Кремниевый щит

(Фантастическая повесть, ДипСик в стиле Александра Беляева)

Глава первая,
в которой читатель знакомится с профессором Велесовым и его необыкновенным изобретением

Дождь, не переставая, барабанил по стеклянной крыше оранжереи, превращая сад в подобие подводного царства. В этой искусственной влажной духоте, среди буйной зелени, которую он выводил сам, профессор Игорь Николаевич Велесов чувствовал себя особенно остро живущим. Он стоял у большого лабораторного стола, заваленного чертежами, микросхемами и причудливыми кристаллами, похожими на застывшие капли северного сияния.

Профессор Велесов был тем, кого в старых романах назвали бы «чудаком». Худой, с копной непослушных седых волос и вечно отсутствующим взглядом ярко-голубых глаз, он жил в мире формул, электромагнитных полей и полупроводниковых структур. Мир же внешний, с его суетой, политикой и экономическими кризисами, интересовал его постольку-поскольку. Питался он преимущественно чаем и собственными рассеянными теориями, которые проверял на деле. Именно это и привело его к открытию, способному перевернуть привычные устои.

— Алексей, взгляните, — произнес он, не оборачиваясь, когда дверь в оранжерею скрипнула, и на пороге появился его молодой ассистент, Алексей Кольцов, сбрасывая с плаща дождевые капли. — Вы только посмотрите на это чудо!

Алексей, статный, широкоплечий юноша с пытливым умом, унаследованным от отца-инженера, и практической сметкой, полученной от матери-агронома, был полной противоположностью своему учителю. Он вел записи, систематизировал хаос в лаборатории и следил, чтобы профессор не забывал обедать. В их тандеме было что-то от симбиоза: гений рождал идеи, а талантливый последователь вдыхал в них жизнь.

Алексей подошел к столу и увидел на бархатной подложке небольшой кристалл. На вид — обычный осколок горного хрусталя, но внутри него, словно живое сердце, пульсировало едва заметное фиолетовое свечение.

— Это он? «Скол-2»? — спросил Кольцов, чувствуя, как от волнения перехватывает дыхание.

— Он самый, — с гордостью кивнул профессор. — Силикатно-органический кристаллический логический элемент второго поколения. Или, как мы его называем, «Скол». Мозг нашего нового процессора. Я модифицировал молекулярную решетку, добавив редкоземельный элемент, добытый здесь же, на Кольском полуострове. Взгляните на диаграмму. — Он указал на голографический экран, где вращалась сложная трехмерная модель. — Видите? Вычислительная мощность возросла в разы, при этом энергопотребление снизилось до смешных величин. А главное — архитектура полностью оригинальна. В ней нет ни строчки западного кода, ни одного заимствованного схемотехнического решения. Чистый, незамутненный русский гений.

Алексей знал, о чем говорит профессор. В последние годы, когда санкционная политика недружественных стран перекрыла доступ к передовым технологиям и «железу», перед страной остро встала задача технологической независимости. Импортозамещение стало не просто лозунгом, а вопросом выживания для целых отраслей промышленности и обороноспособности. Пока одни бились над созданием аналогов ушедших западных брендов, Велесов пошел своим путем. Он не копировал, а создавал нечто принципиально новое, способное не просто догнать, но и перегнать зарубежные разработки.

— С такими кристаллами мы сможем создать вычислительные центры невероятной производительности, — продолжал профессор, его голос дрожал от энтузиазма. — Они будут меньше, быстрее и, что самое важное, абсолютно неуязвимы для любого внешнего воздействия. Никакой электромагнитный импульс, никакая кибератака им не страшна. Это же настоящий кремниевый щит для нашей страны! Мы больше не будем зависеть от чужих чипов и чужой воли!

— Это потрясающе, Игорь Николаевич, — выдохнул Алексей. — Но как нам перейти от лабораторного образца к серийному производству? Нужны инвестиции, производственные мощности...

