Иногда один научный опыт делает больше, чем десятки толстых трактатов. Он не просто добавляет новую деталь к уже известному, а сдвигает сам способ понимания явления. Именно таким оказался эксперимент, проведённый в 1963 году Ричардом Хелдом и Аланом Хейном. Внешне он был прост. По сути же он оказался одним из тех редких опытов, после которых прежняя картина мира начинает трещать по швам.
Двух котят поместили в специальную установку. Один из них двигался сам. Он шёл, поворачивался, выбирал направление, то есть был активным участником собственного зрительного опыта. Второго котёнка перемещали рядом пассивно. Он видел почти тот же самый мир, те же световые соотношения, те же контуры, те же предметы. На первый взгляд могло показаться, что оба получают одинаковый зрительный материал и, следовательно, должны прийти к одному и тому же результату.
Но результат оказался иным.
Котёнок, который двигался сам, развил полноценное зрительно-направляемое поведение. Второй, несмотря на сходный поток зрительных впечатлений, этого не сделал в той же мере. И в этом заключался настоящий удар по наивному представлению о зрении как о простом накоплении картинок.
Оказалось, что видеть, в подлинном смысле этого слова, значит не только получать изображение. Видеть означает соотносить изображение с собственным действием. Зрение не складывается из одной лишь световой проекции на сетчатке. Оно строится там, где глаз встречается с движением, где восприятие соединяется с телом, где картина мира сверяется с усилием, направлением, поворотом, шагом, жестом, равновесием, координатой.
В этом и заключалась сила эксперимента. Он показал, что зрительная система развивается не как пассивный экран, а как живая функция организма. Недостаточно, чтобы в глаз поступал свет. Недостаточно, чтобы на сетчатке возникало изображение. Живому существу необходимо самому участвовать в собственном зрительном опыте. Только тогда между образом и действием возникает тот внутренний мостик, без которого видение остаётся неполным.
Это открытие меняет сам тон разговора о зрении.
Слишком долго глаз представляли почти как оптический прибор, а зрение как разновидность внутренней фотографии. В такой картине есть линза, есть изображение, есть мозг, который будто бы просто считывает готовый сигнал. Но живая природа устроена глубже. Зрение не сводится к оптике. Оно не живёт отдельно от движения. Оно не существует вне пространственной ориентации тела. Оно не формируется в неподвижном созерцании. Настоящее зрение рождается в сцеплении глаза, мышц, головы, тела, нервной системы и действия.
Когда существо само движется, пространство перестаёт быть плоской картинкой. Оно становится переживаемой реальностью. Предмет уже не просто виден, он достигается. Направление уже не просто замечается, оно выбирается. Расстояние уже не просто угадывается, оно проживается мышечно, телесно, координационно. Именно в этот момент зрение перестаёт быть пассивным восприятием и становится органом ориентировки в мире.
Отсюда вытекает вывод гораздо более широкий, чем может показаться сначала.
Если зрение развивается в единстве с движением, значит, его нельзя понимать как изолированную функцию одного лишь глаза. Зрение связано с поворотами головы, с работой шеи, с координацией рук, с положением тела, с равновесием, с двигательным откликом, с пространственным чувством. Оно связано не только с тем, что человек видит, но и с тем, как он входит в видимое пространство. Иначе говоря, зрение принадлежит не одному органу. Оно принадлежит всему живому организму.
Именно поэтому естествознание даёт здесь особенно важную оптику понимания. Оно требует видеть в зрении не абстракцию и не частную жалобу, а природный процесс. Свет, сетчатка, мышцы, нервные пути, двигательные акты, ориентировка, телесная активность, всё это части одного большого механизма. Причём механизма не механического, а живого, непрерывно самонастраивающегося, зависимого от условий существования и способа взаимодействия с миром.
Эксперимент с котятами важен именно потому, что возвращает зрение в живую природу. Он не позволяет думать о видении как о чём-то, что совершается само собой. Он заставляет признать: для полноценного развития зрительной функции необходима активная связь восприятия с движением. Там, где действие выключено, зрение теряет глубину своей организации. Там, где организм сам входит в пространство, зрительная система получает шанс развернуться во всей своей полноте.
Это один из тех опытов, после которых глаз уже невозможно воспринимать по-старому. Он остаётся органом света, но перестаёт быть только органом света. Он становится частью великой сенсомоторной архитектуры живого существа. А само зрение предстаёт не как пассивное отражение мира, а как результат глубокого союза между восприятием, движением и жизнью.
