Мемуары моей мамы о Великой Отечественной Войне

Когда началась война, мама училась в Ташкентском педагогическом институте. Вскоре в Ташкент хлынули потоки беженцев - евреев и не евреев. Евреи спасались в Ташкенте от уничтожения. А не евреи были, в основном, дезертиры, и те, у кого в семье были сыновья, которым грозил призыв, и которых родственники пытались укрыть от призыва в Средней Азии. Вот они-то и стали на каждом углу кричать, что все жиды воевать не хотят и укрываются в Ташкенте. Мама все это переносить не могла и пошла в военкомат и подала заявление, чтобы ее отправили на фронт. В военкомате работал ее родственник, который сказал ей: "Клара, что ты сюда пришла? Ты думаешь на фронте пирогами кормят?" Но мама настояла, и ее призвали. Но на фронт она сразу не попала. Призванных девушек-добровольцев направили в Одесскую школу пилотов, эвакуированную во Фрунзе. Там они должны были заменить офицеров, работу которых могли выполнять женщины. А офицеров должны были отправить на фронт, как только они передадут свои дела солдаткам. Мама попала в отдел ГСМ (горюче-смазочных материалов). Офицер показал ей как писать заявки на бензин и отбыл на фронт.  Мама стала писать заявки. Но бензина не было и его не присылали. Курсанты почти не летали. Их выпускали практически не обученными и они гибли в первых же вылетах на фронте.

Потери Красной Армии росли и нужны были всё новые пополнения мужчин. Поэтому было принято решение отправить зенитчиков на фронт, а их заменить женщинами. Всех девушек-добровольцев, выполнявших канцелярскую работу в школе пилотов отправили в Красноводск учиться зенитной артиллерии. Их в школе пилотов заменили женщины гражданские из местного населения.

Обучившись зенитному делу, маму отправили в Куйбышев, где формировались части для отправки на фронт. Её зенитный полк был отправлен под Мурманск, который немцы нещадно бомбили, так как через него шли поставки по Ленд-Лизу.

Они прибыли на место покрытое полуметровым слоем мха перемежавшегося с огромными валунами. Валуны лежали так тесно, что негде было поставить зенитку. Сначала надо было очистить местность от валунов и мха. Нечего было и думать о рытье землянок до того как зенитки установлены. А где же спать и все остальное? Проворный командир батареи (единственный мужчина в батарее) в первый же день достал где-то палатки. Говорили, что он украл их у моряков. В этих палатках все и спали не раздеваясь, в том, в чем работали днем.

Выкорчевывание валунов выполняли так: обвязывали валун канатом и вся батарея тянула этот канат, пока валун не вылезал из земли.

Выяснилось также, что поблизости нет ни ручьев ни озер и воду достать негде. Ее стали привозить раз в день и давать каждому всего лишь одну флягу воды на всё - на питьё, умывание и т.п. Этого было абсолютно недостаточно. Поэтому стали собирать росу.

В конце-концов местность была очищена от валунов и мха, зенитки установлены, а землянки вырыты. Началось боевое дежурство.

Однажды батарея сбила немецкого аса. Его взяли в плен и он сказал, что воюет с 1940 года и это первый раз, что его сбили. Он попросил показать ему, кто его сбил. А сбила его невысокая веснушчатая деревенская девушка. Построили батарею. Привели пленного. Он смутился. И когда командир батареи скомандовал: "Такая-то, два шага вперед", и вышла эта девушка, немец покраснел как рак.

К осени 1944 года фронт продвинулся так далеко на запад, что бомбежки Мурманска прекратились. Их полк был расформирован и мама попала в другой зенитный полк, который сопровождал эшелоны с боевой техникой и личным составом, направляемых на запад. Впереди и сзади эшелона цепляли платформы с зенитными пулеметами.

Однажды у мамы случился приступ апендицита и она была снята с эшелона и направлена в госпиталь. После выписки ее направили в другую часть, формируемую из военнослужащих, отставших от своих частей. Эта часть находилась в городе Тутаев (бывший Борисоглебск) - один из городов золотого кольца России.

Война подходила к концу. Часть ничем не занималась, кроме сельхоз работ. Однажды маму вызвали в клуб. "Ты играешь на скрипке?" - спросили её. Мама подтвердила. "А петь можешь?"  "Могу," - ответила мама. "Мы формируем армейский ансамбль", - пояснили ей. Маму приняли в ансамбль, где она пела, играла на скрипке, и играла в спектаклях по Чехову.
 
9 Мая мама встретила в Тутаеве. Было всеобщее ликование. На вечер в клубе объявили танцы. Мама пришла с подругой Зоей и встали у стены. Пришел их знакомый офицер, Николай, с каким-то незнакомым офицером похожим на казака. У него был чуб как у казака и все такое. Когда Николай с казаком подошли к ним, Зоя неожиданно спросила казака: "Ты кто по национальности?" И не дожидаясь ответа сказала: "А вот Клара - еврейка". Казак пригласил маму на танец. Выяснилось, что он вовсе не казак, а еврей.

Они стали встречаться и вскоре отец сделал маме предложение. Для того, чтобы заключить брак, надо было получить разрешение от маминого командира полка, полковника Москвина. Договорились, что они к нему пойдут. Но Москвин, который был бывший царский офицер, опередил события. Он вызвал маму и сказал: "Я видел к тебе приходит один офицер. Он хочет на тебе жениться?" Мама подтвердила. "Ну так приходите", - сказал он. Они пришли и полковник Москвин дал разрешение на брак.

Тем временем офицерам сообщили, что формируемые в Тутаеве части поедут на Дальний Восток воевать с Японией. Отец сообщил об этом маме.

Ехали на Дальний Восток тремя эшелонами. Мама в первом, папа в последнем. Ехали целый месяц.

По завершении войны с Японией, мама была демобилизована 27 Сентября 1945 года.