Потешная флотилия

«...понеже оные суть начало!»
(Из указа от 7 февраля 1722 года о бережении остатков кораблей)

Плещеево озеро, июль 1688 года.

Забавам морским на пруду стало тесно,
Плещеево озеро было известно,
Где город стоит, Переславль-Залесский,
В нем жил Александр, князь, прозванный Невский.

Матери царь молодой поклонился,
В Лавру святую Пётр просился:
Богу молиться, псаломы читать,
Он к озеру рвался, на водную гладь.

Царь точку на карте перстом указал,
К отъезду готовиться всем приказал.
Плещеево манит его, как магнит,
В путь собираться царь Пётр велит.

В дороге мелькали леса и подлески,
Приехал царь Пётр в Переславль-Залесский.
Потешные вышли в поход верховыми,
И Зотов, учитель, конечно, был с ними.

Пётр озеро видит, коня пустил вскачь
Буквально влетел на горушку Гремяч.
Над озером буйные ветры гуляли,
И лодкам они паруса наполняли.

- Вот здесь, на вершине, построим мы дом,
Адмиралтейством его назовем.
В трубу посмотрел и рукой указал:
Вот здесь мы прокопаем для спуска канал.

А ну-ка, солдаты, кончай тары-бары,
Здесь стапели будут, там будут амбары.
Здесь кузница будет, чтоб гвозди ковать,
Здесь будет просак, чтоб канаты мотать.

А ты, Алексашка, скачи полверсты,
Туда, где выходят на берег кусты.
Там колышек в землю сырую забить,
Чтоб берег, под царскую верфь, застолбить.

Он видит картину, как со стапелей,
Спускают остовы больших кораблей.
Как люди на бреге кричат и ликуют,
Как пушки судам боевым салютуют!

Но наступает похода развязка:
Гонец из Москвы — и окончена сказка:
Петруша, вернувшись, прощенья просил,
Что на Плещееве-озере был.

Печаль за разлуку в очах затаив,
Мать сына встречает, слегка пожурив.
Колени склонил он пред матерью милой,
И гнев на любовь мама вмиг заменила.
Царица решила Петрушу женить,
Чтоб от опасных забав отучить.
;

Плещеево озеро. Весна-лето 1689.

Сыну невесту Наталья нашла,
Женой Евдокия в терем вошла.
Семья и обряды Петру — как оковы,
Он грезит о верфи, о судне о новом.
На озеро снова царь Пётр укатил.
Там ветер свободы в нем силы будил.

Прибыли гонцы, разрывают покой:
- Вернись, государь, зреет бунт над Москвой!
Броженье в стрельцах, Шакловитый лютует,
И ветер беды над столицей бушует.

В ночи запылала крамолы искра,
«Бежать!» — раздалось в переулках двора.
В сорочке одной, не обутый, босой,
Умчался в обитель наш царь молодой.

Но бунт не случился, многих простили,
Софью-царевну всей власти лишили,
Голицын был сослан, боярства лишен,
А Шакловитый на плахе казнен.
Иван, брат Петра, все болел и стонал,
Страной управлять он совсем не желал.

Крамола повержена, Софью — в обитель,
Вернулся к мечте молодой победитель.
На озере снова кипит подготовка,
В руках мастеров и тесло, и верёвка.
Никто не мешает «потешным» делам,
Дорога открыта большим кораблям.

День рождения русского флота. 1 мая 1691 года

Два года в трудах Пётр-царь пребывал,
Наталье Кирилловне письма писал.
Писал, что, молитвами мамы, здоров,
Он просит, для оснащенья судов,
И кораблей снаряженья
Канатов, семь сотен саженей.

Из пушкарского приказу,
Не помешкав, выслать сразу,

К жаркому лету флот был готов,
Построено было до сотни судов!
Фрегаты и яхты борт о борт стояли
И озера волны их мягко качали.

Похожие статью, оснасткой и силой,
Два новых фрегата у брега застыли.
«Анна» «Марс» и им названья даны —
То первенцы флота нашей страны.

