Дневник юнги Костромского клуба юных моряков

ЕЛЕНА ШЕСТАКОВА (СТЕПАНОВА)
ДНЕВНИК ЮНГИ КОСТРОМСКОГО КЛУБА ЮНЫХ МОРЯКОВ СТЕПАНОВОЙ ЕЛЕНЫ (1970 -1973 гг.)
                - Кострома, 2021 г.


ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ:
29 СЕНТЯБРЯ 1968 г.

Недавно наш 6-б класс побывал в настоящем путешествии. Мы плавали по Волге на пароходе «Кузьма Минин».
 В классе нам объявили:
- У кого есть желание совершить речную прогулку, приходите завтра к 7 часам утра домой к Серёже Реутову – поедем кататься на большом корабле «Клуба юных моряков».
 Я решила ехать: ведь бесплатно. Да и вообще интересно!
На другой день все девчонки пришли к Реутову, а из мальчишек явились только двое – Аверин и Ступин. Мы пошли на пристань юных моряков. Там, на втором этаже причала, у нас была линейка вместе с моряками. Капитан рассказывал, как вести себя на корабле. Не безобразничать, не мешать работе команды и не лезть, куда не следует. А юные моряки будут стоять на вахте – в капитанской рубке у штурвала и в машинном отделении.
Ребята  все были в форме – в белых матросках с голубыми воротниками, в бескозырках и ремнях с якорями. У них военная дисциплина!
Потом мы поехали на большом двухпалубном пароходе «Кузьма Минин» в Чернопенье. Шёл он тихо. Сначала мы робко ходили по пароходу, а потом стали носиться, играть в прятки. За время нашего плаванья мы узнали на «Кузьме Минине» все выходы и входы, излазили все лестницы. Особенно мне понравилась центральная лестница: широкая, нарядная, расходящаяся потом вправо и влево. Ещё мне очень понравился просторный салон в носовой части корабля.
В Чернопенье мы причалили, вылезли на берег и пошли в магазин за покупками. Накупили всякой-всячины, в основном – конфет. Прогуливались по длинной улице во главе с Ноной Васильевной, смотрели на дома и ели конфеты и пряники.
 На обратном пути мы опять начали бегать и играть. Потом заметили, что погода испортилась, поднялся сильный ветер, и корабль начало качать. У речки КУбань «Кузьма Минин» почему-то причалил, и нас пересадили на небольшой кораблик серого цвета. Мы разместились в маленькой кают-компании, чтобы не стоять на ветру. Но наши мальчишки решили слазить на капитанский мостик (им разрешили). И я полезла вслед за ними по лесенке из железных скобок. На мостике было очень ветрено. Но зато там стоял и командовал капитан, а штурвал крутил мальчишка в штормовке. Мне очень понравилось на мостике!
Мы приехали домой в 6 часов вечера, хотя должны были вернуться раньше. Мама меня сильно ругала, потому что она уже беспокоилась. А я разве виновата, что мы так долго плавали? Зато на двух кораблях прокатились! Может, я запишусь в «Клуб юных моряков» на следующий год…


ЧАСТЬ 1. ПЕРВЫЙ КУРС

25 ИЮЛЯ 1970 г.

У меня появились интересные новости! Вчера, когда я шла из кино, случайно посмотрела на доску объявлений. Мне сразу бросился в глаза большой плакат. В нём было написано, что в августе начинаются занятия в «Клубе юных моряков», и принимаются туда ребята с 13 лет. Значит, меня должны записать, мне ведь только ещё 14. Очень хотелось бы поучиться на юного штурмана! Но одной идти как-то страшновато, поэтому я, не теряя времени, взялась агитировать друзей с нашего двора. Сначала сагитировала Галю Трудову, потом Андрюшку Некрасова.
И вот сегодня с самого утра мы отправились на областную станцию юных техников – записываться в юные моряки. Пришли туда, а там ни одной живой души. Потом встретился какой-то парень и сказал, что это ошибка, а занятия начинаются в сентябре. Мы очень удивились: зачем же надо было плакаты развешивать и писать про август? Но тут Андрюшка предложил позвонить из телефона-автомата. Звонили мы очень долго, наверное, полчаса, и наконец, кто-то взял трубку. «Вам, ребята, нужно идти на Волгу, на причал»,- ответили нам. Мы приободрились и отправились на пристань, которую я помнила ещё с тех пор, как каталась в 6 классе на «Кузьме Минине».
На пристани было много мальчишек в тельняшках. Мы спросили у них, где можно найти капитана. Оказалось, что он ведёт занятия на втором этаже, в салоне. Мы поднялись по широкой лестнице и увидели, что на лавках сидят юнги, а капитан в красивой морской форме рассказывает им об устройстве паруса, например о том, что один из углов кливера называется галсовым. Названия были – прямо как из морской книжки про пиратов! Мы присели послушать. Наконец, занятия закончились, и капитан подошёл к нам. Мы спросили, нельзя ли записаться в «Клуб юных моряков». Капитан привёл нас в свою просторную каюту со знаменем в углу, усадил на стулья и прочитал целую лекцию о поступлении в Клуб. Оказывается, нужно заявление, справка от врача и 6 рублей денег – на питание во время практики. Это будет что-то наподобие городского пионерского лагеря, только с освоением разных морских навыков и  плаванием на учебных судах. Дисциплина в Клубе – строгая! Например, прежде, чем что-нибудь сказать капитану, нужно подойти с такими словами: «Товарищ капитан-инструктор, разрешите обратиться!». Как у военных моряков! А завтра в Клубе будут праздновать День Военно-Морского флота СССР.  Жалко, что мы не посмотрим…
Приходить на причал нам нужно 1 августа к 10 часам утра – со всеми документами. Теперь главное для меня – добыть справку, а за остальное я не беспокоюсь: мама не будет против…

1 АВГУСТА 1970 г.

