Орёл

Пётр помнил: у батюшки парусник был,
К Хвалынскому морю по Волге ходил.
Корабль трёхмачтовый звался «Орлом»,
Двадцать две пушки стояли на нём.
Но в бунте великом его не спасли —
Казаки восставшие судно сожгли…

К Петру, в Преображенское, под сень вековых лип,
Был зван старик, что помнил той царской верфи скрип.
Никита Зотов молвил: «Послушай, государь!
Перед тобою — память, былая явь и старь».

Старик прищурился, погладил бороду:
— Годков мне было двадцать от роду.
Налобник кожаный поправив на челе,
Сказал: — Корабль мы строили, в Дединове-селе.
В честь знака царского «Орлом» его назвали
И знак сей над кормою изваяли.

Хранить «Орла» — стрельцам был дан наказ:
Ведь за делом царским нужен глаз да глаз!
Дозор несли служивые и в ночь, и в божий день,
Стрельцы в кафтанах красных, да в шапках набекрень.

Для киля я тесал дубовый брус,
Учил голландец, как крепить «на ус».
Ещё я помню, в храме флаг святили:
Он трёх цветов был — белый, алый, синий.

Глядели грозно жерла из пушечных портов —
«Орёл» к походу дальнему, был оснащен, готов.
На мачтах паруса — какая стать была,
Как будто лебедь вскинул - в небо два крыла!

Ведёт «Орёл» голландец — Бутлер-капитан,
За ним в кильватер — яхта, на яхте есть чулан.
В широкополой шляпе — голландец у руля,
Матросы иноземные — команда корабля.

Матрос по-голландски команду даёт —
Стрелец лишь плечами в ответ поведёт.
Стрельцы на палубе шумят — не разберёшь речей,
Ведут дела с голландцами посредством толмачей.
К порядку на судне всяк быстро привык,
Хоть разная вера и разный язык.

Когда в Нижний заходили — пушки медные палили!
Весть о царском корабле по округе разносили.
На откос бежал народ, на «Орла» смотреть дивился:
Вишь, какой корабль огромный да на Волге появился!

Как над Волгой, над рекой, грохнул выстрел над водой.
Над волнами, облаками, проплывает дым клубами.
Кремль казанский вдалеке с башнею Сююмбике.
Так Казань прошёл «Орёл», ночь под парусом он шёл.

Вот Саратов на пути — крепость новая, из ели,
Стены жёлтою смолой, да на солнце заблестели.
На запоре ворота — медью кованы, дубовы,
Охранять рубеж державы города-бойцы готовы.

Мимо кручи Жигулей, где утёсы встали в ряд,
С крутояров люд разбойный мечет жадный, острый взгляд.
А в Царицыне стрельцы - вышли строем на причал,
Город пушечным салютом судно царское встречал.

Ветер бьет в корму попутный, и корабль волной качает,
Утро. Колокольным звоном судно Астрахань встречает.
Грянул залп со всех бортов — крепость громом отвечает,
У Хвалынского, у моря, путь корабль завершает.

Лодки носом в борт уткнулись — брызги в стороны летят,
Воевода Прозоровский мечет властный, строгий взгляд.
В золоте и в соболях — князь на палубу взошёл,
Свита следом зашумела: «Диво-дивное — Орёл!»

В ризах светлых архипастырь кропит борт святой водой,
Блещут митрами, крестами, над притихшею толпой.
Важный гость, купцы и дьяки — всяк на борт взойти спешит,
Весь град Астрахань пред мощью в ликовании шумит!

Стенька... ох! Злодей разбойник! Ох, бунтарская рука...
Как поднялся бунт казачий, судно спрятала река.

Думали, сгорел в пожаре гордость царская, «Орел».
Тот корабль в протоке дальней, много лет спустя нашел.
Был без мачт и без орудий, был разграблен и забыт,
С обгоревшим черным бортом, мохом кое-где покрыт.

Как о плавании о том юный Пётр-царь услышал —
Возжелал свершить поход: в Нижний, в Астрахань, в Камышин.
По живым пойти следам, по заветам старины,
Чтоб «Орлы» подняли парус над просторами страны!