5. Мои молитвы улетают в небо

5. «Мои молитвы улетают в небо»

1.

   Лето выдалось знойным.
Дожди в этих краях были редкостью и выпадали крайне нечасто. А если и шли, то с такой яростью и быстротой, что земля почти на метр в глубину была пропитана водой с небес. И после того, как тяжёлые свинцовые облака уносило ветром в сторону океана, восходило Солнце и за считанные часы прогревало всю дикую прерию с её редкими кустарниками и кактусами. Уже ближе к полудню от дождя ничего не оставалось…
   Патрульная полицейская машина двигалась в сторону маленького городка, что располагался в паре милях от границы штата. За рулём сидел полноватый мужчина с густой бородой. Он внимательно следил за дорогой и старался не отвлекаться по мелочам – на пролетевшую мимо птицу, промелькнувший высокий кактус, на пробежавшего где-то вдалеке койота или другого маленького хищника. Он словно был сам не свой. Будто ушёл в свои мысли с головой и блуждал там, пытаясь отыскать выход.
   Второй полицейский на месте пассажира, напротив, безмерно битый час пялился в приоткрытое окно, дышал свежим воздухом и докуривал сигарету. Едкий серый дым, подхватываемый стремительным потоком, делал быстрый круг в салоне автомобиля и вылетал наружу, оставляя шлейф неприятного аромата. Между сиденьями стояла картонная коробка со свежими пончиками. Рядом в широких кармашках стояли пластиковые стаканчики с остывшим кофе, купленным ещё днём. Напарники двигались в сторону полицейского участка и долгое время не разговаривали друг с другом. Видимо, что-то произошло между ними, но это мы оставим на потом.
   Солнце уже зашло за горизонт, но вокруг всё ещё светло. Небо показывало с каждой секундой всё новые и новые звёзды; огромные свинцовые облака медленно уходили в сторону высоких гор.
Фары освещали путь. Автомобиль двигался с привычной ему скоростью. Как вдруг полицейский стал внимательно вглядываться в сумрак, ведь впереди он заметил тёмную вытянутую фигуру, что преграждала им путь.
- Что это?! – Спросил второй, заприметив то же самое. Но его вопрос остался без ответа. Примерно через минуту они остановились в паре метрах от тёмной фигуры и вышли наружу.
   Перед ними стоял перекрывший движение простреленный автомобиль. Шины спущены, на корпусе и стёклах видны пулевые отверстия, а на асфальте повсюду валялись гильзы от крупнокалиберного оружия. Дверца багажника открыта, как двери в салоне. Все, кто там был, были убиты. За исключением одного человека, что лежал около машины и находился в бессознательном состоянии. Молодой человек был сильно избит, он тихо постанывал от боли и не мог пошевелить ни рукой, ни ногами.
   Один из полицейских достал из аптечки шприцы и лекарства, чтобы сделать укол. После этого они погрузили на заднее сиденье парня и отправились дальше в сторону участка. Ехали быстро, ведь человеку требовалась медицинская помощь. Напарник поспешил доложить на пост о происшествии и попросил вызвать медиков в участок.
   Спустя минуты патрульная машина остановилась на стоянке. Их уже ждали коллеги, которые помогли занести тело молодого человека и положить его на койку в одной из камер.
- Где врачи? – Спросил тот, кто вёл автомобиль. Дежурный, взглянув на его слегка уставший вид, ответил спокойным тоном:
- Они приедут с минуты на минуту. Я вызвал их сразу же, как поступил сигнал на пульт дежурного. Что с ним?!
- Скорее всего, его били чем-то тяжёлым. Возможно, железными прутьями, битой или же ногами. Остальные, кто находился в машине, расстреляны в упор – кроме него, больше никто не выжил. Следует послать группу криминалистов. Его мы допросим, когда он придёт в себя и выясним обстоятельства данного инцидента. Рискну предположить, что это разборки местных группировок.
   В эту же минуту в комнату вошли медработники в сопровождении дежурного полицейского. Они поспешили к раненному молодому человеку, чтобы провести осмотр и оказать помощь.
- Дежурный! – Обратился сержант к сопровождавшему врачей полицейскому. – Пошли группу криминалистов к месту преступления и пару патрульных машин. Пусть оцепят место преступления и выяснят кто были те люди в простреленной машине. Если будет информация – доклад незамедлительно.
- Есть!
   Полицейский удалился.
Врачи приступили к осмотру. Его состояние стало резко ухудшаться. Давление падало, пульс замедлялся. Но они продолжали бороться за его жизнь…

   Группа криминалистов и две патрульные машины прибыли на место преступления. Они незамедлительно приступили к работе. К тому времени уже заметно похолодало. Последние лучи света исчезли в чёрном непроглядном мраке. Теперь работать приходилось при свете фар и фонариков. Патрульные оцепили участок лентой, оставив небольшой промежуток на проезжей части для случайно проезжавших машин. Криминалисты исследовали каждый сантиметр; снимали отпечатки пальцев, собирали гильзы, изучали имеющиеся документы или водительские права на предмет установления личности убитых.
   Один из полицейских заметил отблеск света фар вдалеке. Чёрный «Мустанг» двигался в их сторону с бешенной скоростью. По мере приближения к цели автомобиль без номеров медленно сбавлял обороты.
Не спеша транспорт ехал по дороге. Его окна были сильно затонированы, поэтому полицейские не могли разглядеть того, кто был за рулём в ту минуту.
Один из них показал знак «стоп» тому рукой и подошёл к нему, чтобы уточнить необходимую информацию. Как вдруг дверь машины открылась и из салона вышел человек, одетый полностью в чёрную одежду. Его лицо закрывала маска с прорезью для глаз, а в руках были два пистолета с глушителями.
- Вот чёрт! – Успел воскликнуть полицейский и потянулся за оружием. И его тело рухнуло на дорогу замертво.