Сегодня рано утром я зашла за Галей Трудовой, чтобы пойти в «Клуб юных моряков». Андрюшка Некрасов идти с нами отказался, потому что испугался строгой военной дисциплины.
День выдался плохой, пасмурный, унылый, и я даже подумала, что нас могут не принять: девчонки всё-таки. Но вот и причал. На мостках дежурит мальчишка в полной морской форме. Сначала он не хотел нас пропускать: посторонним нельзя, и всё тут. Но мы сказали, что идём записываться на морскую практику, и тогда он нас пропустил.
Капитан увидел нас с Галей и велел подождать, пока отплывёт теплоход «Кузьма Минин», а потом уж будет серьёзный разговор. «Минин» отошёл быстро, с музыкой. Управляли им юнги. Они уходили в рейс на целый день.
И вот капитан пригласил нас и ещё нескольких новеньких мальчишек в уже знакомую каюту со знаменем. Мы расселись по стульям, и капитан сообщил, что зовут его Андрей Фёдорович Жданов, и он руководит «Клубом юных моряков». Многое он рассказал нам о клубе. Оказывается, чтобы стать юным штурманом, надо сначала поучиться на матроса, узнать всё о корабле и шлюпке, освоить семафорную азбуку. Во второй год  занятий ребята обучаются на рулевых и только в третий год – на штурманов. А потом мальчишкам можно поступать в морские или речные училища и становиться  настоящими штурманами, затем - капитанами. А девчонкам можно подать документы в высшее речное училище в городе Горьком – на судовых радистов. Мы с Галей решили, что это нам подходит, и поступать надо.
Капитан сказал, что нам повезло: мы будем начинать занятия в клубе с самого интересного – с практики. Будем ходить на шлюпках, кораблях, вязать морские узлы! А зимой – учёба на Станции юных техников. Андрей Фёдорович  сообщил, что сейчас мы ещё полные салаги, но это ничего, и мы будем со временем настоящими моряками. Этим летом  наша главная задача – познакомиться с судном и со шлюпкой, кое-чему научиться. Как выразился наш капитан-инструктор: «Надо хотя бы научиться отличать нос от кормы, а бак от юта». Так что настоящая морская жизнь для нас начнётся с 4 августа.
Вышли с пристани мы с Галей в прекрасном настроении! Нам даже показалось, что скоро на небе проглянет солнышко!

4 АВГУСТА 1970 г.

Итак, мы с Галей отправились в Клуб на первое занятие. Капитан-инструктор собрал всех в салоне, рассказал про распорядок дня на практике и начал выдавать форму. Белые форменки мы прикидывали на глазок, растягивая рукава в разные стороны. Мне попалась форменка с плохим воротником – ничуть не синим, а почти белым, так что полоски были мало заметны. И тельняшка была какая-то рваная, а бескозырок девчонкам вообще не полагалось. Ну, что же делать…  Не было в Клубе хорошей формы. Только несколько старших мальчишек, которые занимались здесь уже не первый год, имели красивую форму и фуражки-мичманки, и это всё было не клубное, а своё.
В Клуб вместе с нами записалась ещё одна девчонка – Надька. Но мне она сразу не понравилась: пристаёт к мальчишкам. А они ведь сюда пришли морским делом заниматься, а не шуры-муры разводить.
Нас разделили на три отделения. Мы с Галей и с Надькой попали во второе отделение. Нашего старшину зовут Миша Малахов. Он совсем взрослый, ему лет 16. В клубе уже третий год, всё знает, всё умеет, и выправка у него прямо военная. За таким старшиной, как за каменной стеной. Понравился мне и старшина всего нашего экипажа Костя Тихонов. Спокойный, деловой. Старшинам надо подчиняться беспрекословно, а если будешь пререкаться, то получишь наряд вне очереди. Всё серьёзно.
На обед мы пошли строем – вдоль Волги, а потом каким-то узким переулочком на улицу Кооперации. Там была столовая. Накормили нас вкусно.
После обеда капитан-инструктор сказал, что пора знакомиться со шлюпками. Из кладовой мы взяли огромные вёсла и понесли их к шлюпкам. Шлюпок было несколько: ЯЛ-4 и ЯЛ-6. Мы с Галей попали на «шестёрку»: там было шесть вёсел: каждому гребцу по веслу. На руль сел молодой инструктор и начал нам рассказывать об устройстве шлюпки, о некоторых морских названиях и командах. Мы отошли от причала и поняли, что грести такими большими вёслами тяжело, не то, что на лодочке, на которой я каталась в доме отдыха. Да ещё надо было слушать команды и грести всем одновременно, чтобы вёсла уходили в воду не вразнобой, глубоко не погружались и не поднимали много брызг. Инструктор нам считал: «И-раз, и-раз…». А иногда командовал: «Правое табань, левое навались»: значит, гребцы, которые сидели справа, должны были грести в обратную сторону, и шлюпка быстро поворачивалась. Сначала было трудно всё это запомнить, но потом мы приспособились.
В общем, день прошёл очень интересно!

6 АВГУСТА 1970 г.

У нас в Клубе каждое утро начинается с построения на палубе тральщика. Я стою как раз за спиной нашего старшины Миши Малахова. Проходит перекличка, старшины сдают рапорты капитану-инструктору, а потом он командует: «На флаг смирно! Флаг и вымпел поднять!». На крыше дебаркадера есть мачта, мальчишки стоят там и по команде  поднимают флаг и вымпел. Очень торжественно!
А потом мы отправляемся на «Кузьме Минине» в какое-нибудь не очень далёкое плавание или идём тренироваться в гребле на шлюпках вдоль левого берега Волги. У меня от валькового весла на ладонях появились мозоли: вот как я старалась хорошо грести.
А однажды, когда мы с Галей подавали вёсла в шлюпку, а мальчишки их принимали и укладывали вдоль бортов – нас снимали на киноаппарат. Это у нас понемногу снимается документальный фильм к 10-летию КЮМа. Интересно потом будет на себя посмотреть!
А ещё иногда у нас бывает свободное от занятий время. Тогда мы собираемся в кают-компании и ведём разные разговоры или играем в настольные игры, в шашки, шахматы. Там есть и интересные журналы, например – «Пионер», «Костёр», так что можно почитать. А наверху, в салоне, стоит довольно большой детский бильярд. Там всегда очередь из желающих поиграть. Интересно же! Нас с Галей и Надькой мальчишки научили правилам, и мы тоже играем.
К сожалению, в Клубе нам не выдали морских ремней, сказали, что должны раздобыть их сами. Я поручила тёте Шуре съездить на барахолку и купить мне морской ремень. Но она привезла совсем не то. У чёрного ремня пряжка была не с якорем, а просто с маленькой звездой, и даже не блестела, хоть я её долго чистила. Тётя сказала, что морских ремней там нет. У некоторых наших мальчишек пряжки тоже солдатские, только звезда у них большая и блестит. Говорят, что у меня вообще ремень-самоделка. Но старшины рассказали, что можно будет купить пряжки с якорем в специальных магазинах в Плёсе или Кинешме. Мы туда ещё не ходили.