— Увы, мой друг, — лицо профессора помрачнело. — Пока официальная наука раскачивается и тратит миллиарды на «догоняющее развитие», гении-одиночки вроде нас вынуждены прозябать в безвестности. Я обращался в разные инстанции, писал письма... В ответ — либо отписки, либо предложения «адаптировать» мою технологию под существующие западные лекала. А это — смерть для «Скола»! Его сила именно в оригинальности!

Он замолчал, и в тишине снова стал слышен только шум дождя. Алексей понимал его боль. Вокруг шумела новая индустриализация: по данным РСПП, российский бизнес уже сумел заместить ушедшие западные компании в области производства конечной продукции и промышленных услуг. Объем рынка отечественного программного обеспечения вырос на 40%. Но в сфере микроэлектроники, в самом сердце технологического суверенитета, успехи были куда скромнее.

Глава вторая,
в которой возникает зловещая тень мистера Дрейка и его корпорации

Их разговор был прерван настойчивой трелью дверного звонка. Алексей пошел открывать и вернулся в сопровождении незнакомца. Тот был высок, элегантен, одет в дорогой, но с иголочки сидящий костюм, явно сшитый не в России. Гладко выбритое лицо выражало любезность, но в холодных серых глазах застыло выражение превосходства и цепкого внимания.

— Господин Велесов, если не ошибаюсь? — произнес он по-русски с едва заметным акцентом. — Меня зовут Ричард Дрейк. Я представляю «НьюГлобал Технолоджис». — Он протянул визитную карточку из плотного картона с золотым тиснением.

Профессор взял карточку, повертел в руках и положил на стол, даже не взглянув. Название корпорации ему ни о чем не говорило.

— Чем обязан? — сухо спросил он.

— О, не буду ходить вокруг да около, профессор, — Дрейк присел на край стула без приглашения, всем видом показывая, что он здесь главный. — До нас дошли слухи о ваших... скажем так, забавных экспериментах с кристаллами. Признаюсь, сначала мы отнеслись к ним скептически. Но наши аналитики подтвердили: вы действительно создали нечто, что представляет для нас определенный интерес.

— Вот как? — Велесов прищурился. — И в чем же он заключается?

— Видите ли, профессор, — Дрейк улыбнулся, но улыбка вышла холодной. — Вы стоите на пороге великого открытия. Но вы — ученый, мечтатель. Вы не понимаете законов бизнеса. Ваш «Скол» — это угроза. Угроза сложившемуся технологическому укладу, в котором «НьюГлобал» занимает лидирующие позиции. Мы потратили десятилетия и миллиарды долларов, чтобы создать глобальную цифровую экосистему, привязанную к нашим процессорам и нашему программному обеспечению. Ваше изобретение — это варварский, нецивилизованный акт разрушения этой экосистемы. Оно никому не нужно.

— Вы боитесь конкуренции? — прямо спросил Алексей.

— Мы не боимся конкуренции, молодой человек, — Дрейк перевел на него взгляд, в котором мелькнуло раздражение. — Мы ее просто не допускаем. Но мы — люди деловые и предпочитаем решать вопросы цивилизованно. Поэтому, профессор, я уполномочен сделать вам предложение. — Он сделал паузу. — Десять миллионов долларов. Наличными. За все права на технологию «Скол» и полное уничтожение всех ваших наработок. Вы сможете купить себе остров, яхту, новую лабораторию. Живите в свое удовольствие, ставьте любые опыты. Только забудьте об этом кристалле.

В оранжерее повисла гнетущая тишина. Профессор молчал, барабаня пальцами по столу. Затем он поднял глаза на Дрейка, и во взгляде его не было ни страха, ни сомнения.

— Убирайтесь вон, — сказал он тихо, но твердо.

— Простите? — Дрейк даже привстал.

— Я сказал: убирайтесь вон из моего дома, — повторил Велесов громче. — Вы предлагаете мне продать будущее моей страны за ваши вонючие бумажки? Вы, вероятно, привыкли, что за деньги можно купить все и вся. Но вы ошиблись адресом. «Скол» не продается. Он будет служить России.