Пока остальные пытались в долю секунды осознать происходящее и принять решение, неизвестный с молниеносной скоростью производил один выстрел за другим. Защитники правопорядка падали на остывшую дорогу, так и не произведя оборонительных действий в ответ.
Киллер оставил в живых только криминалистов. И то – на определённое время, пока те собирают доказательства и улики. После чего их устранили. Молодой человек забрал с собой маленькие чемоданчики, положил их на заднее сиденье и перед тем, как покинуть место преступления, на ходу бросил в расстрелянную машину гранату, которая через мгновение сдетонировала. А сам преступник отправился в сторону провинциального городка, куда ранее отвезли единственного выжившего.
   Между делом раненный от полученных ран не приходил в сознание. Врачи сделали всё, что смогли. Сержант спросил – сможет ли потерпевший прийти в себя, чтобы они смогли допросить того?! Они ответили, что несколько часов он должен поспать и восстановить силы.
- С ним всё будет хорошо, – заверила сержанта врач, складывая уколы и микстуры в медицинский чемоданчик. – Однако, даже когда он откроет глаза, потрудитесь дать ему пищу и воду.
   После чего они ушли.
Раненный человек остался лежать на кровати в камере на несколько человек. К нему приставили двух свободных патрульных и приказали немедленно докладывать в случае непредвиденной ситуации по рации сержанту.
   Молодой человек стоял на высокой скале и смотрел на взволнованное синее море. Волны, гонимые буйным ветром, разбивались о камни. Шум с каждой минутой усиливался, небо заволокло серым непробиваемым покрывалом и где-то на линии горизонта сверкала яркая и величественная молния.
Он смотрел в ту сторону, будто ждал этой встречи ни один год. Словно он был готов воссоединиться с ней и раствориться в этой безудержной и неудержимой мощи.
   Но тут кто-то тоненьким голосом окликнул его. Парень обернулся и увидел перед собой возлюбленную, которую он потерял больше года назад. Она смотрела на него нежным и добрым взглядом, мило улыбалась и манила того рукой подойти к ней. Тот не мог поверить своим глазам в то, что видит перед собой. Красивая девушка в простом платье, длинными светлыми волосами не проронила ни слова.
Молодой человек быстрым шагом подошёл к ней, чтобы обнять и прижать к себе. Но теперь вместо неё было высокое дерево. Мягкая и бархатная кожа сменилась шершавой корой, тело превратилось в высоченный ствол, ноги стали корнями, а волосы и руки в длинные ветви с пожелтевшей листвой. Парень оглянулся и увидел вокруг себя большущий лес. А девушка пропала из вида. Он кричал, звал её по имени, но ему отвечали только ветер и пение птиц. Небо над головой стало таким, как прежде, а теперь по нему плыли белые большие облака. Он бежал неизвестно куда, оглядывался и искал глазами возлюбленную. Ничего. Ни одной живой души. Всё одно и то же. Но тот продолжал идти вперёд.
   Долго человек бродил по лесу, но так никого не нашёл. Лишь поздно вечером ему удалось выйти из непроходимого леса и перед ним возникла старая церковь. Парень вошёл внутрь. Пустые скамейки, горящие свечи и алтарь. В углу стоял покрытый ржавчиной орган, возле него лежали ноты. Стены и потолок расписаны библейскими сюжетами. И вновь стояла тишина. Ни священника, ни людей. Только он единственный здесь, что ищет ту единственную. И вот он молча садится на свободную скамью, складывает ладони вместе и начинает молиться…

   Один из патрульных доложил по рации спустя пару часов, что выживший открыл глаза.
- Накормите его и напоите! – Приказал сержант и поспешил закончить дневной доклад. Быстро сваренная похлёбка, мякиш белого хлеба и тёплое питьё принесли ему через 20 минут. Женщина в форме аккуратно покормила его. После чего ушла.
Затем в камеру вошёл сержант и ненавязчиво приступил к допросу. Но ничего выяснить так и не смог. Раненный ели шевелил губами и не мог полнозвучно произнести даже слова. Он был явно недоволен. И в расстроенных чувствах покинул камеру.
   А потом начался ад.
В здание вошёл человек. Он подошёл к дежурному, который находился на посту и пристально смотрел на монитор с камерами. Вошедший в той же одежде, что и был до этого. Для полицейского это, конечно же, вызвало подозрение. Однако он подумал, что он из другого подразделения и прибыл к ним для выяснения вопроса.
- Добрый вечер! – Сказал молодой человек. – Чем я могу вам помочь?!
Но вместо ответа неизвестный молниеносно вытащил пистолет с глушителем и произвёл выстрел. Пуля прошла навылет, парень замертво упал на пол. В ту же минуту к ним вышел другой полицейский. Увидев столь жуткую картину, он отбросил в сторону стакан горячего кофе и потянулся за пистолетом. Но не успел. Два пулевых ранения в область сердца, и он также погиб.
Затем профессиональный киллер забирает у одного из них ключи от камер. Сел за компьютер и, потратив чуть больше минуты, стёр на нём все записи. А потом в буквальном смысле пошёл по трупам, оставляя на холодном полу пустые гильзы.
   Он зашёл в камеру, где на кровати лежал молодой человек. Тот с открытыми глазами пялился в потолок. Его тело перебинтовано, оно испытывало боль, но лишь лекарства помогали сдержать её.
Киллер приблизился к нему и навис, как чёрная туча, направив на того оружия. Раненный и обессиленный парень взглянул на него и левой рукой сделал перекрестие. А потом ели слышно произнёс:
- Стреляй.
   И киллер произвёл выстрел.

2.

   Южный полюс. Международная метеорологическая станция «Восход». Среда. Девять часов утра.