8 АВГУСТА 1970 г.

На практике мы зря времени не теряем. Недавно побывали в Лунёве и в Плёсе. Лунёво для меня не очень интересно, потому что я этим летом жила там с мамой в доме отдыха: все тропинки там знаю и на лодке по Волге каталась. А вот Плёс мне, действительно, понравился! Маленький, но очень красивый городок, в котором жил художник Левитан! Нам дали увольнительную на берег, и мы сразу побежали в речной магазин, но он оказался закрыт. Тогда мы стали гулять по набережной, которая тянулась далеко вдоль волжского берега. Поднялись на гору и смотрели на Волгу с высоты. Очень красиво! Потом мальчишки сказали, что знают старинную церковь, в которую любил ходить художник Левитан, и мы все вместе отправились эту церковь искать. Она оказалась действующей, и там даже шла служба. Нам захотелось войти внутрь и посмотреть. Но было страшно. Наверное, нельзя юным морякам в церковь идти, нехорошо это. Но мальчишки сняли бескозырки и вошли внутрь. И мы за ними. Там было очень красиво! Золотились иконы. Поп нараспев что-то говорил. Стояло довольно много старушек в платочках, которые оглядывались на нас неодобрительно. Мы немножко постояли, посмотрели и вышли на улицу. Хорошо, что с нами не было никого из взрослых: они не разрешили бы пойти в церковь: пионерам и комсомольцам, а тем более – юным морякам не положено.
Вообще за эти дни мы многому научились. Например, вязать морские узлы: прямой, рифовый, шкотовый, брамшкотовый, штык, рыбацкий штык, удавку. Научились стоять на сигнальной вахте в рубке и давать отмашку белым флагом встречным кораблям. Уже можем отличить сухогруз от нефтеналивного танкера. Всё это так интересно!

9 АВГУСТА 1970 г.

Сегодня на «Кузьме Минине» мы ходили в Ярославль, и нам этот поход очень понравился. После линейки мы отдали швартовы и пошли вверх по Волге. Андрей Фёдорович провёл с нами практическое занятие, рассказал, как надо снимать карту реки. Мы в блокнотиках рисовали все изгибы берегов, все бакены, створы и прочие важные для плавания знаки. У меня выходило очень хорошо, у Гали тоже.
До Ярославля шли 4 часа. Наконец вдали показались первые постройки, а потом мы увидели очень красивую набережную с беседками.
Экипажу дали увольнительную и отпустили на берег. Я в Ярославле уже бывала – на экскурсии с классом, поэтому уверенно повела Галю в центр города. Галя сразу потащила меня по магазинам, но я ей сказала, что лучше посмотреть ярославский Кремль – он такой  старинный. В Кремле было красиво, там располагалось много чудесных церквей, а также были музеи.  Но у нас не хватило бы времени ходить по музеям, и я предложила слазить на высокую звонницу. Мы поднимались наверх по крутой винтовой лестнице, кругом был таинственный полумрак. Казалось, будто мы попали в старину, и сейчас нам навстречу выйдет какой-нибудь стрелец в красном кафтане и с алебардой. Наконец мы поднялись на самый верх, да так и ахнули. Такая красота! Отсюда был виден чуть ли не весь город, река Волга и речка Которосль. Сердце замирало от восторга и высоты!
Мы обратили внимание, что белые стены на звоннице были испещрены подписями тех, кто здесь побывал – туристами из Москвы, Одессы, Мурманска и других городов. Галя предложила написать на стене: «Кострома, 1970 г.». Я сказала, что это не очень хорошо – портить стены. Но ведь до нас здесь уже постарались. И Галя монеткой нацарапала надпись про Кострому.
Потом мы ещё немножко погуляли по городу, по набережной, посмотрели памятник героям Великой Отечественной войны. Но надо было возвращаться на теплоход, потому что наше увольнение подходило к концу. Пора в обратный путь – в Кострому.

11 ОКТЯБРЯ 1970 г.

Сегодня мы с Галей Трудовой  ходили  на первое занятие в «Клуб юных моряков», который расположился на проспекте Текстильщиков в длинном одноэтажном здании Областной станции юных техников. Оказалось, что Клубу принадлежат только два кабинета. В одном занимаются судомоделисты, там есть очень много моделей разных кораблей, а в другом  находится класс судовождения.  Посередине – столы, у окна –место для преподавателя, а рядом - большой магнитный компас. И много других учебных пособий на морскую тему.
Народу в кабинет набилось очень много.
Мы с Галей держали себя как старые морские волки, которые всё знают, потому что целый август ходили на «Кузьме Минине»! В Клуб  пришли и наши старые знакомые – старшины Миша Малахов и Костя Тихонов. Были и другие мальчишки из нашего экипажа. Новеньких тоже хватало.
Андрей Фёдорович начал распределять всех по группам обучения. На первый курс попали только малыши из шестых классов. Нас с Галей записали в группу рулевых № 4/2, куда зачисляли новеньких из 7-х и 8-х классов. Капитан-инструктор сказал, что в программе у рулевых нет таких дисциплин, как флажной семафор, его изучают только юнги первого курса. А мы уже опоздали…  Зато мы начнём понемножку разбираться в устройстве корабля и шлюпки, учить Правила плаванья по внутренним водным путям и другие премудрости  речного дела. Нам с Галей было жалко, что мы не будем заниматься с флажками – это ведь так интересно! Но морские узлы осваивать будем!
В группы штурманов попали только старшие ребята из 8-х или 9-х классов – третьего года обучения. Они будут прокладывать курсы на морских картах, как настоящие штурманы! Мишу и Костю зачислили туда.  Не будем мы встречаться на занятиях с нашими самыми первыми старшинами, которые нас уму-разуму учили на летней практике. А жаль.

