Путь воров

Это слово - так же, как слово “мигрант” - имеет некий негативный общественный привкус - за которым скрывается осаждение. Но  на самом деле, нездоровый интерес и даже зависть (то же и со словом “маньяк”... а уж что там говорить  о политике - в России то же самое связано со словом “Запад”).   
Криминальный мир - покрыт некой дымкой слов и ожиданий. С ним связана блатная культура, шансон, АУЕ. 
Между тем, значит ли это, что у нас есть язык для его выражения?   
Если смотреть на него как бы не изнутри. 
И в то же время, не осуждая его с каких-то внешних с позиций закона? 
Есть ли у нас этот язык? 
 
1. Бегство из детдома 
 
На дворе был 13 год.
13--летний Дима - бежит из детдома.   
Дело происходит в Карелии. 
Конечно, - весной, а не зимой.
Его бьют, он оказался внизу иерархии, и воспитатели уже не могут его  защитить. 
Его организм напряжен днем и ночью. 
Он сильный высокий блондин. 
Но сила уже не помогает. 
Многие в такой ситуации дожидаются весны. 
Воспитатели и директоры уже не особо таких ищут. 
“Погода шепчет”. 
Хорошо, что Карелия - регион не до конца освоенный в плане городов и связи (в отличие от соседней Ленинградской области), местами - “дикий”. 
Дима скитается, как правило, - один.
Быстро привыкает к волкам. 
Пьет в озерах и ручьях. 
Карелия предстает перед ним как место - в котором он и родился. 
Высокие сосны и холмы.
Тебе кажется, что ты идешь рядом с ними вровень.
Что ты тоже молодая сосна.   
Мраморные карьеры.
Дзоты линии Маннергейма (в которых он ночует, воображая себя советским или финским воином). 
Озеры - как отдельный вид искусства. 
А когда придет лето -  все будет усыпано черникой, грибами.
Но весной ничего нет.
Так что он голоден.   
И вынужден воровать.
Вор.
Вор.
Он берет чужое. 
Хлеб и сало.
Осудим ли мы его за это?
Если он с детства в интернате? 
И не знает своих родителей. 
 
2. Наташа 
 
Вот тогда он и знакомился с ней.
Она тоже бежала из своего детдома. 
Ей тоже было 13. 
Красивая брюнетка. 
С сильным и высоким телом.
Но она тоже не смогла выжить в жесткой иерархии девочек.
И тоже спала по ночам,  - боясь нападения и унижения. 
Ее тоже освободила весна. 
Ходила под соснам, дзотам, озерам. 
И  понимала, - что лес еще не кормит. 
И вот - она ворует на заправке. 
И видит его.
Так и начинается их странная жизнь. 
Они ходят вместе. 
А еще - спят вместе.
Ведь еще холодно. 
Согреваются.
С весной просыпается и их организмы. 
 
3. Парник 
 
Это был огромный парник - для производства. 
Он был их эдемом. 
Они нашли его в мае. 
Когда в нем уже немного выросли огурцы. 
Сторожу они дали бутылку водки  - и он их пустил и даже ушел к себе домой.
Каждое утро они проспались и ели плоды.
Запах огурцов сливался у него с запахом ее волос и губ. 
Они уже полноценно занимались сексом. 
Словно их “дом” - к этому сподвиг.
Как же хорошо было днем идти по небольшому местному рынку - и красть хлеб, семечки, пиво, колбасу, сигареты. 
И оставаться незамеченными. 
Мир им враждебен?
Или, скорее - они просто чувствуют свою чуждость ему.
Хотя педагоги скажут,  - что речь идет о лени и нежелании трудится.   
Но зачем тогда насиловать их волю и жизнь в детдомах?   
Это вечный вопрос о природе человека (так же, как и с коммунизмом). 
Люди им враги, но не вещи.
Они по-детски верят, что сворованное - состоит в кровной связи с ними. 
Что упаковка хлеба так и ждала, - что они ее возьмут. 
В их душе вечный вопрос (и вот здесь они уже вполне взрослые), пусть они и не в силах высказать, из-за своей неграмотности, - почему в “раю сосен” люди создали такое - как  детдома? 
Они созданы для детей...
Но во что они их превратили?   
В руины человека. 
Так что потом его невозможно снова воссоздать. 
 
