Неправильная аватарка 2-14 Чума и кошелёк эпилог

Эпилог.



Настоящие дни — это боль и огонь,

Настоящие дни — это крик и ладонь.

(Пикник)



Солнце должно было вот-вот нырнуть за горизонт, когда на дорогу из леса вышла женщина. Шатаясь от усталости, она несколько минут стояла как буж-то решая в какую сторону ей следует идти. Так и не придя к какому-либо решению подошла к стволу дерева на обочине. Скорее всего когда-то это дерево упало и перегородило эту небольшую дорогу, петлявшую по осеннему лесу. Потом его распилили и растащили по разные стороны дороги. Она развернула свёрток, который держала в руках и посмотрела на лицо спящей дочери.

Фиона только-только стала гукать и держать головку, улыбаться матери, Таше или кормилице. Месяц назад ей казалось очень хорошей идеей отправится с мужем в посольство в Олею. Официально посольство должно было переманить в Зауи известного лекаря – мэтра Виолета который буквально воскрешал мёртвых и спас город от чумы, а если не получится уговорить его взять учеников из Зауи. Учитывая важность посольства, было решено, что его возглавит Гейс, единственный сын главы города, муж леди Реонорикс, которая сейчас одетая в лохмотья сидела на стволе поваленного дерева. На самом деле мэтр Савой- глава города Зауи решил отослать своего сына из города пока не утихнет очередной скандал. Гейс не любил женщин, и особенно близость с ними. Про это все в городе знали, но предпочитали помалкивать. Тем более в последний год сын начальника города можно сказать остепенился. У него появился постоянный «друг» бастард барона Антье по имени Вретти. Настоящий великан, не уступавший в ширине плеч героям древних эпосов, остроумный и обаятельный мог бы разбивать женские сердца десяткам просто посылая белозубые улыбки. Но он предпочитал объятия женственного мужа Реонорикс. Молодые люди много дней (и ночей) проводили вместе. Никто не осмеливался бросить ни пол слова или косого взгляда в их адрес, Вретти отлично владел шпагой и не стеснялся бросить перчатку очередному глупцу с длинным языком и отсутствием инстинкта самосохранения. После рождения дочери мэтр Савой устроил пир, на котором Гейс перебрал лишнего и Вретти нашёл его утром в постели сына барона Хагге в объятиях сына барона и его конюха (упокой Отец Создатель его грешную душу). Лекари обещали, что сын барона будет жить, только некоторое время ему придётся ходить, опираясь на трость, лекари не уточняли при этом, что некоторое время в данном случае означает до конца жизни.

Реонорикс изначально хотела на время отъезда мужа с посольством посетить родовой замок, но узнав, что Александр в Олее уговорила его разрешить сопровождать его в поездке. Прибыв в город и узнав, что Александр покинул Олею буквальна за два дня до её приезда она засобиралась обратно, но уехать сразу не позволяли условности, а потом начался сезон штормов заперев гавань и прекратив какое-либо судоходство.

Поначалу дела шли относительно неплохо. Переговоры прошли успешно, мэтр Виолет отказался переезжать в другой город, но согласился взять пятерых учеников. При чём сумму за передачу своих знаний назвал хоть и большую и в процессе торга удалось её ещё снизить, но почти втрое меньше, чем был готов заплатить совет. Молодая пара сиятельных дипломатов сняла целый этаж в «Серебряной Треске» самом лучшем постоялом дворе в городе. Без труда удалось найти кормилицу для Фионы, жену сына владельца гостиницы, она стала матерью на две недели раньше. Реонорикс подарила девушке пару платьев, которые стали ей малы и просто надоели.

Город праздновал окончания навигации и был полон гостей, моряков, торговцев денег и развлечений на любой вкус. В нём не было только её любимого, которого она хотела познакомить с его дочерью, которая только-только научилась смеяться.