29 НОЯБРЯ 1970 г.

Я продолжаю заниматься в «Клубе юных моряков», и мне там очень нравится! Особенно здорово бывает по вечерам, когда за окнами темно, а в классе светло, тепло и  уютно. И Андрей Фёдорович читает нам интересную лекцию по морскому делу!
Капитан-инструктор сказал, что нам надо создать свою морскую библиотеку: принести в Клуб книги о море и моряках, чтобы все желающие могли брать их домой и читать. Я специально купила в магазине книгу Юрия Клименченко «Золотые нашивки» - о курсантах мореходки, которые ходили в плаванье на учебных парусниках. Я сначала сама её прочитала: очень интересная! А потом уже отнесла в Клуб. Библиотека постепенно разрослась, и я люблю в ней рыться, смотреть и перелистывать книги, брать почитать.
Мы завели конспекты по судовождению, и записываем туда всё, что нам диктует Андрей Фёдорович. Получается как бы маленькая морская энциклопедия с рисунками. Я все рисунки раскрашиваю цветными шариковыми ручками: и шлюпки, и паруса, и якоря  у меня получаются красивыми, цветными. А на обложку свела через копирку парусник с алыми парусами.
Мы уже много всего прошли, а сейчас изучаем разные типы якорей.
Андрей Фёдорович нам сказал, что если у кого есть возможность достать свою морскую форму, то надо это сделать, потому что клубная поизносилась, а на новую денег не дают. А какой же моряк без формы! Она, оказывается, продаётся в Москве, в Центральном военном универмаге. Вот бы нам с Галей в каникулы съездить в Москву одним! Только ведь не отпустят родители. Я бы купила себе белую форменку, тельняшку, синюю суконку с гюйсом, флотский ремень и фуражку-мичманку. Вот было бы красиво! Мы бы ещё и погулять по Москве успели. Первым делом – в Мавзолей к Ленину и в Кремль, а потом по магазинам походили бы. Мечты, мечты…
В нашей группе капитан-инструктор назначил отличного старшину! Его зовут Витя Тычина. Андрей Фёдорович сказал, что этот парень – прирождённый командир. У него дисциплинка – не забалуешь! Командует громко, чётко, как будто он настоящий морской офицер. Вообще у нас в группе все мальчишки хорошие. Приятно в такой компании изучать морские науки.

19 ЯНВАРЯ 1971 г.

В КЮМе  мы изучаем много интересного. Андрей Фёдорович очень живо и занимательно рассказывает нам о речном и морском деле и приводит много примеров из своей военной службы. Он воевал на флоте в Великую Отечественную войну! Бил фашистов! Вот какой славный человек ведёт у нас занятия. Не удивительно,  что он очень любит строгую дисциплину и порядок.  И наши ребята стараются не ударить в грязь лицом.
Перед началом занятий мы встаём по стойке «смирно», и старшина чётко, по-военному, отдаёт рапорт. Потом начинается перекличка. Капитан-инструктор называет фамилии, мы встаём и отвечаем «Есть!». Обращается к нам Андрей Фёдорович так: «товарищи рулевые» или «товарищи курсанты».
Скоро у нас начнётся строевая подготовка: будем готовиться к параду.
В Клубе мы не только учимся, но и участвуем в разных мероприятиях. Мы смотрим морские фильмы в большом кинозале, проводим встречи с моряками, на Новый год  был праздничный вечер (на который я не ходила). А в следующее воскресенье у нас будут  соревнования по вязанию морских узлов. И Андрей Фёдорович ни с того ни с сего назначил меня судьёй. Видно, ему нравится, как я вяжу узлы!
К празднику 23 февраля  у нас с 3-ей группой будет КВН. Меня выбрали в команду! Мы уже начали понемногу готовиться. Правда, заниматься нам совсем негде. И мы устраиваемся в коридоре на стульях. Я пообещала написать приветствие и морскую песню, чтобы было у нас всё собственного сочинения, а не взятое откуда-нибудь со стороны. А Вера Нищёва сможет сыграть на баяне и спеть. Ну и команде она будет аккомпанировать.

24 ЯНВАРЯ 1971 г.

Сегодня рано утром мы с Галей пошли в Клуб на соревнования по такелажу. Народу в классе толпилось очень много: там были  не только члены команд, но и болельщики. Пришёл Серёжа Новиков – выпускник Клуба, а сейчас курсант Рыбинского речного училища. Его все хорошо знают, потому что, когда он приезжает в Кострому, то сразу идёт в КЮМ. Он и летом приходил к нам на практику и здорово гонял нас по строевой подготовке. Говорил, что во всех морских и речных училищах строевая считается очень важным и ответственным делом. И мы старались! А ещё Серёжа рассказывал нам разные байки и легенды Клуба…
Соревнования начались в 11 часов. Всего судей было четверо – в том числе и я. Для вязания морских узлов на скорость участников соревнований вызывали по четыре человека, а мы, судьи, с часами в руках, засекали время. Судила я честно и справедливо, никого не обижала зря, и претензий ко мне не было.
Результат соревнований для нашей группы был самый замечательный: мы заняли первое место! Очень радовались!

6 ФЕВРАЛЯ 1971 г.

