Двадцать долгих лет разлуки 7 часть

Деревенское утро началось с крика первых петухов. Соседский петух дал о себе знать, восседая на хозяйском заборе и заливаясь оглушительным «кукареку» — будто возвещал всему миру о начале нового дня.

Юра проснулся и осторожно, чтобы не потревожить Веронику, слез с дивана. Она спала, свернувшись клубочком и укрывшись пледом — такая беззащитная и в то же время сильная. Он замер на мгновение, любуясь её спокойным лицом, а потом тихо направился на кухню.

«Надо растопить печку и на ней же вскипятить чай, — думал Юрий. — После вчерашнего ещё осталось немного съестного. Да ещё надо позвонить Кузьмичу — пора в обратный путь. Надо справиться о здоровье мамы. Кто знает, что могло произойти за столь короткое время… Только бы она выкарабкалась».

«Маме нет ещё и семидесяти, — продолжал размышлять Юрий. — Она человек старой закалки. Просто её подкосило в одночасье от содеянного. Она думала, сын никогда не узнает о случившемся, но, как видно, ошибалась. Если маме удастся справиться с болезнью, то тогда можно будет аккуратно выведать у неё всё, что она может знать. Только бы смерть её не подкосила. Она, наверное, должна знать, где искать теперь уже не Антона, как думала Вероника, а Данила».

Ему вспомнилось, как ещё совсем недавно он считал, что жизнь — бесконечное приключение: море, корабли, дальние страны. А теперь самое важное — узнать, как чувствует себя мама, найти сына и быть рядом с женщиной, которую когда;то любил и, как оказалось, не разлюбил до конца.

Юра ловко разжёг огонь, подложил дров в печурку и поставил на неё чайник. В это время Вероника зашевелилась, потянулась и открыла глаза.

— Доброе утро, — улыбнулся Юрий, — Петух разбудил? — Да, — она улыбнулась в ответ, садясь на краешек дивана и поправляя волосы. — И, кажется, не только нас. Как ты? — Нормально, — он подошёл ближе. — Сейчас чай будет готов. Есть немного хлеба и сыра — осталось со вчерашнего. — Спасибо, Юра, — тихо сказала Вероника. — За всё. За то, что ты здесь.

Они позавтракали, переговариваясь о мелочах. — Как хорошо свежий деревенский воздух, — заметил Юрий. — Вероничка, я бы не отказался провести остаток жизни в своём домике. — Юра, здесь работать надо. У меня нет сил восстанавливать дом. Без мужских рук одной не справиться. Так что я решила продавать. Только вот покупатели не шибко разбежались приобретать. — Разговоры разговорами, пора Кузьмичу звонить, пока он доедет.

Юрий достал телефон и набрал номер. Трубку взяли не замедлительно. — Доброе утро, Кузьмич, не разбудил? — произнес он в трубку. — Да нет, я давно проснулся, — ответил Кузьмич. Но неожиданно в трубке послышалась женская ругань. Жена отправляла мужа вести разговоры на кухню. Нечего мешать ей нежиться в кровати. — Всё, ухожу, ухожу, — послышалось в трубке. — Не женщина, а стерва, — сказал Кузьмич приглушённо в трубку. — Кузьмич, давай дуй за нами, мы уже собрались и ждём твою карету.

Собираясь в дорогу, Егор Кузьмич всё-таки умудрился разгневать свою супругу.

 — Егор, ну до каких пор ты будешь ублажать всех вокруг? — подбоченилась Мария. — Помогаешь всем, кому попало, а тебе хоть бы копейку в ответ дали. Всё за «спасибо» да задарма!

  — Успокойся, Мария, — возмутился муж. — Разве не Валентина нашего Степана выучила, на путь истинный наставила? Кем бы он сейчас был без неё? Ответь, почему же я не могу помочь её сыну?

  — Ну и что? Работа у неё такая — детей учить! А мы с тобой, по-твоему, воспитанием Степана не занимались? Кстати Валентину вчера на скорой увезли ты часом не в курсе?


  — Нет, впервые от тебя слышу…

  — Так спросил бы, — сменив гнев на милость, произнесла Мария и тут же попросила супруга привезти из деревни сметаны, раз уж он всё равно будет в тех краях. — Там в любом дворе продают. Хотя чего я тебя учу? Язык у тебя подвешен, в этом деле.


