В телефонной будке

        Чем дольше я смотрю на это свинство - заснеженные майские улицы, обрамленные рамкой моего окна, - тем тяжелее на душе. Время не повернуть вспять. Жалкий курьез. Май, зелень, снег, холод. Дерьмо, одним словом. Также жалки и смешны мои попытки восстановить себя вчерашнего. Да, я просто стоял в телефонной будке и говорил с тем, кем я был вчера. Мы хорошо понимали друг друга, и нам не мешали бесцветные, давно мертвые слова того, кто находился по ту сторону провода. Он не понимал, о чем мы говорили, и непонятно, что заставляло его лепить те фразы, которыми он пытается защитить свое непонимание. Остывшие слова падали мне под ноги уже бездыханными. А слезы текли и текли по моему растерянному и счастливому лицу. Я смеялся в трубку, шмыгал носом и уверял кого-то, что ничего не случилось, кроме того, что я живу. Живу. Мир вокруг рушился. Неприкосновенным оставался в этом хаосе лишь маленький островок - телефонная будка, в которой плакал последний человек. Телефон связывал меня с прошлым, как трещина во времени, трещина из времени, через которую свет надежды достигал моего безвременья. Я восстанавливал себя час за часом, день за днем, уменьшаясь в росте, постепенно сворачивался мой мир, чтобы воссоединиться со мной в утробе моей матери. А затем я делал обратное. И получалось, что я вновь тот же, и мир не стал ничуть меньше. А значит и ошибки быть не могло, и все именно так и должно было быть.
        А потом пришла ты. Неужели я говорил, что хочу видеть тебя? Бог с тобой, я в любую минуту мог восстановить в своей памяти эти черные живые глаза, милое курносое личико и самое обыкновенное любопытство, которое не могло не выдать себя. И тебе было интересно и хорошо со мной. И я верил в это. И не могла ты понять лишь одного: что причиною этого была та скука, которая владела моей душой, вынуждая лгать другим и себе, что когда ты рядом, одиночество оставляет меня. Но мне не жаль тебя, не жаль за твое невыносимое назойливое любопытство и желание разобраться в человека, который напротив тебя. Странные слова порой приходится говорить о себе. Я недурно чувствую себя за этими стенами. Здесь я неуязвим. У меня иной отчет времени. Я могу по своему усмотрению перевести стрелки часов вперед или назад. Увидеть знакомых вчерашних или завтрашних. Лишь себя не могу увидеть ни в прошлом, ни в будущем. Не могу объяснить себе этого. Я просто взял одну из судеб вашего мира, которая, как мне казалось, может хоть в какой-то степени объяснить меня и живу ею. Закона, наказующего за это своеволие, люди придумать еще не догадались. И теперь ни злые, ни добрые смертные не в силах вмешаться в мою судьбу. Порою я увлекаюсь жизнью этого человека и забываю о том, кто я. И спохватываюсь лишь тогда, когда мой партнер в этой странной игре за своим собеседником начинает различать меня. Тогда я покидаю эту судьбу, чтобы не выдать своей тайны. Людям мудрено понять, зачем духам эти сложности. Я и сам не понимаю.
5 мая 1986 года