Я пришла сегодня в Клуб пораньше, потому что мы договорились  репетировать выступление к КВНу. Но никого из наших ещё не было. В классе занималась шестая группа. Я села в сторонке и стала наблюдать, чему учат малышей. Но тут Андрей Фёдорович закончил занятие и сказал, что есть ещё одно важное дело.
- У кого из вас хороший почерк? – спросил он ребят.
Все помалкивали. Но тут как раз вошёл Вовка Комаров из нашей группы и сообщил:
- Вот у Лены хороший почерк, я сам видел.
Все посмотрели на меня, а Андрей Фёдорович, видимо, обрадовался, что так быстро нашёлся умелец красиво писать, и сказал мне:
- Ну, садись за первый стол и попробуй. Я буду диктовать.
Капитан дал мне ручку и бумагу, и я приготовилась записывать. Он продиктовал фамилию, имя и отчество какого-то человека, потом внимательно посмотрел на мои труды и остался доволен.
Но сначала Андрей Фёдорович решил рассказать, что же такое он собирается мне диктовать. Оказывается, это письмо легендарному комиссару с революционного крейсера «Аврора»!  Именно он 7 ноября 1917 года дал команду стрелять по Зимнему дворцу. И такому знаменитому человеку, ветерану революции, я собственноручно буду писать письмо! Кроме того, комиссар «Авроры» - наш земляк, нерехтчанин. Правда, он уже совсем старенький, но в прошлом году с теплотой и радушием встретил пионеров из Нерехты – и провёл их без всякой очереди на борт «Авроры». Там организовал  для ребят настоящую экскурсию, всё сам показал и рассказал. Причём, именно в это время на крейсер должны были идти англичане, но комиссар решил, что иностранцы подождут, и, пользуясь своей властью, провёл на борт пионеров.
Вот и мы теперь ему напишем письмо!
После такого интересного рассказа Андрей Фёдорович начал диктовать текст. Я старалась вовсю: выписывала буковки очень красиво.
В письме рассказывалось о нашем Клубе, о том, чем мы занимаемся, какие морские науки изучаем, как летом проходим практику на тральщике и на «Кузьме Минине». Мы попросили комиссара прислать нам для альбома о капитанах и адмиралах-костромичах -  его личное фото и краткую биографию. А ещё в письме говорилось, что весной лучшие 25 курсантов поедут в Ленинград на экскурсию, посетят Военно-морской музей и крейсер «Аврору». И мы просим комиссара встретиться с нами, если ему не будет трудно.
В конце письма, под диктовку Андрея Фёдоровича,  я написала: « По решению совета старшин Костромского клуба юных моряков»  - и первая поставила свою подпись. А потом расписались члены совета старшин. Так что я сегодня вошла в историю!

7 ФЕВОРАЛЯ 1971 г.
НАШ  КВН

Подготовка к КВНу у нас идёт вовсю! Приходим в КЮМ по нескольку раз в неделю – на репетиции. Когда есть свободные помещения, мы располагаемся в классе, а наши соперники – 3-я группа – в кинозале.
Над приветствием мы начали думать ещё в прошлом месяце. Предложения были самые разные, но как-то поначалу ничего не нравилось. И тут я набралась смелости и сказала, что сочинила дома морскую песню. Достала листочек и прочитала текст. Все слушали с интересом и сразу же одобрили!  Старшина Тычина велел ребятам её переписать и дома выучить. А Вере надо сочинить музыку к песне и отрепетировать её на баяне.
Ещё Витя Тычина сказал, что каждый  должен поискать в книгах или придумать морские вопросы для «разминки». Желательно, чтобы они были позаковыристее и повеселее. Нужно, чтобы всем было интересно, а соперники не могли бы очень уж легко ответить на наши вопросы.
Вообще у нас ребята в команде весёлые и остроумные! Особенно выделяются Витя Тычина, Олег Лебедев и шустрый семиклассник Комаров. На них особая надежда!
Мы решили, что команда будет называться «Дельфин». Олег Лебедев обещал нарисовать эмблемы для всех участников команды.

А сегодня для репетиции нам достался кинозал. Вера Нищёва принесла свой баян, чтобы наконец попробовать, как наше выступление будет звучать под музыку.
В зале было просторно и удобно. Первым делом мы начали исполнять хором, под баян,  мою морскую песенку, и получилось просто здорово!
Приступили к домашнему заданию. Ещё на прошлой неделе мы придумали  сценарий о том, как наш корабль в шторм потерпел крушение, и мы оказались на необитаемом острове. Там главное – не унывать и не падать духом, а решать, как нам  спастись. К этому сценарию я заранее сочинила ещё одну песню, и она нормально вписалась в наш весёлый рассказ. Потом мы начали думать о декорациях. На острове обязательно должны быть три пальмы с обезьянами. А где их взять, эти пальмы? У Оли Мазаевой мелькнула идея, что пальмы можно сделать из ёлок, которые недавно выбросили на задний двор – после новогодних праздников. Мы снарядили экспедицию и отправились на поиски этих ёлок. Искали, искали, весь двор облазили, но так ничего и не нашли. Тогда у Оли мелькнула вторая мысль: за шкафом валяются три рейки, можно их взять, покрасить, приделать бумажные листья – и получатся три прекрасные пальмы. Идея была одобрена.
Вообще на репетиции было очень весело. Особенно всем нравилось петь песни под баян. Так бы всё пели и пели!
Наша группа очень сдружилась при подготовке к КВНу. Прямо один за всех и все за одного!
Но, говорят, у третьей группы приветствие и домашнее задание смешнее, чем у нас, потому что они взяли себе название «Пираты». А про пиратов можно такие шутки придумать – просто закачаешься. Они, наверное, выиграют…  Но и мы не лыком шиты!
Домой мы пошли все вместе – всей оравой. Так было здорово! Шли и обсуждали будущий КВН, спорили, смеялись. Замечательно всё-таки у нас в Клубе!

21 ФЕВРАЛЯ 1971 г.

