фильмы или спрашивала о каких-то книгах – словом, делала многое, чтобы та не чувствовала себя одинокой и уязвимой. Но так или иначе, разговоры вокруг Таиного увольнения с каждым днём становились всё менее оживлёнными, теряя резонансную актуальность, и постепенно сошли на нет. Сама она с каждым днём чувствовала себя спокойнее и даже счастливее, всё больше убеждаясь в правильности подобного выхода из завертевшегося вихря проблем.
Единственное, что продолжало её напрягать – это самодовольный вид Кирилла. Он ничуть не переживал о том, что происходило. С Таей он теперь совсем не разговаривал, даже здоровался по утрам, лишь кивая и не отягощая себя словесным приветствием. Зато всем желающим его слушать сообщал, как скучает по семье и недвусмысленно намекал на скорое воссоединение с женой и сыном.
- Надо же, какой подлый… - бормотала Тая, видя сквозившее в свою сторону показное равнодушие Кирилла, но всё ещё помня жаркие объятия и многообещающие речи этого наглеца. – Ну ничего, скоро мне не надо будет каждый день лицезреть этого самовлюблённого циника, а всё произошедшее я забуду, как плохой сон! – успокоила она себя, радуясь приближающимся переменам в своей жизни.
За это время с помощью родителей Тая арендовала благоустроенную квартиру в городе, рядом со школой, в которую устроила Настю с Ваней. Квартирка была двухкомнатной, на первый взгляд не очень большой, но с просторной кухней и главное – с телефоном, что оказалось удобным и приятным бонусом.
 Тая даже не интересовалась преподавательскими вакансиями, решив начать свою новую жизнь совсем в новых условиях. Опубликовав в вечерней газете объявление о репетиторских услугах, она в течение недели обрела двух учеников и занялась практикой. Вскоре к ней обратились родители ещё троих подростков, потом позвонили ещё четверо. А чуть позже с просьбой о занятии с их детьми к ней обратились три мамочки по рекомендации тех, с детьми которых Тая уже занималась. Конец учебного года был не за горами, и родителям хотелось исправить в успеваемости своих чад то, что поддавалось исправлению.
Таисия любила свою профессию и с учениками легко находила комфортное взаимопонимание, без натяжки и фальши. Увидев, что Настя с Ваней довольны жизнью в городе, она спокойно погрузилась в работу, почувствовав здесь совсем другие перспективы, нежели у себя в селе. Денег за уроки ей вполне хватало на жизнь, учитывая, что продуктами родители её снабжали с избытком.
Отец не забыл о своём обещании и купил дочери машину. Поначалу Тая побаивалась отправляться в поездки по городу, но попробовав раз-другой, освоилась в новых условиях и стала ездить к ученикам, а заодно и возить собственных детей в различные кружки и секции. А в выходные они ездили к дедушке и бабушке. Тая спешила помочь родителям в садово-огородных работах, а Настя с Ванюшкой ещё и встретиться с друзьями, с которыми выросли на одной улице. 
Как-то раз, приехав в село, они неожиданно столкнулись с Григорием. Подъезжая к родительскому дому, Тая сначала увидела незнакомый автомобиль, а потом и бывшего мужа, разговаривающего с Павлом Владимировичем у ворот. Едва дождавшись, пока мать остановила машину, Ваня выскочил на улицу и кинулся к отцу.
Тая не видела бывшего мужа больше года и с удивлением отметила, как он изменился. Немного располневший, одетый в современные модные шмотки, он небрежно вертел на пальце брелок от иномарки, стоявшей рядом, чувствуя себя уверенно и довольно, вероятно, радуясь, что сумел произвести впечатление на бывшую жену и её родственников.
- Привет, девчонки! – непринуждённо обратился он к Тае с Настей, когда они подошли.
Настюша вежливо поздоровалась с отцом и тут же повисла у деда на шее, соскучившись по нему за неделю, что они не виделись. Тая тоже поздоровалась с отцом и протянула ему сумку с городскими гостинцами, лишь потом повернувшись к Григорию.
- Ну приве-е-ет, - не скрывая удивления, поздоровалась она, - ветер попутный в нашу сторону подул, что ли, раз ты зарулил сюда.
- Да вот, велосипед Ванюшке привёз, обещал же… - ответил он, как показалось Тае, старательно показывая ленивую небрежность.
«Ещё бы зевнул!» - сердито подумала она, желая размазать по его лицу это снисходительно-напускное выражение, и разом стереть все ужимки показного благополучия.
- Да ладно, - усмехнулась она, - когда обещал, три года назад? Да ты прямо классическое воплощение народной мудрости, определившей именно такой срок для обещанного.