Лицо Дрейка исказила гримаса гнева. На мгновение с него слетела маска любезности, обнажив хищный оскал.

— Вы совершаете огромную ошибку, профессор, — процедил он, поднимаясь. — Вы даже не представляете, с кем связались. Это не деловое предложение. Это было... предупреждение. Последнее китайское предупреждение.

Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. В оранжерее снова стало тихо.

Глава третья,
повествующая о коварном замысле и похищении

После ухода Дрейка профессор Велесов, казалось, еще больше ушел в работу, стремясь поскорее завершить создание опытного образца вычислительного блока на основе «Скола». Он ночевал в лаборатории, питался всухомятку и почти не разговаривал. Алексей, видя его состояние, старался не тревожить учителя, но сердце его сжималось от тревоги. Угроза Дрейка не была пустым звуком.

События не заставили себя ждать. Через три дня, когда Алексей отлучился в город по делам, в оранжерею ворвались люди в черных масках. Они действовали быстро и профессионально: скрутили профессора, вкололи ему какой-то препарат, от которого тот обмяк, и начали упаковывать все оборудование и бумаги. Когда Алексей вернулся, он застал лишь разгромленную лабораторию и пустой стол, где еще утром лежал драгоценный кристалл «Скол-2». Профессор бесследно исчез.

На столе, придавленная обломком микросхемы, лежала та самая визитка Ричарда Дрейка с золотым тиснением.

Алексей почувствовал, как ярость закипает в его груди. Он понял: «НьюГлобал» решила действовать грубой силой. Но он не был наивным юношей из романов. Он понимал, что идти в полицию с заявлением о похищении, совершенном транснациональной корпорацией, — дело почти безнадежное. Здесь требовались другие методы.

Он вспомнил о своем дяде, Петре Сергеевиче Кольцове, полковнике в отставке, который теперь работал в одной из российских компаний, занимающихся вопросами информационной безопасности. Петр Сергеевич был человеком старой закалки, прошел Афганистан и Чечню, и, что важнее всего, имел обширные связи в самых неожиданных кругах.

Алексей набрал его номер. После долгих гудков раздался знакомый хрипловатый голос:

— Слушаю, Лешка. Что стряслось?

— Дядя Петя, беда, — быстро заговорил Алексей. — Моего научного руководителя, профессора Велесова, похитили. Люди из американской корпорации. Он сделал открытие, которое может перевернуть всю микроэлектронику, и они хотят его либо купить, либо уничтожить.

На другом конце провода повисла пауза.

— Это тот самый Велесов, который с «живыми» кристаллами возится? — уточнил дядя.

— Да! Откуда вы знаете?

— Слухами земля полнится, племяш. За ним уже приглядывают. Ладно, не дрейфь. Приезжай ко мне. Будем думать.

Через час Алексей уже сидел в тесном, прокуренном кабинете дяди, уставленном старыми картами, радиотехникой и книгами по стратегии. Петр Сергеевич, седой, но все еще крепкий, как дуб, слушал его рассказ, не перебивая.

— Значит, «НьюГлобал», — задумчиво произнес он, когда Алексей закончил. — Серьезные ребята. Думаю, они вывезли профессора в какую-нибудь тихую страну, где закон им не писан, и будут пытаться выведать все его секреты. Либо сломают, либо... — он не договорил.

— Надо его спасать! — воскликнул Алексей.

— Надо, — согласился полковник. — Только действовать нужно не кулаками, а головой. И у меня есть одна идея. Слыхал про «Серверную матрешку»?

Алексей нахмурился.

— Это что-то из области фольклора?

— Это, племяш, из области очень серьезных государственных людей, — усмехнулся Петр Сергеевич. — Негласное объединение. Туда входят лучшие умы из наших спецслужб, хакеры-патриоты, инженеры-оборонщики и даже парочка опальных олигархов, которым Родина дороже яхт. Они как раз и занимаются тем, что обеспечивают наш технологический суверенитет неофициальными методами. Борются с цифровым колониализмом. Я к ним имею некоторое отношение. Думаю, история Велесова — это как раз по их части. Мы им поможем, а они — нам.