Сегодня у нас наконец состоялся КВН, к которому мы так долго готовились. На нём было очень весело и интересно. Настоящий праздник!
Утром мы явились в Клуб в полной морской форме – красота и благолепие! Капитан нашей команды Витя Тычина раздал красивые эмблемы с изображением дельфина, весело плывущего по синим волнам. Вера Нищёва принесла баян, и мы пошли на последнюю репетицию – в кинозал. Репетировали  как-то сумбурно: слишком волновались перед сегодняшней игрой. Почему-то казалось, что мы растеряемся, все слова позабудем и в результате проиграем.
Но вот подошло время начинать КВН. В зале собралось много народу – участников и болельщиков. Капитан «Кузьмы Минина» Хамза Абдуллаевич произнёс вступительную речь: поздравил нас всех с наступающим праздником – Днём Советской Армии и Военно-Морского Флота  -  и пожелал успехов в игре.
Наша группа должна была выступать первой. Мы вышли с баяном, объявили, что называемся командой «Дельфин»  и начали своё приветствие. Морскую песенку  исполнили очень дружно и задорно. Потом я выступила с шутливым  стихотворным  обращением к жюри, которое сама сочинила. Видно было, что члены жюри довольны и искренне аплодируют нам. Но когда вышла команда «Пираты», мы сразу поняли, что приветствие у них много веселее, потому что  персонажи  очень смешные. Они были в каких-то невообразимых нарядах, на глазах у некоторых – чёрные повязки… Болельщики им дружно хлопали. Короче говоря, 3-ей группе за приветствие присудили 8 очков, а нам только 7.
И в конкурсе «Разминка» пиратики ответили на большее количество вопросов, чем мы. Разница в счёте стала большая, и зал, кажется, болел, в основном, за «Пиратов». Наши ребята приуныли. Зато в домашнем задании нам удалось блеснуть! Необитаемый остров был украшен самодельными пальмами. Мы плыли к нему, потом с песнями трудились там и охотились, воевали с обезьянами, строили плот… У «Пиратов» тоже было интересно, но немножко грубовато (персонажи такие), и мы получили за этот конкурс больше очков.
Потом было много весёлых конкурсов, о которых мы заранее не знали, и всё надо было придумывать на месте. Тут борьба разгорелась нешуточная! Особенно хорош  у нас оказался номер художественной самодеятельности. Вера Нищёва под баян исполнила песню «Чайка летит, ветер гудит, шторм надвигается…». Зрителям и жюри очень понравилось! А ещё в конкурсе капитанов наш Витя Тычина произвёл на всех отличное впечатление и был весьма остроумным. Вот тут-то, наверное, мы и вырвались вперёд по очкам!
Конкурсы завершились, Андрей Фёдорович встал и рассказал нам о работе жюри:
- Мы судили справедливо и вынесли такое решение: «Пираты» показались нам  веселее, у них было больше матросского юмора…
«Ну, всё – подумала я, - проиграли мы. Это и понятно: в третьей группе парни большие, второй год в Клубе занимаются, а мы ещё совсем «салаги». 
Тем временем Андрей Фёдорович продолжал:
- И всё-таки, по количеству очков, мы увидели, что победу одержала  команда «Дельфин» со счётом 63 – 62. У них было много музыки и песен. Всё это ребята сочинили сами. И в большинстве конкурсов не ударили в грязь лицом!
Наша команда на весь зал закричала «Ура!» и чуть ли не запрыгала. Зрители хлопали нам с большим воодушевлением.  Капитан-инструктор вручил Вите Тычине приз – зелёную яхточку с парусом. Мы высыпали в коридор и начали удивляться, что одержали победу. Не иначе, как чудо вмешалось!
Но тут мы увидели, что пиратики преподносят Андрею Фёдоровичу подарок к 23 февраля – что-то очень красивое, завёрнутое в слюду. Наш старшина сказал:
- Ребята, а как же мы? Не подумали ведь о подарке!
И тогда наш щедрый Олег Лебедев сказал, что у него есть два рубля, и их можно потратить на подарок. Сумма приличная! Мы вчетвером побежали в магазин: я, Галя, Вера и Олег. По дороге завернули к Вере Нищёвой, которая живёт в здании бывшего монастыря на улице Симановского. У неё нашлось 50 копеек, да я дала небольшую сумму (сколько было). И пошли мы в торговые ряды – в магазин «Подарки».
Морских подарков в продаже не было! Только стояла на витрине одна чудесная яхта – очень дорогая – 4 рубля, 50 копеек. Нам не по карману…
- Пойдёмте ко мне, - предложила Галя Трудова.  – Я тут близко живу, на Советской-13. У меня какие-то деньги были. 
И мы пошли к моим бывшим соседям – в 13-й дом. На лестнице этой большой коммунальной квартиры было темно. Олег запнулся о ступеньку и брякнулся с треском.
- Ну вы меня и в трущобы привели! - неодобрительно сказал он, поднимаясь на ноги. – Тут в потёмках все ноги переломаешь.
Зато у Гали нашёлся один рубль. Но этого всё равно было мало.
- Пойдёмте к моей подружке закадычной – Оле Дунаевой, - предложила я. – Вдруг она нам поможет.
Галя повела нас витиеватыми закоулками к чёрному ходу.
- Заблудишься тут, домой не вернёшься, - ворчал Олежка.
Зато на лестнице играли девчонки – в том числе и Оля Дунаева. Мы с Галей рассказали подругам, в чём дело, и Оля тут же побежала домой просить у матери денег на подарок нашему любимому капитану Андрею Фёдоровичу Жданову.
Оля вернулась быстро и принесла нам недостающие деньги. Мы её сердечно поблагодарили за дружескую помощь и побежали скорее в ряды покупать подарок.
- Люди, ведь через 15 минут магазин закроется! – вдруг вспомнила я, и мы помчались на всех парусах.
Двери уже закрывали, покупателей не пропускали внутрь. Но Олежке удалось проскльзнуть мимо зазевавшейся продавщицы. Вскоре он вышел на улицу очень довольный -  с чудесной парусной яхтой в руках. Так как Олина мама денег нам дала побольше, чем мы просили, то мы купили ещё в «Школьнике» лотерейный билет и книгу. Потом побежали в Клуб, зная наверняка, что Андрей Фёдорович всё ещё там, потому что у старших групп проходил танцевальный вечер.
Олег заглянул в дверь кабинета: наш капитан сидел там один и что-то писал. Момент для вручения подарка был самый подходящий.
- Подождите, - остановила нас Вера. – Книгу подписать надо, чтобы на долгую память…
- Правильно! – воскликнул Олег и вытащил из кармана большую шариковую ручку.
Мы написали на развороте книжки, что это подарок Андрею Фёдоровичу от юнг группы рулевых № 4/2 в День Советской Армии и Военно-Морского Флота.  Потом сняли пальто, расправили форменки, подтянулись по-военному и вошли в класс. Андрей Фёдорович вопросительно взглянул на нас. Мы подошли к столу и весьма торжественно вручили ему подарок. Капитан-инструктор заулыбался и от души нас поблагодарил, крепко пожав руку каждому. Видно было, что яхта ему очень понравилась.
Потом мы пошли посмотреть, что делается в кинозале, где проходил танцевальный вечер юных моряков. Ребят из нашей группы не было видно. Танцевали взрослые парни из 1-й и 2-ой штурманских групп с какими-то незнакомыми девушками. Мы немножко посмотрели и пошли домой. Так закончился этот длинный, интересный и совершенно необычный день.