Больше двух недель небо оставалось серым и непробиваемым для солнечного света. Температура в это время повысилась до минус 52 градусов по Цельсия. Страшный пронзающий ветер дул со стороны океана и сметал россыпь чистого белого снега. Блеклый солнечный диск медленно плавал по небосклону, а где-то вдали, за много миль от этих холодных мест, бушевала вода.
   Я проснулся по первому звонку будильника. Всегда ставлю несколько звонков. В этот раз спать хотелось безумно, будто я отпахал три смены подряд на заводе по производству угля. Через минуту прозвучал очередной звон, потом ещё, и ещё.
Лениво встаю с тёплой постели. Делаю зарядку, чтобы размять суставы и мышцы. Надеваю спецодежду, иду к умывальнику, чищу зубы, ополаскиваю лицо.
   После этого направляюсь на кухню, где готовлю себе вкусный завтрак. В большой столовой было много свободных столиков. Я присел в центре, откуда с окна на меня падал тусклый серый свет. Один бутерброд с колбасой, сыром и листом салата; налитый в стакан компот и немного затвердевшая булочка с яблочным повидло.
Молча, потупив взгляд, не спеша поедал то, что нашёл на кухне. Поедал и думал – как лучше распределить оставшиеся запасы на долгий срок пока нахожусь здесь. Ведь многие продукты скоро попортятся или пропадут. Больше всего остаётся питьевой воды и консервированные соки, разводные порошки – кофе, какао, сухое молоко и сливки.
   Хорошо позавтракав, набрасываю тёплую одежду и выхожу из здания. Направляюсь к рубке, где встроены приборы по последнему слову техники для измерения температуры воздуха, сейсмическую активность, атмосферное давление и другое. Со вчерашнего дня показатели практически не изменились. Я внёс изменения в специальную таблицу на планшете. Проверил их работоспособность – всё работало бесперебойно. И затем вернулся обратно на станцию.
   Пройдя по мрачным и холодным коридорам, я зашёл в комнату радиста. Его бездыханное тело по-прежнему лежало на кровати. Со стороны казалось, что он всё ещё спит и видел прекрасные сновидения. Побледневшая кожа, одетый в форму, молодой человек слушал мой рассказ и ни разу не перебивал. Моё повествование часто сводилось к жалобе на тяжёлую судьбу, на работу, разбавленную воспоминаниями из детства. Хоть так, но на время мне становилось намного легче и спокойно на душе. И пока я говорил с ним, мои пальцы второпях набирали сообщение для отправки на большую землю.
   Я поддерживал тепло в помещении, старался не замёрзнуть и не заболеть. Развлекал себя всем, чем только возможно – игрой в шахматы, в дартс, рисованием карандашом на чистых листах бумаги, чтением книг, хорошим сном и частыми беседами с почившими научными сотрудниками, которые отошли в мир иной из-за неизвестной болезни, покосившая даже растущие в горшках растения. Я часто молился на икону, что стояла на столике у старшего помощника метеостанции. Он взял её с собой, когда того отправили на южный полюс больше года назад.
Сам я не верил в Бога до сего дня. Думал, что это всё выдумка, фантазия. И кого на самом деле не существует. А после тотальной катастрофы, что унесла жизни всей команды, у меня будто открылись глаза на жизнь. В минуту всё поменялось, перевернулось с ног на голову. И я начал молиться. Молиться каждый день, каждый час. И задаваться вопросом – почему именно я остался в живых?!

3.

   Странно. Никогда не думал, что браслет будет так гармонично смотреться на моей ноге. Ну, а что?! Сам виноват. Да и незачем было ввязываться в драку, заступаясь за парня, над которым откровенно издевались хулиганы с района только за то, что тот шёл поздно ночью и был якобы «одет неподобающим образом».
От того места, где произошла драка, я жил в десяти домах и меня многие хорошо знали и никогда не трогали без повода, ведь я отлично знал их главаря, которому не так давно спас жизнь, буквально вытащив его с того света.
Всё дело в том, что он потерял сознание прямо посреди тротуара. Была глубокая ночь. Тогда я возвращался с ночного клуба, где работал охранником. Свернув за угол, я шёл по привычному пути домой после тяжёлой смены. Хотелось спать, от музыки разболелась голова и урчало в животе. Впереди шла тёмная фигура молодого человека. Он слегка пошатывался из стороны в сторону, а потом упал на холодный асфальт. Естественно, в столь поздний час никого на улице не оказалось, кроме меня. Я поспешил на помощь. Вот так мы и познакомились.
   Но в этот раз всё было иначе.
Трое парней – явно не из нашего района, но сильно доказывающие обратное – напали на молодого человека и затащили его в тёмный переулок, чтобы поиздеваться, отобрать деньги и получить новую порцию адреналина. И пока я с ними возился, парень успел сбежать. Но, как на зло, в тот момент проезжала патрульная машина. Меня скрутили, надели на руки наручники и отвезли в участок, где мне предъявили обвинение в нападении, ведь те самые хулиганы оказались детьми богатых и влиятельных бизнесменов, что искали приключения среди ночи в неспокойном районе города, возомнив себя исполинами среди простых смертных.
Лишь чудом мне повезло – судья проявил благосклонность, я получил месяц домашнего ареста и выплаты штрафа в размере десяти тысяч долларов. Хоть на этом спасибо. И слава богу, что всё обошлось именно так.
Браслет мне действительно подходит. Неудобны только два момента – мешает спать и постоянно чешется. Ты словно в кандалах, только резина не разрывает мягкие ткани и не причиняет жуткую боль.
   Я жил в доме на улице, где было тихо и спокойно. Маленький земельный участок, небольшая пристройка для рабочего инвентаря, гараж, в котором стоял мотоцикл и электровелосипед. Вся территория была обнесена высокой железной изгородью. Вот именно в её пределах мне разрешено находиться. Но если я хоть на сантиметр переступлю периметр – мой домашний арест тут же превратиться в реальный срок. А этого мне бы не хотелось. Итак слишком много проблем накопилось в моей жизни, а тут ещё эта напасть.