4. Дима и Наташа в колониях для несовершеннолетних 
 
 
Ясно, что их поймали. 
И вот они сидели свой первый срок.
Само название уже пугало. 
Как и то, что они были “гендерными”. 
Только юноши.
И только девушки. 
Однополость наказания. 
(Да еще и в стране, - где любят говорить о разнополости брака, в отличие от Запада).
Оба они трудились, выполняли норму и старались не очень “погружаться” в местную борьбу, в “блатную” иерархию.
Потому что им - в отличие от многих, - было что вспомнить.
Теплица.   
Рай огурцов и любви.
Теплица. 
 
5. Получение квартир 
 
Неудивительно, что они вышли по УДО очень быстро - там ведь были и убийцы. 
В этот момент им и было уже 18.
Государство - как сиротам - дало им по большой квартире, в пригороде столицы региона Петрозаводска.   
Это был красивый город, основанным еще Петром. С Онежской набережной и историческим кварталом. 
Так они искренне пытались “стать частью”. 
Наташа жила с ним в этой квартире (свою она с годами могла продать  и купить им “двушку”). 
Соцработники, которые их вели, особенно женщина лет 50-ти, выглядящая немного “безлико”, но относившая к ним с реальной заботой,  - поднимая тост на новоселье, желала им - чтобы они были счастливы, стали полноценными членами общества, не скололись и не спились, не “загнали” свое жилье.   
 
6. Работа   
 
И  вот они оба работают на огромном лесообрабатывающем заводе.
Ведь половина республики этим  занимается. 
Они делали то же и в колонии. 
Так что учиться и не пришлось.
Они уже  заняли довольно специализированные места. 
Дима валит те самые сосны на новом пильном аппарате.      
А Таня - вообще быстро стала диспетчером цеха.   
 
Курорты за ними следят, пусть и мягко. 
Им удалось - уговорить начальство закрыть глаза на то, что те “сидели”. 
 
Зарплата у обоих высокая (бизнесмены могут быть наглыми, - но все же они не хотят  лишний раз связывается с “официальными сиротами”, чтобы не  было скандала). 
Они чувствовали, что их уважают и начальство, и коллеги - пусть оно и было не до конца искренним.   
С ними разговаривали, но без большого желания и не хотели реально пускать их в свою, пусть и не самую благополучную, но “законную” жизнь. 
Во дворе своего дома они всегда были одни. 
Может, с годами это бы прошло...
Особенно, если бы у них были дети? 
 
Через год они и правда уже жили в “двушке”.
На этом новоселье кураторы уже шутили:
• Вы производите пиломатериалы. А могли бы еще и детей!   
Замкнутый цикл жизни и работы.
Они были не против, но пока получилось лишь любить.
 
Но им все чаще казалось, что это не они.
А просто - “граждане”, “россияне”, обладатели паспорта, предмет отчета социальных служб.
И все чаще им обоим снилась... 
Теплица.
В которой они познавали любовь земли - в виде огурцов.
И друг друга. 
Были свободными. 
 
Не свелось ли все всего лишь к их еще подростковому желанию - угодить взрослым? 
Быть хорошими? 
Играть в них? 
И тем сильнее тяга к документам - которые все “подтверждают”, делают материальным, зримым, и которых у них не было вообще после побега из детдомов?
Паспорт, трудовая книжка, сертификаты собственности, потом будет и ЗАГс. 
Документы - это фетиши для системы, особенно нашей. 
(Все воры на Руси были “безпачпортными”, это было их традицией.)
Но они как-то без них жили. 
А теперь притворялись, что - не могут. 
Угождая кому-то неведомому, анонимному, отождествляя его с собой.   
 
7. Вторая любовь 
 
Они сами не заметили, как прожили в этой “анонимности” 5 лет. 
Им было по 22 - когда они продали свою  многострадальную “двушку” и ушли с завода.
Кураторы уже ничего сделать не могли, и следить тоже (они тоже стали для них частью системы). 
И говорили им, - чтобы они были благоразумными с такой суммой. Она была у них на счете в банке. Единственные документы, который они сохранили - паспорта. И еще небольшая сумма наличными. 
Они реально ушли к теплице. 
Блин, думали они, а ведь прошло 10 лет. 
Она уже сгнила (для “производства огурцов” построили другие).   
Но это их совсем не расстроило.
И вот они шли по лесу. 
Вторая любовь.
Это их любовь, - но выросшая и ставшая совсем взрослой. 
Этот опыт был очень мощным.
Так они плакали и познавали Бога. 
В себе и в другом.
И чувствовали, - что это в их жизни ненадолго.
Можно ли было ее познать, - живя в городе, работая на заводе, под глазами куратора - пусть они и желают тебе добра. 
Вторая любовь.
Ведь с этим человеком ты был с момента, когда у тебя уже кончалось детство. 
 