27 МАРТА 1971 г.

Как это ни удивительно, но все мои мечты сбываются! В весенние каникулы я ездила в Москву покупать себе морскую форму для будущего парада и для летней практики. В КЮМе Андрей Фёдорович выдал мне специальный документ о том, что я имею право купить форму в Центральном военном универмаге. На бумаге стоял солидный штамп Костромской областной станции юных техников. А дальше шёл текст, напечатанный на пишущей машинке:
СПРАВКА
Дана Степановой Елене, 1955 года рождения, в том, что она действительно занимается в Костромском клубе юных моряков.  Для курсантов клуба установлена форма одежды военно-морского образца (рядового состава, без погон).
Капитан-наставник КЮМ Жданов А.Ф.

Конечно, форма-то нам всем положена, вот только в Клубе нормальной формы не выдают, а предлагают какое-то выцветшее старьё, в котором и ходить-то неприятно. Поэтому все уважающие себя курсанты стараются достать форму, где только возможно.  Особенно ценятся синие суконки с курсовками на рукаве и фуражки-мичманки. К старшим курсам ребята всё это где-то добывают…

В Москву я ездила на несколько дней с моей тётей Шурой – к двоюродному брату Авику. Конечно, мы везде побывали: на Красной площади, в Кремле, в Мавзолее и музее Ленина, на ВДНХ и в Третьяковке. Но особую радость у меня вызвало посещение Центрального военного универмага. Он был огромный, и чего там только не было! Мы с тётей не сразу отыскали отдел, в котором продавалась форма. Нас сначала и пускать-то туда не хотели, но развёрнутая справка сделала своё дело. Я с таким удовольствием ринулась выбирать себе обмундирование! Подобрала по размеру синюю форменку, гюйс, белую форменку с тёмно-синим воротником, тельняшку, флотский ремень с блестящей пряжкой и даже бескозырку. Пошла всё это мерить в примерочную. Форма оказалась как на меня сшитой. Красота! Мы заплатили денежки, нам всё упаковали, но тут я увидела витрину с разными красивыми значками. Один мне особенно понравился – с военно-морским флагом и с крылышками. Не знаю, что он означает, вроде бы – сверхсрочную службу на флоте. Но мне его так захотелось купить, что продавщица мне не отказала. Вот уж теперь-то я буду выглядеть в Клубе вполне красиво и браво!

11 АПРЕЛЯ 1971 г.

У нас началась серьёзная строевая подготовка к параду. До сих пор мы маршировали по группам во дворе станции: отрабатывали строевой шаг, повороты направо, налево и кругом, выход из строя. А на сегодняшний день был назначен общий сбор всего «Клуба юных моряков». Андрей Фёдорович сказал, что это как боевая тревога, и никто не имеет права пропустить занятие или опоздать. Мы с Галей Трудовой пришли точно к 11 часам. Народу во дворе было много. Капитан-инструктор скомандовал: «Становись!». Мы быстро построились. Раздалась команда: «Равняйсь! Смирно!», и шестьдесят человек застыли в строю, желая знать, что нам скажет Андрей Фёдорович. 
- Сегодня мы идём маршировать на набережную, - сообщил наш капитан. – Пойдём по улицам, пешеходы на нас будут смотреть и оценивать нашу выправку и умение ходить строем. Пожалуйста, не опозорьтесь! Главное, не сбиваться с шага и держать равнение, чтобы колонна выглядела красиво.
Мы чётко повернулись налево и, чеканя шаг, пошли к воротам станции.
- Равнение! – командовали старшины. – Коси глаз направо! Твёрже шаг!
Выйдя на проспект Текстильщиков, мы свернули не на тротуар, а прямо на дорогу. Шли мы замечательно! Я это чувствовала. Радостно было мне маршировать в первом взводе, рядом с рослыми парнями, которые занимаются в Клубе уже не первый год. Никто не сбивал ногу, все держали строй, только малышня «на шкентеле» немного частила. Люди останавливались, с интересом смотрели на колонну и, наверно, любовались, как красиво мы идём.
Но вот и набережная. Здесь машины по дороге совсем не ходят, и мы никому не мешаем. Андрей Фёдорович приказал первому и второму взводам маршировать отдельно. Командиром нашего взвода был Женя Капков. Он шёл сбоку и отдавал команды. А Андрей Фёдорович стоял на железнодорожном полотне и смотрел издали на оба взвода. Со стороны, как говорится, виднее. Когда мы приближались к нему, правофланговый поднимал руку – отдавал команду «смирно». Мы плотно прижимали руки, поворачивали голову направо и ещё яростнее чеканили шаг. А потом капитан-инструктор говорил нам свои замечания. Так ходили мы по набережной полтора часа и ничуть не устали, потому что всем нравилось маршировать. Андрей Фёдорович был доволен тренировкой и нас похвалил.
В Галином дворе мы рассказали ребятам о нашей строевой подготовке. В следующее воскресенье они пойдут на нас смотреть. Интересно всё-таки.

23 АПРЕЛЯ 1971 г.