- Велосипе-е-ед? – переспросил Ваня, у которого он, в общем-то, был благодаря дедушке, но всё же слова отца оказали просто-таки магическое действие на сына, будто сейчас из багажника должен появиться не просто двухколёсник, а практически звездолёт.
- Ничего не меняется, - пробурчала Тая, - откуда такая необъяснимая любовь к папаше у этого ребёнка?
- Что говоришь? – отвлёкся от сынишкиных вопросов Григорий, направляясь к машине.
- Заклинание читаю, - бросила Тая, - вдруг, думаю, у нас коллективные галлюцинации…
- Ой, как смешно! - поморщился Григорий и пробежался по Тае взглядом. – Хорошо выглядишь… И машину, смотрю, водишь, перестала бояться?
- А я вообще осмелела! – насмешливо сказала Тая. – Учителя хорошие были.
- Вот уж языкастая стала – это точно! За словом в карман не полезешь! – усмехнулся Григорий и, наклонив голову набок, прищурился. – Тоже кто-то научил?
- Как там твоя мама? – резко сменила Тая тему, испугавшись, что народная молва могла и до него добраться, а он не упустит случая, чтобы не уколоть её.
- Да плоховато, почти не встаёт… - погрустнел он. – Ты бы зашла к ней, она рада будет, несколько раз спрашивала, как ты живёшь.
- Ладно, зайду, - пообещала Тая и, увидев, как сын приноравливается к отцовскому подарку, собираясь поехать по улице, стала давать ему наставления.
- Да, мам, знаю я, не маленький! – ответил ей сын, трогая с места велосипед.
- Я и Насте привёз… тут вот… - Гриша протянул Тае коробку, по рисунку на которой было понятно, что это тетрис, но она не взяла её и он положил на капот машины. – Думаешь, не понравится?
- Я не поняла, сегодня что, конец света объявили? – сыронизировала она. – Или ты за границу уезжать собрался и тебе отказную подписать надо?
- Я понимаю, Тая, твою иронию и ты права, но не надо так, а… Всё и так не очень… Я приехал мать проведать, вот решил и к детям заскочить, а вы, оказывается, теперь тоже в городе живёте… И даже не сказала!
- Голуби почтовые разлетелись, не было возможности сообщить, - продолжала она ёрничать.
- Ну понятно… Могла бы к моим зайти сказать, они всё же тоже дед с бабушкой, - упрекнул её Гриша.
- Ты серьёзно? Какой шмель тебя сегодня ужалил? То вы не вспоминали о детях…  - и она остановила рукой его выбивающиеся наружу возражения. – Только не надо об алиментах, это не в счёт! Хотя бы один день рождения кто-то из вас вспомнил? Нет! – громко воскликнула она. – А Новый год? Тоже нет! А я, оказывается, должна была сообщить… Ничего себе! Гриш, скажи правду – что случилось? Ты показать мне всё это захотел – машина, прикид этот твой…  - она провела рукой, направленной в его сторону, сверху вниз.  – Ну ладно, я рада за тебя… Нормально нынче челноки зарабатывают, буду иметь в виду, если что…
- Тебе тоже неплохо платят, как вижу, - он кивнул на машину, - твоя-то покруче будет… Или скажешь, отец купил?
- Да, спасибо папе, - согласно кивнула она.
- Вы чего не заходите, а где Ванюшка? – оба повернулись, услышав голос Нины Ивановны, показавшейся в воротах.
- На велосипеде катается, - кивнула Тая в сторону, где Ваня стоял в окружении мальчишек, разглядывающих его велосипед, и подошла к матери, чтобы поздороваться, а Григорий, подхватив подарок для дочери, поспешил за ней.
- Что это было? – спросил Павел Владимирович, когда Гриша наконец уехал. – Григория инопланетяне переделали, что ли?
- Не знаю, - смеясь ответила Тая.
- Даже руку мне поцеловал, его точно подменили! – поддержала разговор Нина Ивановна. – Помощь предлагал, сказал на неделе приедет, если надо, то грядки вскопает… хотя они все засажены уже, - рассмеялась она.
- А папа сказал, что теперь будет к нам приезжать, он же тоже в городе живёт, – сообщил им Ваня, уплетая бабушкин пирог с мясом, - и звонить будет, я ему наш телефон сказал! – и он гордо начал диктовать: - Тридцать пять, двадцать семь, восемьде…
- Ну нет, только не это! Тая! – все услышали, как громкий возглас Павла Владимировича заглушил Ванюшкин голос.
- Нет, конечно, папа, я же не сошла ещё с ума! – в том же тоне ответила ему дочь, совершенно искренне думая именно так.