8. Сосны 
 
Они стояли рядом с тобой.
Словно шли куда-то. 
Они были песней земли к небу.
Которую ты слышал, стоя в майском лесу. 
Спешить никуда уже не надо.
Ты можешь лечь вдвоем на хвою. 
И лежать.
И целоваться.
Находя грибы.   
Небо лишь виднеется наверху, среди пушистых веток. 
Небо лишь виднеется наверху, среди пушистых веток. 
Ты становишься  частью земли, - что смотрит на небо.
Частью ее песнопения - наряду со мхом и соснами.
 
9. Старик в доме 
 
Они быстро его нашли.
Дом стоял вдали от деревень.
Он был егерем.   
Но он не был “слабее” своего леса. 
Лет 50, седой (поэтому они его так и прозвали - словно в кино), высокий и сильный. 
У него был огромный огород, с которого он питался, хотя была и зарплата, а еще большой 3-этажный дом. 
Дом был не то чтобы был богатым, - но очень удобным и красивым.   
Чтобы все это объяснить, - почему он, например, не пил, - нужно понять, что он был финном-протестантом. Финны уже давно слились со славянами. Но Реформация сделала их немного другими. Более рациональными в повседневной жизни. И в конечном итоге, более доброжелательными.   
Хотя старик и не был таким уж фанатом, но они потом нашли у него Библию и молитвослов. И он ходил по воскресеньям в финскую церковь. 
Вот какой нужно иметь дом. 
А не то, что нам дали. 
Они хотели у него пожить и сразу заплатили большую сумму вперед. 
Сначала он испугался (хотя и в меру). 
Он решил, что они ограбившие кого-нибудь бежавшие зэки.   
Но когда он навел справки и все узнал от тех самых кураторов, - то принял их уже без колебаний.   
Хотя он вернул им часть суммы. 
Он вспомнил о библейском гостеприимстве Авраама, который принял трех ангелов. 
А явилась ему Троица.   
Они и правда были молодыми и чистыми. 
Пусть он и  представлял себе их прошлое, но - как же здесь разберешься с виной. 
Чья она?
Их родителей?
Или всего общества?    
Хотя ясно, что и они уже были в ответе за себя.
А с другой стороны, - и в свои 22, они все те же “детдомовцы”, те же сироты.   
 
И ведь старик здесь живет один, а из людей видит лишь браконьеров и редких прихожан в церкви, да продавцов в магазине.
Бог их послал.   
Они быстро наполнили его дом и огород своим присутствием, своей любовью, наивными словами и мечтами. 
Они все здесь обновили.
И он имел мудрость не сопротивляться. 
Бог не только в его душе и в природе, но и в них.   
Хотя это и не значит, что их не нужно чему-то учить и воспитывать “внешним правилам”.
Вот в такой кооперации они и жили.
 
10. Первое время в тюрьме 
 
Они прожили так - не больше двух лет.
Самое интересное, что они родили довольно здорового мальчика.   
Он потом так и остался со стариком. 
А они предсказуемо убежали и снова слонялись.
Потому что еще с детдома привыкли бродяжничать. 
Для них это была изначальная форма бытия, свободы. 
Теперь уже и от того, что они могли назвать своим счастьем и своим домом (в отличие от завода и городской квартиры). 
Плача и испытывая чувство вины... 
Так что он уже не удивился, когда узнал - что их обоих посадили в колонию общего режима. 
“Дело” было непонятным. 
Некие бывшие зэки напали с ножами на Диму и Наташу - потому что у тех было много денег (это была сумма после продажи квартиры). 
И вот они оба - поскольку были очень гневливыми, - убивают на месте трех человек.
На суде они говорили о самообороне. 
Но свидетелей не было.   
И ясно, что убитые и сами убийцами. 
Им дают по 10 лет.   
 
Они в колонии. 
Уже как взрослые. 
Они могут этим гордиться? 
Странно, почему именно здесь они чувствуют себя на месте? А вот в доме среди сосен и рядом со своим ребенком - нет.   
Они привыкли к несвободе еще с детдома. 
Им казалось, что они там родились. 
Это общество, система - лицемерит, когда якобы заботится о них.
И  лишь старик, сосны, их сын - не лицемерили.   
Но здесь они уже сами сплоховали, рок, судьба... 
 
Им обоим по 25 лет. 
Они оба делают наколки о воле.   
Воля.
Воля.
Стена тюрьмы и мечта. 
Здесь сидели до тебя и будут сидеть и мечтать после.   
В этом абсурде и заключается жизнь человека.
Для таких людей именно здесь - родное место. 
 