«Всё, дорогая, мне пора», — Егор обнял супругу и, тихо прикрыв дверь, вышел из квартиры. Через час его незаменимый дружище-седан подъезжал к дому Вероники. Ему даже навигатор не понадобился. На память мужчина не жаловался: в свои почти шестьдесят лет она у него была феноменальной.

Юрий и Вероника ждали мужчину на скамейке у палисадника, так что томиться в ожидании не пришлось.


  — Ну, с Богом! — сказал Кузьмич, когда все расселись по местам. — Вероника, у меня к тебе одна просьба, всего одна. Супруга наказала сметаны купить — подскажешь, у кого самая вкусная?

  — Конечно. А сколько надо?

  — Литровой баночки, думаю, хватит.

  — Тогда нам придется свернуть на соседнюю улицу. Там тётка Екатерина живёт. У неё сметана — ложка стоит, можно на хлеб мазать. Тётка мне литровую баночку даром нальёт — они с мамой когда-то дружили.

Свернув на указанную улицу, Вероника показала дом, где нужно было остановиться. Взяв сметану они свернули на гравийку. Погода стояла сухая, стоило чуть прибавить газ — и из-под колёс вздымалась рыжая пыль. Пришлось ехать тихо. Как говорится, тише едешь — дальше будешь. Какое-то время молчали, пока тишину не нарушил водитель:

  — Что-то вы, ребята, приуныли? Случилось, наверное, что-нибудь за то время, пока меня не было? Слышал краем уха — Валентина в больницу попала. Юрий, что с ней стряслось?

  — Да, видимо земля слухами полнится, — вздохнул Юрий. — Да мне самому ещё толком ничего не известно. Вернемся в город — сразу в кардиологию направимся.

  — Так может, я вас сразу подброшу? — оживился водитель.

  — Спасибо огромное, Кузьмич, мы уж как-нибудь сами…

  — Сами, сами… Сами с усами. Отказ не принимается. Так что прямиком в больницу.

  — Спасибо не надо, в то опять тебя супруга будет бранить.

  — Ой, ли… Милые бранятся — только тешатся. Мы уж как-нибудь с ней разберемся. Вон сметану везу — пусть порадуется благоверная.

Автомобиль Егора Кузьмича замер у парадного входа городской больницы. Прощание было мимолётным, но пронизанным теплотой. «Спасибо, Егор Кузьмич, — Юрий крепко сжал его руку, — выручил, как всегда». «Не за что, — отозвался тот, — звоните, если что, я всегда готов помочь».

Обволакивающая тишина больничного холла обрушилась на них оглушающим эхом собственных шагов и стерильным, едким ароматом антисептика. На стойке информации их встретила молоденькая девушка в белоснежном халате. Выслушав Юрия, она совершила звонок в отделение реанимации и попросила подождать: доктор скоро спустится, и они смогут с ним переговорить. — Кто следующий? — воскликнула девушка, вежливо обращаясь к подошедшей к стойке женщине.

  — Давай отойдем, — предложила Вероника Юрию. — В холле скопилось множество людей. Вон там, освободились места, можно присесть. Парочка присела, но как только появился доктор им пришлось встать.


Разговор с врачом только усугубил без того плохое настроение. Состояние вашей  матери пока что без изменений: тяжелое, но стабильное. Клиническая картина оставалась под контролем — это давало хоть какую-то надежду. Оставалось лишь ждать.

  — Можно к ней? — выдохнул Юрий.

  — Не положено. Правила для всех одинаковы. Вам позвонят когда ей станет лучше. А пока извините меня ждут пациенты мне надо идти. И он быстро удалился не оборачиваясь назад.

Юрий тут же собрался уходить, но Вероника остановила его схватив за рукав:
  — Подожди… Сейчас что-нибудь придумаем». Жаль, сегодня у Тамары выходной она бы нас провела в отделение. Я всё таки попробую с ней связаться. Ну вот всё хорошо надо немного подождать.

  — Кто к Захаровой? Пройдёмте со мной, — услышали они через какое-то время.