Глава четвертая,
в которой операция «Кремниевый щит» вступает в решающую фазу

Операция была разработана в течение суток. «Серверная матрешка» использовала свои связи, чтобы отследить перемещения самолета «НьюГлобал». Как и предполагал Петр Сергеевич, профессора вывезли в одну из балканских стран, на частную виллу, оборудованную под секретную лабораторию. Там его держали в изоляции, пытаясь с помощью психологического давления и угроз заставить раскрыть секрет технологии «Скол».

Пока спецы «Матрешки» готовили физическое проникновение, основная битва развернулась в киберпространстве. Лучшие хакеры объединения, среди которых были легендарные фигуры, известные лишь по сетевым псевдонимам, начали мощнейшую атаку на серверы «НьюГлобал Технолоджис».

Они не пытались взломать их с целью кражи данных — это было бы слишком примитивно. Они использовали уникальную уязвимость, о которой знал только профессор Велесов и которую он однажды по рассеянности упомянул в разговоре с Алексеем. Дело в том, что архитектура «Скола» была не просто иной. Она была диаметрально противоположна принципам работы западных процессоров. И «Матрешка» использовала эту разницу как оружие.

В серверные центры «НьюГлобал», разбросанные по всему миру, начали поступать зашифрованные пакеты данных. Обычные системы безопасности их не видели, но когда эти данные попадали на процессоры, они вызывали в их транзисторах явление, схожее с резонансом, приводящим к перегреву и мгновенному выводу из строя. Это была не кража, а хирургически точная диверсия. На глазах изумленных инженеров «НьюГлобал» их суперсовременные дата-центры один за другим погружались во тьму.

Паника в корпорации нарастала. Ричард Дрейк метался по своему роскошному кабинету в Нью-Йорке, не в силах понять, что происходит. Его лучшие специалисты по безопасности только разводили руками. Это было нечто новое, неизвестное науке.

Тем временем, воспользовавшись хаосом, группа захвата «Серверной матрешки» проникла на виллу. Это была молниеносная, тихая и безупречная операция. Охрана была нейтрализована, и уже через двадцать минут Алексей обнимал осунувшегося, но не сломленного профессора Велесова.

— Я знал, я верил, что вы придете, — прошептал профессор, глаза его блестели от слез. — Они ничего не узнали. «Скол» остался тайной.

— Мы еще и нашу «визитную карточку» им оставили, — усмехнулся Петр Сергеевич, кивая на ноутбук, с которого велась кибератака. — Чтобы впредь неповадно было.

Эпилог

Через несколько месяцев в одном из закрытых наукоградов России заработал первый экспериментальный вычислительный центр, построенный на базе технологии «Скол». Его производительность превосходила самые смелые ожидания. Страна получила тот самый «кремниевый щит», о котором мечтал профессор Велесов. Это был настоящий триумф технологического суверенитета.

«НьюГлобал Технолоджис» после катастрофических потерь и скандала, связанного с утечкой данных о похищении ученого (информация была избирательно слита «Серверной матрешкой» в мировые СМИ), понесла колоссальные убытки и была вынуждена свернуть свои наиболее агрессивные проекты. Ричард Дрейк был уволен и бесследно исчез с радаров большого бизнеса.

А профессор Велесов и его верный ассистент Алексей Кольцов продолжили свою работу. Теперь у них было все необходимое: финансирование, поддержка государства и, главное, уверенность в завтрашнем дне. Они доказали, что даже в мире, где правят сила и деньги, гений, помноженный на любовь к своему Отечеству, способен творить настоящие чудеса.

А в новостях тем временем продолжали рассказывать о новых успехах импортозамещения: росте рынка отечественного ПО на 40%, успешном замещении ушедших западных компаний в промышленности и даже о переводе чиновников на автомобили Lada Auris. И это были уже не просто экономические сводки, а хроники рождения новой, независимой эпохи.