И в этом, пожалуй, заключается главный смысл данного эксперимента. Он напоминает: видеть, значит не только смотреть. Видеть, значит входить в мир всем существом.
Евгений Слогодский
Исследователь естествознания и природных механизмов зрения.
— Где, на ваш взгляд, здесь главное место проблемы?
Эксперимент с котятами, тайна живого зрения
© Copyright: Евгений Слогодский, 2026
Свидетельство о публикации №226041500352
Свидетельство о публикации №226041500352
Рецензии
Человек действительно видит мозгом и для 100% здорового зрения необходимо участие в этом процессе всего тела человека целиком. А так мозг человека может воспринять гораздо больший объем визуальной информации. Известно, что на момент рождения человека в коре его мозга нейронных связей - всего несколько процентов от того, что будет в итоге. Но к десяти месяцем жизни у младенца в несколько раз больше связей в коре, чем у взрослого человека. А дальше –редукция. Т.е. нейронные связи – упрощаются. Сначала чрезвычайная избыточность, так называемая синаптическая сверхпродукция, далее – редукция. Настоящий потенциал мозга в несколько раз больше его современного взрослого состояния!! От чего же зависит какие нейронные связи останутся, а какие исчезнут? Ответ прост - окружающая среда!! И ближе всего к истине те нейрофизиологи, которые утверждают одну простую истину: Используй или потеряешь!! Просто интернет, или телевидение...не предоставляют мозгу такой возможности. Вам кажется, что вы сегодня узнали очень много информации? Вы уверены? Что вы узнали сегодня? А вчера? А позавчера? А год назад? Не помните? А вот прочитанную 10 лет назад хорошую книгу, вы помните прекрасно! Интернет с телевидением только создает иллюзию информативности! С мозгом в этом плане происходит простая вещь. Прочитал и…тут же забыл (всё стёрто). Информация не стирается если она закреплена Делом, или попала в резонанс с сознанием человека.
Приведу в тему того, как видит мозг пару выдержек из книги Девида Иглмена "Мозг. Ваша личная история"
1. "Я был слеп, а теперь вижу"
Майк Мэй потерял зрение в возрасте трех с половиной лет. Химический ожог уничтожил роговицу, и в его глаза перестали попадать фотоны. Несмотря на слепоту, Майк стал успешным бизнесменом, а также великолепным лыжником, ориентируясь на склонах по звуковым сигналам.
Затем после сорока лет слепоты Майк узнал о новаторском методе лечения стволовыми клетками, способном исправить физические повреждения глаз. Он решился на операцию – его слепота была обусловлена разрушением роговицы, и решение выглядело очевидным.
Но случилось непредвиденное. Телевизионные камеры записали момент снятия повязки с глаз. Майк так описывает свои ощущения, когда врач снял бинты: "В мои глаза хлынул свет и поток образов. Внезапно прорвалась плотина зрительной информации. Это потрясающе".
Новая роговица Майка должным образом пропускала и фокусировала свет, но его мозг не понимал поступающую информацию. Под прицелом телевизионных камер Майк смотрел на своих детей и улыбался им, но внутренне был в полной растерянности, поскольку не мог сказать, как они выглядят или кто из них кто. "Я вообще не умел распознавать лица", – вспоминал он.
С точки зрения хирургии трансплантация закончилась полным успехом, однако, с точки зрения Майка, его ощущения нельзя было назвать зрением. Как он сам выразился, его мозг находился в состоянии "Подумать только!.
С помощью врачей и родных он вышел из смотровой комнаты и пошел по коридору, бросая взгляды на ковер, на картины на стене и на двери. Все это не имело для него смысла. Когда же его посадили в машину и повезли домой, Майк смотрел на проносящиеся мимо дома, здания, людей и безуспешно пытался понять, что он видит. На шоссе он съежился от страха, думая, что машина врежется в большой прямоугольник впереди. Оказалось, что они просто проезжали под дорожным указателем. Майк не мог определять расстояние до объектов и их глубину. После операции кататься на лыжах ему стало даже труднее – из-за сложностей с восприятием он с трудом различал деревья, людей, тени и впадины. Все они казались ему просто темными предметами на белом снегу.
Пример Майка показывает, что наша зрительная система не похожа на видеокамеру. Чтобы видеть, недостаточно просто снять крышку с объектива. Необходимо нечто большее, чем здоровые глаза.