   Первую неделю всё шло так, как было до этого периода времени. За исключением того, что я был уволен с работы и походы в магазин мне заказаны. На оставшиеся деньги я вызывал на дом курьера, что привозил мне свежие овощи, фрукты и хлеб, мясо и рыбу.
Утро. Поход в ванную комнату. Зарядка. Просмотр телевизионных программ. Полуторачасовое прохождение компьютерной игры. Обед. Чтение приключенческой литературы. Лежание на кровати. Иногда выход из дома. Прогулка. Игра в мяч. Просмотр какого-нибудь фильма на известной платформе. Чистка зубов. И сон.
Один день, второй, третий – неделя. Но с каждым последующим днём, с каждым часом эта повседневность стала приедаться и быстро надоедать. Поэтому приходилось искать себе другие развлечения, чтобы хоть как-то убить время. И надо сказать спасибо, что меня не лишили доступа к телевидению и интернету, иначе можно сойти с ума.
   Иногда я созванивался с подругой, что жила на противоположенной стороне улицы чуть левее от моего дома. Мне запретили встречаться с кем-либо больше чем на пять минут. Ровно, как и посторонним посещать жилище, кроме страж правопорядка. Даже не знаю, что может быть хуже?! Когда я был чем-то занят на участке, девушка проходила мимо дома и мы могли обмолвиться несколькими фразами. Об остальном мы обменивались по телефону или через мессенджер.
Так прошла первая неделя моего домашнего ареста.
   В ночь с понедельника на вторник я очень плохо спал. Нервы, эта драка, всё с ног на голову, постоянные недосыпы, плохое настроение сказались на моём здоровье. К тому же за окном стояла пасмурная погода – дождь лил, как из ведра, ветер раскачивал кроны деревьев и шуршал в листве, а небо было чёрное-чёрное. Температура и атмосферное давление резко опустились вниз. А я ворочался на кровати из стороны в сторону и никак не мог найти нужный угол, чтобы расслабиться и спокойно заснуть.
И так не удобно, и так не то. Своим телом я смял простынь, а одеяло так и вовсе скинул на пол. Мелкие капли стучали по стеклу и создавали дополнительный шум, который никак не успокаивал. Раздражало буквально всё, приносило дискомфорт и выбивало из привычного ритма жизни.
   Но тут, когда прошло время и сон всё-таки одолел меня, во входную дверь кто-то постучал. И очень сильно. Сердце от страха заколотилось, как бешеное; адреналин подскочил до невероятных высот, а в голове крутился один вопрос – кого нелёгкая принесла в столь поздний час? Да ещё в такую погоду!
   Может, ошиблись домом?! Или моё воображение разыгралось так на ночь глядя?! Почудилось, наверное. Я парочку раз глубоко вздохнул, посчитал до десяти и подумал о чём-то более светлом и жизнерадостном, чтобы нервы успокоились, и я восстановил тонус. Ещё через десять минут мне удалось найти удобное положение, и я заснул.
   Днём я ухаживал за территорией. Проспал до полудня и ели встал с кровати, умылся, сделал зарядку и позавтракал. Местами на участке образовались лужи, трава и деревья покрыты утренней росой, пахло свежестью и на небе расходились последние свинцовые тучи, дав солнечному свету согреть остывшую за ночь землю.
Я дышал свежим воздухом и занимался починкой газонокосилки – пытался сменить пару сгоревших проводов и поменять одну деталь, когда почувствовал на себе чей-то прямой и пронзающий взгляд. Словно кто-то сверлил им моё тело, пытался надавить и сделать так, чтобы я волновался. Может, моя фантазия опять разыгралась и издевается надо мной? Оглядываюсь по сторонам – никого. Случайные прохожие, даже птицы летят в вышине, никаких больше посторонних звуков. Но почему так неспокойно?
   И тут я заприметил большую фигуру человека, стоявшего между домами. Его лица с такого расстояния не разглядеть, в одной руке что-то поблёскивало. Хоть и рассмотреть того было трудно, я чувствовал, как он пожирает меня холодным и убийственным взглядом. Как ни в чём небывало, я продолжил заниматься своим делом. Но всё равно что-то не так. Мне не по себе, в воздухе витает напряжение, словно за мной приставили следить человека. Смотрю в ту сторону мельком – он стоит в той же позе и не сводит с меня глаз. Отвожу глаза. Через мгновение делаю то же самое – результат тот же. Да что же это такое?! Целенаправленно тот пялится на меня и не стесняется этого, играя на моих нервах. Если бы ни браслет на ноге, я в ту же минуту подошёл к нему и узнал всё что следует. Но я не могу этого сделать. Никак не могу, а очень хочется. Глубоко вздыхаю. Работаю дальше и стараюсь не думать об этом. А когда вновь поднимаю голову в его сторону, то чуть ли не дёргаюсь, словно ко мне приставили оголённый провод.
Незнакомый мне мужчина со странной маской на голове, комбинезоне и большим ножом стоял около дороги и снова глазел на меня, как на добычу. Я замер на месте, превратился в каменную статую, обомлел и охладел от ужаса. А что, если он зайдёт ко мне во двор? Что, если он задумал что-то плохое?!
Из-за угла выехал автобус. Он пронёсся мимо меня и на секунды скрыл его присутствие. А потом, когда машина уехала и я смотрел на то место, его уже след простыл. Мистика какая-то! Что, чёрт возьми, происходит?
   Наступила ночь. Холодная, ветреная, пахло сыростью, а где-то далеко сверкала молния яркими росчерками. Мне после тяжёлого дня удалось быстро заснуть. Спал, как убитый. До тех пор, покуда некто не позвонил в дверь. Словно ужаленный осой, я вздрогнул сквозь сон. Меня бросило в холодный пот, а сердце заколотилось от страха. И кого это снова принесло среди ночи?! Или опять моё воображение?! Снова закрываю глаза и пытаюсь заснуть. Звонок повторился вновь. Нет, не показалось. Кто-то действительно явился ко мне во мраке. Но кто бы это мог быть?
