Эксперимент с котятами, тайна живого зрения

Иногда один научный опыт делает больше, чем десятки толстых трактатов. Он не просто добавляет новую деталь к уже известному, а сдвигает сам способ понимания явления. Именно таким оказался эксперимент, проведённый в 1963 году Ричардом Хелдом и Аланом Хейном. Внешне он был прост. По сути же он оказался одним из тех редких опытов, после которых прежняя картина мира начинает трещать по швам.

Двух котят поместили в специальную установку. Один из них двигался сам. Он шёл, поворачивался, выбирал направление, то есть был активным участником собственного зрительного опыта. Второго котёнка перемещали рядом пассивно. Он видел почти тот же самый мир, те же световые соотношения, те же контуры, те же предметы. На первый взгляд могло показаться, что оба получают одинаковый зрительный материал и, следовательно, должны прийти к одному и тому же результату.

Но результат оказался иным.

Котёнок, который двигался сам, развил полноценное зрительно-направляемое поведение. Второй, несмотря на сходный поток зрительных впечатлений, этого не сделал в той же мере. И в этом заключался настоящий удар по наивному представлению о зрении как о простом накоплении картинок.

Оказалось, что видеть, в подлинном смысле этого слова, значит не только получать изображение. Видеть означает соотносить изображение с собственным действием. Зрение не складывается из одной лишь световой проекции на сетчатке. Оно строится там, где глаз встречается с движением, где восприятие соединяется с телом, где картина мира сверяется с усилием, направлением, поворотом, шагом, жестом, равновесием, координатой.

В этом и заключалась сила эксперимента. Он показал, что зрительная система развивается не как пассивный экран, а как живая функция организма. Недостаточно, чтобы в глаз поступал свет. Недостаточно, чтобы на сетчатке возникало изображение. Живому существу необходимо самому участвовать в собственном зрительном опыте. Только тогда между образом и действием возникает тот внутренний мостик, без которого видение остаётся неполным.

Это открытие меняет сам тон разговора о зрении.

Слишком долго глаз представляли почти как оптический прибор, а зрение как разновидность внутренней фотографии. В такой картине есть линза, есть изображение, есть мозг, который будто бы просто считывает готовый сигнал. Но живая природа устроена глубже. Зрение не сводится к оптике. Оно не живёт отдельно от движения. Оно не существует вне пространственной ориентации тела. Оно не формируется в неподвижном созерцании. Настоящее зрение рождается в сцеплении глаза, мышц, головы, тела, нервной системы и действия.

Когда существо само движется, пространство перестаёт быть плоской картинкой. Оно становится переживаемой реальностью. Предмет уже не просто виден, он достигается. Направление уже не просто замечается, оно выбирается. Расстояние уже не просто угадывается, оно проживается мышечно, телесно, координационно. Именно в этот момент зрение перестаёт быть пассивным восприятием и становится органом ориентировки в мире.

Отсюда вытекает вывод гораздо более широкий, чем может показаться сначала.

Если зрение развивается в единстве с движением, значит, его нельзя понимать как изолированную функцию одного лишь глаза. Зрение связано с поворотами головы, с работой шеи, с координацией рук, с положением тела, с равновесием, с двигательным откликом, с пространственным чувством. Оно связано не только с тем, что человек видит, но и с тем, как он входит в видимое пространство. Иначе говоря, зрение принадлежит не одному органу. Оно принадлежит всему живому организму.

Именно поэтому естествознание даёт здесь особенно важную оптику понимания. Оно требует видеть в зрении не абстракцию и не частную жалобу, а природный процесс. Свет, сетчатка, мышцы, нервные пути, двигательные акты, ориентировка, телесная активность, всё это части одного большого механизма. Причём механизма не механического, а живого, непрерывно самонастраивающегося, зависимого от условий существования и способа взаимодействия с миром.

Эксперимент с котятами важен именно потому, что возвращает зрение в живую природу. Он не позволяет думать о видении как о чём-то, что совершается само собой. Он заставляет признать: для полноценного развития зрительной функции необходима активная связь восприятия с движением. Там, где действие выключено, зрение теряет глубину своей организации. Там, где организм сам входит в пространство, зрительная система получает шанс развернуться во всей своей полноте.

Это один из тех опытов, после которых глаз уже невозможно воспринимать по-старому. Он остаётся органом света, но перестаёт быть только органом света. Он становится частью великой сенсомоторной архитектуры живого существа. А само зрение предстаёт не как пассивное отражение мира, а как результат глубокого союза между восприятием, движением и жизнью.

И в этом, пожалуй, заключается главный смысл данного эксперимента. Он напоминает: видеть, значит не только смотреть. Видеть, значит входить в мир всем существом.

Евгений Слогодский
Исследователь естествознания и природных механизмов зрения.