В случае с Майком сорок лет слепоты означали, что территория его зрительной системы (обычно мы называем ее зрительной зоной окры) была по большей части занята остальными чувствами, такими как слух и осязание. Это повлияло на способность мозга соединять все сигналы, необходимые для зрения. Как мы увидим ниже, зрение возникает в результате координации миллиардов нейронов, взаимодействие которых образует сложную симфонию.
В настоящее время, через тринадцать лет после операции, Майк с трудом читает слова на бумаге и различает выражения лиц людей. Когда ему требуется уточнить свое несовершенное зрительное восприятие, он использует для проверки информации другие органы чувств: дотрагивается до предмета, поднимает его, слушает. Это сравнение ощущений характерно для маленьких детей, чей мозг познает окружающий мир.
2."Для зрения нужны не только глаза", или как Девид Иглмен объяснил эксперимент 1963 года с котятами.
Когда младенец протягивает руку и дотрагивается до предмета перед собой, он не только исследует его текстуру и форму. Эти действия необходимы для того, чтобы научиться видеть. Идея, что движения нашего тела необходимы для зрения, может показаться странной, однако ее изящное доказательство было продемонстрировано в 1963 г.
Ричард Хелд и Алан Хейн, исследователи из Массачусетского технологического института, поместили двух котят в цилиндр с полосатыми стенками. Оба котенка получали зрительную информацию от движения внутри цилиндра. Но между их восприятием имелось одно важное отличие: первый котенок гулял свободно, а второй находился в корзинке, прикрепленной к центральной оси цилиндра. В результате оба котенка видели одно и то же – полосы, перемещавшиеся для обоих животных с одинаковой скоростью. Если бы зрение определялось только достигающими глаз фотонами, зрительные системы котят развивались бы одинаково. Но результат удивил исследователей: нормальное зрение развилось только у того котенка, который мог свободно двигаться. Тот, что сидел в корзинке, так и не научился правильно видеть; его зрительная система должным образом не развилась.
Внутри цилиндра с вертикальными полосами один котенок ходил, а второго возили. Оба получали одинаковую зрительную информацию, но только тот, который двигался сам и мог соотносить свои движения с изменением зрительной информации, научился правильно видеть.
Зрение не ограничивается интерпретацией фотонов зрительной зоной коры мозга – поступающие в мозг сигналы воспринимаются всем телом. Они могут обрести смысл только в результате обучения, которое требует соотнесения этих сигналов и с информацией о наших действиях и сенсорных последствиях этих действий. Это единственный способ обучить мозг правильно интерпретировать поступающие по зрительному каналу данные.
Если человека с самого рождения лишить возможности взаимодействовать с окружающим миром и с помощью обратной связи определять значение сенсорной информации, теоретически он никогда не научится видеть. Когда младенцы ударяются о решетку кроватки, грызут игрушки и играют с кубиками, они не просто исследуют мир, но тренируют свою зрительную систему. Запертый в темноте, их мозг узнает, каким образом действия в отношении окружающего мира (повернуть голову, потянуть за это, отпустить то) изменяют сенсорные сигналы, которые он получает в ответ. В результате этих разнообразных экспериментов тренируется зрение.
Владимир Дан 04.05.2026 13:08 • Заявить о нарушении
Приведу в тему того, как видит мозг пару выдержек из книги Девида Иглмена "Мозг. Ваша личная история"
1. "Я был слеп, а теперь вижу"
Майк Мэй потерял зрение в возрасте трех с половиной лет. Химический ожог уничтожил роговицу, и в его глаза перестали попадать фотоны. Несмотря на слепоту, Майк стал успешным бизнесменом, а также великолепным лыжником, ориентируясь на склонах по звуковым сигналам.
Затем после сорока лет слепоты Майк узнал о новаторском методе лечения стволовыми клетками, способном исправить физические повреждения глаз. Он решился на операцию – его слепота была обусловлена разрушением роговицы, и решение выглядело очевидным.
Но случилось непредвиденное. Телевизионные камеры записали момент снятия повязки с глаз. Майк так описывает свои ощущения, когда врач снял бинты: "В мои глаза хлынул свет и поток образов. Внезапно прорвалась плотина зрительной информации. Это потрясающе".
Новая роговица Майка должным образом пропускала и фокусировала свет, но его мозг не понимал поступающую информацию. Под прицелом телевизионных камер Майк смотрел на своих детей и улыбался им, но внутренне был в полной растерянности, поскольку не мог сказать, как они выглядят или кто из них кто. "Я вообще не умел распознавать лица", – вспоминал он.