   Спускаюсь вниз. На цыпочках приближаюсь к двери. Гляжу в дверной глазок. Никого нет. Крыльцо, пустая скамья, лестница, на участке те же деревья и трава. Наверное, механизм дал сбой. Если так, посмотрю утром. Хотя на вид всё в порядке. Отсоединяю шнур и возвращаюсь обратно в комнату. Ложусь в постель, смотрю в окно. Шторм к этому времени дошёл до наших мест. Дождь с неистовой силой застучал по крыше и окнам, ветер разбушевался ни на шутку, а небо стало таким чёрным, каким не было никогда прежде.
Под шум природы я начал погружаться в сон, как вдруг кто-то постучал в окно. Ничего не понимаю. Что это такое?! Ни лестницы, ни деревьев рядом с домом нет и взобраться сюда можно только со специальным оборудованием. Причём стук донёсся из соседней комнаты. Я испугался пуще прежнего. Птица? В столь поздний час?!
Не исключено, но всё же. Надо проверить. Звук удара был очень сильным. Захожу в комнату, одёргиваю шторы – ничего и никого. Два совпадения подряд – выглядит слишком уж нереалистично. По полу пошёл холодный воздух, в доме запахло свежестью. Странно, я ведь не открывал окно. Что за чертовщина?!
И когда я обернулся, то увидел, как из-за стены в проход вышла огромная тёмная фигура с оружием в руке. Как он сюда проник и что теперь делать – такие вопросы возникли в голове, когда я поспешил захлопнуть дверь в комнате. Намерения у него явно не добрые. Но как он смог залезть на такую высоту? Удар в дверь. Затем ещё один. И с каждым разом всё сильнее и мощнее.
Открываю окно и спешу вылезти наружу. Цепляюсь руками за раму и повисаю на мокрой стене. Дождь проникает в мою одежду, руки и лицо становятся влажными. Ничего не остаётся, как спрыгнуть вниз. Это единственный шанс, а дальше будет видно.
Но, к моему несчастью, я неудачно приземлился и вывихнул левую лодыжку. Да так, что она буквально вышла из сустава. Каким-то чудом я сам себе вправил её обратно, но идти, тем более бежать, уже не мог.
Превозмогая боль, я ждал появления в окне незнакомца или со стороны входа в дом. Господи, как же мне сейчас страшно. Минута, вторая. Дождь только усилился, но никто так и не появился. И позвать на помощь я никого не могу. И покинуть пределы территории тоже. Одежда уже вся промокла до нитки. По телу пробежала волна холодка. Мне кое-как удалось доползти до пристройки, где лежал садовый инвентарь. Я взял с собой большую палку и медленно побрёл в дом, чтобы разведать обстановку. Пришлось влезть через окно, которое к моему счастью, я не запер на замок, ведь входная дверь как раз-таки была заперта на ключ. Ели доковылял на второй этаж. Окно в спальне действительно было открыто настежь. На полу и подоконнике остались чёткие следы человека. Кто он, что он хотел – было немудрено понять. Вопрос – к чему весь этот спектакль? Я, вроде бы, никому не переходил дорогу; после того случая никого не обижал и встал на путь исправления. Одни это понимали, другие – нет и обходили стороной. Тем не менее, я всё ещё здесь.
   Бросив мокрую одежду в стирку, я отыскал в аптечке эластичный бинт и охлаждающую мазь. Помазал ей лодыжку и аккуратно перебинтовал. Переоделся в чистую одежду и уселся на кровать. Страх уже ушёл, ровно, как и адреналин. Нервы успокоились, ритм нормализовался, дыхание размеренное. А в голове стоял образ этого человека, что своими размерами внушал страх любому, кто его увидит. Да ещё и с холодным оружием в руке.
Когда я взглянул в окно на двор, то Солнце уже освещало всё вокруг своим прекрасным светом. Тучи разошлись, земля быстро согревалась, птицы пели на ветвях, а люди продолжали жить в привычном ритме жизни, даже не подозревая, через что мне пришлось пройти.
Бессонница больше не мучила меня, однако сильно болела голова. Я позавтракал, вышел во двор, чтобы закончить на участке кое-какие дела. Час работы длился невероятно долго. Бросив всё это, я заковылял обратно домой, чтобы вздремнуть.
   Ночью оставлю свет включённым. Все двери и окна закрываю на замок. С собой беру на всякий случай оружие для самообороны. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть. Но всегда просыпаюсь от любого постороннего звука – будь то скрип дерева, шелест листьев, проезжающая мимо машина, шум ветра, поскрёбывания коготками кошки или лай собак.
   На другую ночь всё повторилось. Только масштаб ужаса и хаоса возрос многократно. Все окна разом открылись. В дом влетел ветер, который трепал шторы и занавески, раскидывал и валял по полу любые предметы – от сувениров до книг и дисков; гремел дверями и створками шкафов и кухонного гарнитура. Я пытался закрыть окна, но неведомая дикая мощь отталкивала меня в сторону. Идти было невероятно тяжело и очень больно. Я чувствовал себя одиноким, брошенным и беспомощным парнем, над которым нависла беда и никто не может прийти на помощь.
Точно! А как же Ариэль?! Чёрт! Ведь ей нельзя приходить ко мне. Попробую позвонить ей на мобильный телефон. Не работает. Нет связи. Возможно, сильный ветер оборвал линии.
   Вдруг ветер резко стих. Как по взмаху волшебной палочки. Я смог вздохнуть полной грудью. Вокруг воцарился беспорядок, который придётся убирать. На нижнем этаже разбросана посуда, свернулись ковры, валяются овощи и фрукты. За окном сгущались краски. Тусклый свет Солнца теперь пробивался сквозь сумерки и густой туман, окутавший всё вокруг дома. И такой плотный, что в пределах пары метров не разглядеть даже дерева.