Перед ними оказался мужчина средних лет он был не в белом халате как обычно а в синих штанах и такого же цвета кофте.

  — Ну вы и наделали шуму, — вздохнул он, недовольствуясь нарушением обычного порядка, но всё же решил помочь. «У вас времени — пять минут, не больше», — произнёс он. — Следуйте за мной. Да, чуть не забыл: оденьте халаты.

Юрий и Вероника накинули на себя разовые больничные халаты и пошли вслед за мужчиной в реанимационное отделение. Всё вокруг было функциональным и строгим: белые стены, тихие звуки аппаратов, доносившиеся из открытых палат.

Они вошли в палату, где лежала Валентина. Свет был мягкий падающий из окна с тонированными стеклами. Стены выкрашены в спокойный светло-бежевый цвет, на одной из них размещены мониторы — аппараты для отслеживания давления, пульса, кислорода в крови. Дисплеи мерцали зелёными и красными цифрами, создавая тихое, но постоянное напоминание о жизненных показателях.

Валентина лежала на функциональной кровати, её тело казалось неподвижным и уязвимым. Она была подключена к нескольким системам: капельница на руке вела к стойке с инфузионным раствором, датчик пульсоксиметра закреплен на пальце, электроды кардиомонитора подсоединены к грудной клетке. Женщина выглядела бледной, её волосы собраны в простой пучок, лицо спокойное, но отстранённое. Дыхание было равномерным, но поверхностным — признак того, что организм ещё боролся, но не полностью восстановился.

Вокруг кровати установлены необходимые медицинские приборы: аппарат ИВЛ наготове, кислородный концентратор, шкафчик с медикаментами. Воздух в палате был прохладным, с явным запахом стерильности и едва заметным звуком работающей вентиляции.

Юрий осторожно приблизился к кровати. Он застыл рядом, его лицо выражало смесь боли, любви и искренней надежды. Вероника стояла позади, глаза подруги тоже были полны сочувствия и тревоги. Они понимали, что время их было ограничено — пять минут, которые могли стать как моментом облегчения, так и моментом новой боли.

«Мама…», — тихо произнес Юрий, его голос был почти не слышен среди мерцания аппаратов. Он взял её руку, осторожно, как будто касаясь самого хрупкого предмета в мире. Рука была холодной и не отвечала на его прикосновение. — Мама, ты обязательно поправишься. Всё будет хорошо.

Вскоре в палате появился всё тот же медицинский работник.
  — Ваше время истекло, — предупредил он.
  — Да-да, всё, мы уже идём.

Перед глазами поплыли пятна, в ушах звенело. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, но крепкая рука Вероники вовремя поддержала его.

  — Потерпи, милый, — её голос прозвучал как издалека, но твёрдо и спокойно. — Сейчас сядем. Глубоко вдохни.

Она помогла ему опуститься на низкий бетонный парапет у входа. Юрий закрыл глаза, сконцентрировавшись на дыхании. Резкий запах больницы смешивался с городским смогом, но постепенно мир вокруг начал возвращаться в фокус.

  — Спасибо, — он выдохнул, открывая глаза. — Всё в порядке. Просто… вид её такой, беспомощный... Это так тяжело.

  — Я понимаю, — Вероника села рядом, её плечо мягко касалось его плеча. — Но она борется. Видишь, аппараты показывают стабильные цифры. Она сильная, твоя мама. Выкарабкается.

  — Что будем делать дальше? — спросила она тихо. — Ждать звонка от врачей можно и у меня дома. Я сварю тебе вкусный кофе, если ты, конечно, пожелаешь.

Мысль о том, чтобы снова оказаться в её квартире — месте, которое ещё вчера казалось ему чужим и временным пристанищем, — теперь не вызывала протеста. Там была тишина, там можно было собраться с мыслями.

  — Да, пожалуй, — согласился Юрий. — Едем к тебе. Одному мне сегодня нельзя. Заодно ещё раз рассмотрим фотографии нашего взрослого малыша.

Поймав первую свободную машину такси, парочка уселась на заднем сиденье.
  — Куда едем? — поинтересовался водитель.
  — Домой, — произнесла Вероника и расплылась в улыбке.

Продолжение следует

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 15.04.2026г