А потом появились слухи что чума вернулась. А потом стало ясно что это не слухи. Несмотря на все заверения властей что они контролируют ситуацию вскоре стало ясно что ничего они не контролируют. Все средства методы мэтра Виолета оказались либо малоэффективными, либо бесполезными. Герцог закрыл город и велел гражданам сидеть по домам. Лавочники, аптекари и шарлатаны делали состояния, цены на продукты росли с каждой минутой. Чума же распространялась как огонь на высохшем торфянике- быстро и не заметно пока не становилось слишком поздно.

Первым заболел Гейс. Он лежал в огромной кровати среди подушек и никакие средства мэтра Виолета не помогали. Доктор навещал важного гостя города несколько раз делая то, что он называл «уколы» необычным устройством, медным цилиндром с иглой. Ничего, не помогало, ни лекарства, ни молитвы, ни мощи святого Менгеле, принесённые от куда-то Вретти. Высокая температура, набухшие бубоны и кашель с кровью съели мужа Рионорикс меньше чем за неделю. Последние два дня он провёл в бреду никого не узнавая. Вретти всё это время сидел рядом с постелью больного держа его за руку. Он умер через два дня после Гейса.

В городе обезумевшие от страха люди грабили лавки и трактиры. Вокруг города хозяйничали банды и дружины мелких сеньоров ничем от них не отличавшиеся не дававшие наладить поставку продуктов в город и грабя фермеров и беженцев. По слухам восстали рабы на соляных, копях перебили охрану и творили какие-то немыслимые зверства с теми, кто попадался им в руки. Охрана постоялого двора в какой-то момент просто исчезла. Ночью снизу послышались крики и звон бьющейся посуды. В спальню ворвалась Ташка, держа в руках окровавленный разделочный топор для мяса. Группа пьяных моряков и солдат ворвалась в гостиницу грабя, насилуя, убивая. Рионорикс, кормилица, наскоро одевшись подхватив детей и первое что попалось под руку бросились вслед за Ташей пытаясь выбраться из гостиницы через кухню. На выходе их догнали грабители. Дочь лесника визжа как фурия и размахивая топором преградила путь четверым здоровенным мужчинам давая возможность своей госпоже и кормилице выбраться из охваченной хаосом гостиницы в охваченный хаосом город.

Рионорикс не поняла, что случилось с кормилицей. Помнила только крик боли и ужаса молодой женщины за спиной. Каким-то чудом ей удалось выбраться из города. На следующей день она набрела на ферму и поняла, что слухи о немыслимых ужасах, творимые восставшими рабами, были не просто чей-то больной фантазией. Одна из жертв, немолодая женщина висела подвешенная за ноги на дереве и её разделывали заживо как свинью. То, что творили шестеро почему-то абсолютно голых людей, вооружённых палками и камнями на ферме нормальный человек не мог себе представить и в самом горячечном бреду. На второй день блуждания по лесу леди поняла, что она больна. Жар, набухшие бубоны и кровавый кашель.

Она вышла на дорогу села на дерево и посмотрела в лицо спящей дочери. Что будет с ней, когда силы покинут её мать? Голодная смерть или её разорвут дикие звери или эти восставшие рабы, которые хуже зверей. Женщину скрутил кашель, и она выплюнула кровавый комок слизи. Она, дочь лорда Клиленда не допустит такой мучительной смерти для своей дочери. Последний раз посмотрев в лицо ребёнка она поцеловала его и прижала к своей груди. Фиона захныкала, мать зажмурилась и прижала дочку сильнее перекрывая ей воздух чувствуя, как жизнь покидает крохотное сердце.

Удар опрокинул её на землю. С трудом приподнявшись она увидела монаха, склонившегося над тельцем её дочери. Сил шевелится или даже что-то сказать не было. Вскоре послышался плачь ребёнка. Фигура в капюшоне нависла над леди. Реонорикс почувствовала сухие пальцы на шее, потом укол в плечо, потом ещё один. К её губам прижалось горлышко бутылочки и строгий голос приказал «пей». Когда она сделала несколько глотков монах помог ей сесть, дал в руки плачущую дочь и бросил ей под ноги бутылочку похожую как две капли воды на ту из которых мэтр Виолет давал лекарства её покойному мужу и кошелёк. Прежде чем потерять сознание Рионорикс показалось что из под капюшона сверкнули две искры, зелёная и золотая.