Звук скрипучего пола заставил меня замереть. Шаг, другой, третий. Волнение и ужас сковали по рукам и ногам. Неизвестный, как ни в чём небывало, снова проник в жилище и теперь расхаживает по нему, как у себя дома.
Боль в ноге отзывалась адскими воплями по всему телу, ведь я не заметил перед собой что-то круглое. Наступил на него и упал на холодный пол. Шаги наверху замерли, я стонал и держался за лодыжку, пытаясь хоть чуть-чуть расшевелить её. Она увеличилась в размерах и каждое движение отзывалось хуже и тяжелее предыдущего.
Всё смешалось в голове, чувства затупились, я попросту не мог сообразить, что делать дальше. Ты словно один на этом свете. Только ты и твои страхи.
Больше всего пугала тишина, однако я знал, что некто находится здесь, на втором этаже, у него есть оружие и он пришёл за мной.
Шаг, ещё и ещё. Теперь он спускается вниз. Его шаги становятся всё громче и громче, страшнее и опаснее.
Я забился в угол, взял в руку нож и дрожал, как жёлтый лист на тонкой ветке. Дрожал и ждал. Ждал и молился. Молился любому, кто бы мог услышать мои молитвы. Надеялся, что они возымеют эффект, кто-нибудь придёт и спасёт меня, поможет, подаст мне руку.
   И ко мне подошёл полицейский. Он посветил фонариком в глаза – зрачок не реагировал. Молодой человек сидел на холодном полу, покачивался взад и вперёд и нервно шевелил губами. Отдалённо это напоминало пустую и невнятную болтовню. Парень так сильно сжался калачиком, что рассоединить руки было невозможно.
- Ну, что он?! – Спросил один офицер другого. – Совсем худо?
- Да здесь уже всё! – С долей иронии ответил второй. – Пациент безнадёжен. Пусть с ним врачи и психологи работают. Позвони им – пусть пришлют машину.
- Хорошо. Ты видел какой он устроил тут беспорядок?
- Ещё бы! Посиди столько времени взаперти. Самому можно рехнуться. Весь дом перевернул с ног на голову. Молодую девчонку чуть до сумасшествия не довёл. Соседей кошмарил. Всех успел достать. Теперь я понимаю того мужчину, который пытался с ним поговорить. Лучше на словах, а тот за палку взялся. Тоже со своими тараканами в голове. А мог бы словить пулю – всё-таки проникновение на частную территорию. Хорошо ещё, что мы вовремя успели приехать. Иначе, неизвестно чем бы это могло обернуться. Хотя и обернулось. Теперь сидит и бормочет бог знает что. Кстати, ты его допросил?!
- Сделаю звонок и сразу к нему. Он сейчас у себя дома.
- Отлично. А я пока занесу это в протокол. Так что, попал ты, парень. Молодец тот, кто придумал такие браслеты. Очень удобно. А если мы найдём в доме запрещённые вещества, то ты надолго отправишься в тюрьму. А уж там тебя точно перевоспитают.
   Но парень не слушал полицейского. Он только пошатывался взад и вперёд, бормоча что-то себе под нос.

4.

   Я видел Смерть. Множество раз – каждый день, каждый час. Она ходила за мной по пятам, шептала мне свистом пуль и взрывом бомб, трогала холодной рукой; я чувствовал её дыхание. Этот поток не прекращался. Он с самого рождения был на равных с ангелом, что бережно оберегал меня. Две силы, что боролись за свои идеалы, а я мог выбрать одну сторону и пойти за ней.
   Одна из них – хранитель моей жизни, уводящая от без и проблем. А другая – та, что пытается забрать у меня всё, чем я дорожу. И есть в жизни только одно место, где всё это происходит одновременно, идя по судьбам молодых мужчин. Место, где ломаются характер и показывается зверское нутро, ломаются кости и перемалывается плоть, рушатся города и земля смешивается с кровью. И название этому месту – ВОЙНА.
   В ушах стоял звон от бесконечных криков и взрывов. Вся форма, руки и лицо пропитаны порохом и испачканы землёй. Я крепко держу винтовку, каска и вещмешок уже не кажутся такими тяжёлыми. Для многих солдат окоп стал братской могилой. Я вижу их лица. Вижу их остывшие тела, вижу ужас, застывший во взгляде. И помню, как мгновением ранее они смеялись и шутили, как обсуждали что будут делать, когда вернуться на гражданку.
Помню, как Франко говорил, что первым делом придёт просить руки и сердца к родителям девушки, на которой хочет жениться.
Как Эдвард, лучший снайпер подразделения, отправится в деревню к родителям пахать и сеять пшеницу в полях. Как Лука, великолепный виртуоз, возобновит игру на фортепиано и станет великим музыкантом и проедется по всему миру с гастролями с симфоническим оркестром. А когда очередь дошла до меня, я помолчал минуту, ведь я не знал, что им сказать. Родных и близких у меня нет, нет и любимой девушки. Я был сиротой, вся жизнь складывалась совсем не так как этого хотелось мне. Лишь однажды мне улыбнулась удача и я решил воплотить её в жизнь. Но правительство объявляет всеобщую мобилизацию. Соседнее государство вероломно напало на нас, нарушив подписанные договора, и мужчин в срочном порядке забирали на фронт.