А рядом «Фортуна» — ботик заветный,
Средь новых фрегатов почти незаметный.
В музее он ныне, под крышей стоит,
Тайну Петровских времён нам хранит.

Сбываются планы — под пушечный гром.
Эскадра стоит пред открытым окном.
В тот день, когда на воду спущен весь флот,
Царь Пётр утвердил по воде крестный ход.


Нептунова потеха

Утром летним, очень рано
Всех поднял звук барабана.
Плещет хладная вода,
Всем грузиться на суда.

Весла в руки дружно взять
И команды исполнять.
Над водой, в такую рань
Слышится «Греби! Табань!»

Продолжаем наш рассказ:
Полдень и обеда час.
Всем потешных -отдых краткий,
Командирам - сбор в палатке.
Экипажам всех судов
Ждать у озера ветров.

Скоро стало очень жарко,
Скис на мачте флаг-флюгарка.
Появились облака,
Флюгер дернулся слегка.
Барабан дробь выбивает,
К построению призывает.

Рябь. Озёрная вода.
Вновь грузиться на суда.
По местам стоять, скорее,
Ставить мачты, ставить реи.

Облака на небесах,
Берег в белых парусах.
Всем от брега отойти,
И под парусом идти.
Курсом всем идти в бакштаг,
Скорость нам покажет лаг.

Не надейся на авось,
К повороту изготовьсь!
Хлопнул парус над главой,
В спину ветер, курс другой.

Новый день был непогожий,
Дождь пролился, град был тоже.
Ветер буйный пенит воды,
Доброй надо ждать погоды.

Царь кликнул охочих: «Кто в бурю пойдёт?»
С другом поспорил — кто первым придёт!
Румпелем правит шельмец Алексашка,
Мокрою стала у парня рубашка.
Меншиков вместе с Петром, наравне,
В пене и брызгах скользят по волне.

Как на берегу песчаном,
Уж расставлены столы:
Там потешные солдаты
Учатся вязать узлы.
Нужен для чего компас,
Слушать боцмана рассказ,

Над водою грохот, гам.
То стреляют по щитам.
Бьет из пушек и мортир,
На учениях канонир.

Продолжаются ученья,
Все сложнее упражнения.
Судно на волнах качает,
Солдат пушку заряжает.

Надо очень ловким быть,
Чтобы в ствол ядро вкатить.
Что бы за борт не свалиться
В хладны озера водицы.

Так проходит день второй
Завтра будет бой морской.
Завершится абордажем,
И стрельбой из пушек даже.

Осень. Хладная пора
Ливень зарядил с утра.
Листьев, жёлтый хоровод.
В тучах мрачных небосвод.

В воду Пётр-царь свалился,
Заболел и простудился.
Порешили командиры,
Отбыть на зимние квартиры.

Все ученья завершить,
По домам, в Москву отбыть.
Летом, ровно через год,
Паруса поднимет флот.

Эпилог. О бережении судов. от 7 февраля 1722 г.

Как стриж, пролетели те тридцать три года,
Плещеева озера синие воды
Снова ласкают царя сапоги,
Но тихо на бреге, не слышны шаги.
Где строились яхты — бурьян да разруха,
Лишь волны о берег плещутся глухо.

Тут вспомнил стареющий царь-исполин
Как пахла смола привезенных лесин.
На стапелях как кипела работа,
Как были ученья потешного флота.

Как…
Царь видит, как остов фрегата лежит,
Бушприта обломок печально торчит.
Попадали реи, руслени погнили,
Ветры на борт тот фрегат уложили.
Лишь мачта его, как прямая стрела,
На удивленье осталась цела.

А рядом другие суденышки гнили,
Посадские их на дрова растащили.
На многих обшивки дощатой уж нет,
Да чайки уселись на старый скелет.

Призвал воеводу: «Беречь подобает!
Дух славных побед в этих досках витает.
Оставить в небрежности — грех и позор,
За ними отныне — державный надзор!»

Царский указ воеводе вручили:
«Остатки судов, что на озере были,
В порядке хранить, в береженьи держать,
А коль пропадут всех велю наказать».

«Фортуна» хранится в музейном чертоге —
Свидетель великой и славной дороги.