С точки зрения хирургии трансплантация закончилась полным успехом, однако, с точки зрения Майка, его ощущения нельзя было назвать зрением. Как он сам выразился, его мозг находился в состоянии "Подумать только!.
С помощью врачей и родных он вышел из смотровой комнаты и пошел по коридору, бросая взгляды на ковер, на картины на стене и на двери. Все это не имело для него смысла. Когда же его посадили в машину и повезли домой, Майк смотрел на проносящиеся мимо дома, здания, людей и безуспешно пытался понять, что он видит. На шоссе он съежился от страха, думая, что машина врежется в большой прямоугольник впереди. Оказалось, что они просто проезжали под дорожным указателем. Майк не мог определять расстояние до объектов и их глубину. После операции кататься на лыжах ему стало даже труднее – из-за сложностей с восприятием он с трудом различал деревья, людей, тени и впадины. Все они казались ему просто темными предметами на белом снегу.
Пример Майка показывает, что наша зрительная система не похожа на видеокамеру. Чтобы видеть, недостаточно просто снять крышку с объектива. Необходимо нечто большее, чем здоровые глаза.
В случае с Майком сорок лет слепоты означали, что территория его зрительной системы (обычно мы называем ее зрительной зоной окры) была по большей части занята остальными чувствами, такими как слух и осязание. Это повлияло на способность мозга соединять все сигналы, необходимые для зрения. Как мы увидим ниже, зрение возникает в результате координации миллиардов нейронов, взаимодействие которых образует сложную симфонию.
В настоящее время, через тринадцать лет после операции, Майк с трудом читает слова на бумаге и различает выражения лиц людей. Когда ему требуется уточнить свое несовершенное зрительное восприятие, он использует для проверки информации другие органы чувств: дотрагивается до предмета, поднимает его, слушает. Это сравнение ощущений характерно для маленьких детей, чей мозг познает окружающий мир.
2."Для зрения нужны не только глаза", или как Девид Иглмен объяснил эксперимент 1963 года с котятами.
Когда младенец протягивает руку и дотрагивается до предмета перед собой, он не только исследует его текстуру и форму. Эти действия необходимы для того, чтобы научиться видеть. Идея, что движения нашего тела необходимы для зрения, может показаться странной, однако ее изящное доказательство было продемонстрировано в 1963 г.
Ричард Хелд и Алан Хейн, исследователи из Массачусетского технологического института, поместили двух котят в цилиндр с полосатыми стенками. Оба котенка получали зрительную информацию от движения внутри цилиндра. Но между их восприятием имелось одно важное отличие: первый котенок гулял свободно, а второй находился в корзинке, прикрепленной к центральной оси цилиндра. В результате оба котенка видели одно и то же – полосы, перемещавшиеся для обоих животных с одинаковой скоростью. Если бы зрение определялось только достигающими глаз фотонами, зрительные системы котят развивались бы одинаково. Но результат удивил исследователей: нормальное зрение развилось только у того котенка, который мог свободно двигаться. Тот, что сидел в корзинке, так и не научился правильно видеть; его зрительная система должным образом не развилась.
Внутри цилиндра с вертикальными полосами один котенок ходил, а второго возили. Оба получали одинаковую зрительную информацию, но только тот, который двигался сам и мог соотносить свои движения с изменением зрительной информации, научился правильно видеть.
Зрение не ограничивается интерпретацией фотонов зрительной зоной коры мозга – поступающие в мозг сигналы воспринимаются всем телом. Они могут обрести смысл только в результате обучения, которое требует соотнесения этих сигналов и с информацией о наших действиях и сенсорных последствиях этих действий. Это единственный способ обучить мозг правильно интерпретировать поступающие по зрительному каналу данные.
Если человека с самого рождения лишить возможности взаимодействовать с окружающим миром и с помощью обратной связи определять значение сенсорной информации, теоретически он никогда не научится видеть. Когда младенцы ударяются о решетку кроватки, грызут игрушки и играют с кубиками, они не просто исследуют мир, но тренируют свою зрительную систему. Запертый в темноте, их мозг узнает, каким образом действия в отношении окружающего мира (повернуть голову, потянуть за это, отпустить то) изменяют сенсорные сигналы, которые он получает в ответ. В результате этих разнообразных экспериментов тренируется зрение.
Владимир Дан 04.05.2026 13:08 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.