   Моя мечта превратилась в пыль, не успев стать реальностью, умерев в полной тишине. Поэтому терять мне было нечего. Ни гроша за душой, ни друзей и близких – один на белом свете, оставленный на произвол судьбе, на съедение жизни. Поэтому я сразу записался в добровольцы одним из первых. В очереди таких же, как и я, было много молодых людей. Только единицы переговаривались между собой. Остальные просто не понимали, что творится, отчего в их взгляде читался ужас и непонимание. Каждый напряжённо и без лишних вопросов получал военную форму – сапоги, китель и брюки, вещмешок и тяжёлую каску, ремень и аптечку с медицинскими лекарствами. Инструктор объяснял, как правильно зашнуроваться, где оставить гражданскую одежду, на какой стороне располагается штык-нож и многие другие военные премудрости.
Времени для раздумий не было, соображать приходилось быстро, а выполнять ещё быстрее.
«Иначе, – говорил тогда нам инструктор, – враг сделает это за вас. Он опередит и нанесёт первым удар. А чтобы этого не произошло, вы должны на два шага опережать его. Делать всё скоро и вдумчиво. Вам ясно?!»
«Да, сэр!» - Отзывалось однотонным ором дружный ответ новобранцев. И по многим я видел, как из человека они с каждой секундой превращались в зверей, в машину для убийств себе подобных, в тех солдат, которые нужны государству. Но никто тогда не осознавал в полной мере что из себя представляет война, как она выглядит и каково её истинное лицо.
   Сержанты и прапорщики раздавали нам сумки с гранатами, магазины с патронами и винтовки Бердана, деревянные ящики с провизией и боеприпасами. Перед отправкой на фронт нас отправили на недельную подготовку, где обучали стрельбе, рытью окопов, метанию гранат и оказанию медицинской помощи, учили выживать и помогать раненным товарищам.
Дикие условия и суровый нрав командиров сделали своё дело. Даже я чувствовал, как животная сила просыпается во мне. Сам по себе я был добрым и учтивым молодым человеком, что всегда улыбается и помогает при случае, радуется любым мелочам жизни и хочет найти своё счастье, свой путь и пристанище. Но в те минуты ты не думаешь о чём-то светлом, красивом и приятном. В такие минуты ты хочешь тишины и покоя от постоянного ора старших офицеров, что стоят над тобой, и от шума пронизывающих ветер пуль; от частых силовых тренировок и марафона в полном обмундировании на десять километров. Мышцы становятся жёсткими и всё время болят, нервы напряжены до предела натянутых струн, а характер затачивается. Но это было лишь мгновением перед тем, как мы попадём в ад. Но даже здесь многие ломались и не выдерживали того, что им позволяла столь тонкая натура. Их могли ударить, накричать, не стеснялись сквернословить и запугивать военным трибуналом. Но даже столь жёсткие и вынужденные меры могли повлиять далеко не на всех.
   Неделя подошла к концу.
Утро понедельника было холодным. Огромная толпа солдат стояла на плацу, куда подъезжали грузовики. В колонне по двое молодые люди в полном обмундировании залезали в кузов и рассаживались на свободных местах. Рёв двигателя нарушал и без того напряжённую тишину. Только звериный взгляд, суровое выражение на лицах, умеренность в дыхании и биение сердца – все похожи друг на друга. Машина трогалась с места и уезжала по дороге туда, где шли боевые действия; где время не властно над тобой и идёт своим чередом. Мы едем туда, откуда есть только два пути – живым или инвалидом, или прямиком на тот свет.
   В кузове машины первое мгновение было тихо. Мы оглядывались друг на друга. Каждый был погружён в собственные мысли. Кто-то рассматривал форму, один делал записи в записной книжке, другой искал по карманам пачку сигарет и спички.
- Что ты ищешь?! – Спросил рядовой у того. Тот, не поднимая на него глаз и продолжая ощупывать карманы, ответил негромко:
- Сигареты. Я же помню, что положил их в карман. Неужели потерял?
- На, возьми мои! – Протянул пачку дешёвых сигарет и коробок спичек рядовой.
   Вот так слово за слово мы нарушили напряжённость и стали знакомиться друг с другом. Стало как-то полегче. Я почувствовал, что прилив общего настроения снял это напряжение между нами, что мы становимся братством – шутим, узнаём больше, помогаем по мелочам товарищу. У кого-то в большом свёртке нашлась еда, у рядового, сидевшего напротив меня, отыскалась бутылочка чудесного шнапса. Я ни разу не пробовал алкоголя и не стремился начинать употреблять столь дивный напиток в рационе. Но что-то внутри подсказывало, что именно сейчас это крайне необходимо.
Пятьдесят грамм вкусного и бодрящего шнапса помогли мне расслабиться, снять напряжение и барьеры между солдатами. Мне стало так хорошо и легко, даже мысль о том, что мы едем на смерть, ушла на второй план. Бросило в жар, я почувствовал непринуждённость в общении и даже начал шутить, вспомнив парочку старых анекдотов и историй. А когда мне ещё предложили выкурить хорошую немецкую сигарету, то волны удовольствия одна за другой пронизывали тело, раз за разом поднимая чувство эйфории и особого удовольствия. На мгновение я даже не ощущал собственных ног от столь расслабляющего эффекта, а всё вокруг сделалось чуточку смазанным и плавающим в глазах. В желудке с момента восхождения Солнца кроме слюны ничего не было. Поэтому всё это возымело на меня такое действие.
«Теперь я понимаю, почему люди тянутся к запретным плодам». – Подумалось мне в ту же минуту. А по приезду начался ад…

   В окопе, где мы держали рубежи, попала бомба. Осколки, ошмётки земли и дерева разлетелись во все стороны. Гул, огонь и страх накрыли с головы до пят. Я оглядывался и видел только трупы убиенных солдат, чья жизнь оборвалась в долю секунды. Те, с кем они делили хлеб и последний патрон, с кем стояли плечом к плечу и давали отпор наступавшему врагу. И теперь их нет.