Но сначала это выражается в полном подчинении. 
Диму насилуют, делают “петухом”. 
Как это соотнести с “теплицей”, а тем более с соснами, стариком и ребенком. 
А никак.   
То же самое и с Наташей. 
Ее насилует начальник лагеря, а потом и другие зэчки. 
Она должна  всем угождать - своим телом, руками и просто своим трудом. 
Вот так они поплатились за свой взрывы гнева и вечную тягу к скитанию. 
 
11. Второе время в тюрьме 
 
Но ведь они детдомовские, они оба из стали? 
Они привыкли выживать уже чуть ли еще в утробе. 
И вот уже два года спустя они оба в своих колониях стали, наоборот, доминировать. 
Дима уже сам “опускал” новых зэков.
Заставлял всех на себя работать.
Стена и образ “воли” стали для него уже другими.   
Да, он тосковал, и пел песни, но не стало ли это ритуалом, кто знает - сможет ли он там прожить (так он уже становился частью “цикла уголовника”). 
То же самое и она.
Она стала “маткой” для всех прибывающих “сучек”, которые ее ублажали. 
И воля тоже становилась уже слишком непонятной, вызывала испуг.   
(Это было чем-то похоже на чувства и выбор белой эмиграции в отношении родины.)   
 
12. Воспоминания?   
 
О теплице и любви в ней двух подростков.   
О соснах, ребенке и старике в доме. 
Они никогда днем об этом не думали. 
И на его письма не отвечали. 
И лишь друг другу - изредка, короткие “малявы” на тюремном языке.
 
Но со своими снами они ничего сделать не могли.
Там они погружались в океан света, нежности, скрип сосен, в лепет сына и заботу о нем старика.    
Это стало для них молитвой. 
Другие зэки, - которых привыкли их бояться (как раньше боялись они) - об этом не подозревали.
 
13. Возвращение 
 
Через 10 лет они вышли. 
Долго искали дом, на радостях - были пьяными и обкуренными.   
А когда нашли... то дом запылал от брошенной ими спички. 
Вместе с их сыном и стариком.
Они кричали друг другу: 
• Супер горит! Знатный пожар! Заеб...тельский!   
Когда же они через два дня протрезвели - то хотели повеситься на высоких соснах или утопиться в чистых холодных озерах. 
Но полиция их легко задержала. 
 
14. “Органичные” зэки 
 
И они “сели” еще на 10 лет. 
И вот теперь их уже не подчиняли, но и они не “доминировали”.
И Дима, и Наташа -  как бы держались в тени.   
Люди-тени. 
Органичные зэки.
Таких даже не сразу замечаешь. 
Но именно они - самые опытные. 
Они сливаются с толпой, с заводом, с камерами и дворами для прогулок.
Никого не били. 
С другой стороны, они делали это не из добра. 
А просто от равнодушия.
 
Я просто мотаю свой срок. 
Мне не нужно вашего интереса ко мне. 
 
Они жили - кушая, работая, ходя в туалет, мастурбируя. 
Жили как животные - и знали это. 
Вот так они - в колониях и тюрьмах - развивались как личности.
Они были за высокой стеной своего эго. 
Но при этом и не посягая на других   
Ведь именно это и совершили на воле. 
Мало кто знал, что они - все-таки, - в глубине души помнили обо всем и каялись потихоньку. 
В первый же срок они слишком во всем “присутствовали”, и в унижении, и в своей мести.   
 
15. Дима и Наташа в 50 лет 
 
Мало кто такому верит. 
Но они вышли и после второго срока. 
Бог дал им жизнь и трезвое сознание. 
И вот мы их видим - в доме в Карелии.
Таком же огромном.
Который они построили сами.   
И они живут там с тремя усыновленными детьми. 
Они честно рассказывают им всю свою жизнь. 
И немного учат в одном колледже (ПТУ)  - строить новые загородные дома. 
Из дерева и камня.
Конечно, своих приемных - в первую очередь. 
 
Они знают, что не подожгут его. 
Потому что “мотор” их организмов кончился?
Да и по фигу.
 
Когда же их дети подросли до 13 лет...
То тоже захотели бежать.
Но не стали.   
Зачем покидать родителей, да еще и в таком доме?   
Так цикл “детдом-свобода” - все-таки, был остановлен. 
Дима и Наташа оправдали свою часто очень диковатую, “неровную” жизнь.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
7-11 апреля 2026 года,
Петербург