Мне чудом удалось выжить. Один из рядовых принял на себя весь удар в момент падения бомбы. Я кое-как выбрался из-под тела рядового и старался поймать ртом воздух, пусть и пропитанный порохом. В ушах стоит гул и писк. Ничего не слышно. Поднимаюсь на ноги. Оглядываюсь. Все лежат на изрытой земле. Пытаюсь отыскать хоть одного выжившего – все погибли. Оружие за спину, снимаю вещмешок на время, достаю из аптечки бутыль спирта и бинт. Обо что-то во время падения я разодрал руку. Кровь в сумасшедшем темпе сочилась наружу. Бутылкой чистой воды я промыл рану от земли, обработал её вокруг пахучей жидкостью и перемотал. Сложил всё по местам и побежал вдоль стен окопа в южном направлении в сторону землянки, где располагался штаб. Однако по месту прибытия я обнаружил только руины и трупы сослуживцев.
Побежал дальше. Кричу, пытаюсь найти хоть одну живую душу. Но никого нет. Остальные, видимо, получили приказ и перебазировались на север. И я решил пойти вслед за ними. И, если есть на свете ад, то это то самое место…

   Я замер на месте. Кажется, я слышал чьи-то шаги. Свои?! Или враг? Никак не разобрать с какой стороны они доносятся. Вокруг сплошной едкий дым, плывущий над поверхностью изрытой пулями и снарядами земли. Такой густой, что не видно ни Солнца, ни неба. Я слышу чьи-то стоны. Но где они?! Меня окружают одни трупы молодых и амбициозных солдат, храбро сражавшихся за страну, за свои идеалы и убеждения. Молодые, красивые, полные сил и здоровья. Но теперь их сердца не бьются, их лица застыли в предсмертной агонии, в их руках гранаты и ружья. Не все из них успели ощутить запах и вкус пороха, свежей и душистой махорки, вдохнуть приятный и ароматный запах луговых цветов.
Смерть отмерила каждой приставленной душе отведённое ему время. Их молодая кровь на моей одежде и коже, ею пропитан каждый дюйм земли, каждый патрон, каждый брусок, каждая частица всего, что можно увидеть глазами. Они навсегда останутся молодыми солдатами…
Стоны. Откуда они доносятся? Это кто-то из наших. Нет, стоп. Я отчётливо слышу чьи-то голоса. То ли на немецком, то ли на французском языке. Враг?! Похоже. Что они делают?
   Всматриваюсь вдаль. Сквозь непроглядную пелену дыма вслушиваюсь в каждый шорох, каждый звук, любое движение с противоположенной стороны окопа. Появились силуэты – один, второй, третий, ещё и ещё. Словно призраки, пришедшие из небытия, шли в мою сторону. Ещё никогда до этого мне не было столь жутко. Тени становились всё более чёткими, большими, пугающими. С каждым шагом вражеских сапог моё сердце замерло, удары становились ели слышимы, а глаза искали место, чтобы спрятаться от их глаз, от их холодных пуль.
Я медленно отступаю назад. Но под ногами что-то мягкое, неподвижное, неживое. Ноги запутались в теле убиенного солдата, я с тяжёлым грохотом падаю на спину, выронив ружьё. Отчётливо слышу вражескую речь. Кажется, меня засекли. Господи, что мне делать?! Мозг будто сам нашёл решение и дал команду рукам действовать незамедлительно. Я схватил тело почившего солдата и накрылся им, словно толстым и тёплым покрывалом. Стало тяжело дышать, мышцы напряглись, грудную клетку будто передавило солдатскими ремнями. Шевелиться теперь нельзя, даже говорить, даже думать. Остаётся только замереть на месте, закрыть глаза и молиться, чтобы меня не заметили, и враг прошёл мимо.
   Солдаты вражеской армии подходили к каждому трупу на поле боя и втыкали в их грудь железные штыки, дабы окончательно добить тех, кто, возможно, лежит без сознания или тяжело ранен. Не пропускали никого. Сталь молниеносно прошивала солдатскую форму, разрезала плоть и добиралась до сердца. Достаточно лишь секунды. Они шли вперёд по выжженной земле, пропахшей кровью и порохом, говорили на своём языке, смеялись и наслаждались тем, что происходит. А я пытался сосредоточиться, быть неслышимым и невидимым. Будто меня здесь нет. Я дышал через раз и молился, чтобы опасность миновала меня. Но на мгновение…
Враг остановился рядом со мной. Я оцепенел. Не дышал, не шевелился, даже не думал. Жизнь, словно дуновение ветра, пронеслась мимо меня. Я находился между молотом и наковальней, пропитанный всей этой грязью и ужасом, впитавший всё до последней капли.
Вражеский солдат что-то произнёс на родном языке. Затем замахнулся и пронзил тело молодого человека штыком, да с такой силой, что кончик острия, пробив грудь, достал до меня, расцарапав мне кожу. Но я молчал. Терпел и молчал.
   Вдалеке послышались выстрелы. Неужто это свои?! Сержант приказал солдатам сгруппироваться и бежать в сторону, где они заприметили врага. Тишина вновь разразилась от шума быстрых пуль и осколочных гранат. Но я продолжал лежать на холодной и сырой земле. Каждая минута, проведённая тут, длилась невероятно долго. Каждая пуля или взрыв около меня напоминало мне о том, что смерть здесь и никуда не ушла. Каждый шорох либо звук подсказывали, чтобы я не шевелился и ждал. Молча ждал момента, когда тишина снова придёт в эти места.
Когда палило жгучее Солнце, я лежал неподвижно. Когда шёл проливной дождь и выл холодный ветер – я лежал. Когда мимо проходил враг и земля продолжала содрогаться от вражеских сапог и военной техники – я лежал. Мысли были только о том, как сохранить собственную шкуру и утолить чувство голода. В животе битый час, не переставая, урчало. Несколько раз мне пришлось сходить под себя, дабы не навлечь беду. Но я продолжал ждать. Молиться и ждать…



17 Июня – 24 Октября, 2025 год.