Хороший сегодня выдался денёк, ну просто замечательный! Хотя было очень много волнений, потому что мы сдавали годовой зачёт в КЮМе. Я, как и все остальные наши ребята, очень боялась этого зачёта. Ведь надо было тянуть билет, как на настоящем экзамене, а в каждом билете – шесть трудных вопросов  по шести нашим предметам: строению корабля, устройству шлюпки, общей лоции рек, правилам плаванья по внутренним водным путям, звуковым сигналам судов и по такелажному делу. Я долго учила дома всё, что было написано в моём конспекте по судовождению. Выучила, вроде, хорошо. Но всё равно было страшно сдавать! Мы с Галей всю дорогу в Клуб только и говорили о том, что непременно завалим зачёт.
В Клубе мы застали почти всю нашу группу в полной боевой готовности. Народ сидел за столами и усиленно зубрил конспекты. Мы с Галей тоже решили не отставать и стали повторять изученный материал. Через некоторое время Андрей Фёдорович объявил, что зачёт начинается. Первыми пошли тянуть билеты Олег Лебедев, Витя Тычина и Ёров.  Капитан-инструктор дал им небольшое время на подготовку. Минут через пять он вызвал Олега Лебедева. Вопросы ему попались трудные, я бы ни за что не ответила. Но Олежка начал говорить очень бойко и шпарил в быстром темпе вопрос за вопросом. Андрей Фёдорович был доволен и поставил Олегу пятёрки по всем предметам.
Потом отвечал Витя Тычина. Он засыпался на такелаже, получил пару и будет пересдавать зачёт после майских праздников. Народ испугался! Но куда денешься? И потянулись наши мальчишки друг за другом вытаскивать счастливые или несчастливые билеты. Многие отвечали хорошо, а кое-кто, увы, – отвратительно. Мы с Галей сидели и боялись. Пошли отвечать последними.
Я вытащила билет с трепетом душевным. Села на первую парту, взяла бумагу, ручку и с волнением стала читать вопросы. Когда просмотрела весь билет – пришла в полный восторг! Наверное, мне попался самый-самый лучший вариант, потому что я там знала всё назубок. Вопросы были простейшие! Первый: «Что такое стрингера?». Да каждый первокурсник знает, что стрингера – это продольные брусья, скрепляющие между собой шпангоуты и служащие для продольной жёсткости и прочности. Второй вопрос звучал так: «Для чего служат решётчатые люки?». Это вообще детский сад… Затем был вопрос из общей лоции рек: «Что такое яр и как его используют?».  Проще яра во всей лоции ничего не найти! Дальше значилось: «Какой это звуковой сигнал  -  ... -  ?». Я только что повторила по конспекту, что это – «Обращаю на себя внимание». Ещё был вопрос об огнях на судне в тёмное время суток. Слава богу, огоньки я все знаю назубок. А задание по такелажу было практическим: требовалось завязать один из морских узлов. Признаться, такелажа боялась я больше всего на свете. Ведь мог попасться такой узелок, который мне и во сне не снилось завязать. Но и здесь мне повезло невероятно! Попался брамшкотовый, который вязать несложно.
Таким образом, очень быстро написав все ответы на листочке, я пошла к столу - отвечать. Решила придерживаться самой выгодной тактики: говорить чётко и уверенно, потому что, когда люди мямлят, хотя и знают материал, - впечатление получается не очень хорошее, и отметка снижается.
Быстро и бойко проговорила я все ответы – без единой ошибочки! Завязала узел. Андрею Фёдоровичу понравилось, и он поставил мне по всем предметам пятёрки. Ура! Я в Клубе отличница! В нашей группе всего четыре отличника. Галя и Вера получили четвёрки, потому что мямлили. Но это тоже неплохой результат.
После зачёта нам выдавали форму к параду. Отличникам была привилегия: пошли получать форму первыми и, конечно, выбрали самую лучшую: поновее и с приличными синими воротниками. А отстающим товарищам досталось, что похуже.  Мне вообще ничего выбирать не пришлось: у меня теперь морская форма своя – новенькая и красивая!
Послезавтра у нас – последняя общая тренировка по строевой подготовке, а там уже и майские парады близко!

25 АПРЕЛЯ 1971 г.

Сегодня мы последний раз ходили маршировать на набережную. Мне очень нравится! Идёшь в едином ритме вместе со всеми, каблуки стучат у всех одновременно, как будто один человек шагает. И есть некое чувство локтя, дружбы и взаимовыручки.
Сегодня мы отрабатывали команду «смирно» и учились кричать троекратное «ура!». Андрей Фёдорович стоял на железнодорожном полотне и делал вид, будто он – большое начальство на первомайской трибуне. Он произносил поздравление:
- Юные моряки, поздравляю вас с праздником 1 Мая!
А мы дружно кричали под левую ногу:
-Ура! Ура! Ура!
Так у нас выходило громко и слаженно, что на всю Волгу разносилось.
А на параде мы прокричим «ура» ещё дружнее,  ведь на площади Советской, перед трибуной, будет играть военный оркестр, а руководители города и области будут на нас смотреть и оценивать, как мы маршируем и хорошо ли отвечаем на приветствие. Надо, чтобы всё получилось по высшему классу!

29 АПРЕЛЯ 1971 г.

Радовались мы, радовались предстоящей демонстрации, а погода нас подвела. Вот уж не повезло, так не повезло. Через день Первомайский праздник, а на улице -  зимняя стужа. Снегу по колено, и мороз трещит 15 градусов.
Мы с Галей шли на общий сбор Клуба и уныло думали, что не осталось никакой надежды на первомайский парад. У нас ведь зимней формы одежды нет, а маршировать  без морской формы просто бессмысленно.
В Клубе при большом стечении народа Андрей Фёдорович прочитал нам лекцию о том, что унывать не следует.
- На парад мы не идём, - сказал он (и в классе раздался возглас разочарования).  – Но у нас впереди ещё много интересных мероприятий. Пойдём 9 Мая к памятнику погибшим воинам, будем маршировать в День рождения пионерской организации – 19 мая и, возможно, 23 мая – в день открытия пионерской навигации. Так что наши тренировки не были напрасны!
И пошли мы по домам с грустными мыслями. Но вдруг Галя оживилась, по-видимому, что-то вспомнив. Она вынула из кармана нечто красивое, сразу приковавшее моё внимание. Это были галуны – золотистые нарукавные нашивки. Тот, кто учится в Клубе один год – имеет право носить один галун, кто два года – 2 галуна и т.д.
- Галь, откуда это у тебя? – удивлённо воскликнула я.
- Угадай! – хитро улыбнулась подружка.
- Кто-то подарил?
- Форму мне прислали!
- Ух ты! Поздравляю! Пойдём тогда к тебе. Ты хоть покажешь свою новую форму.
Дома Галя нарядилась в обновку, и я сказала, что она выглядит замечательно, как настоящий морской волк. Галя просияла и подарила мне один галун, чтобы я прикрепила его на синюю суконку. Короче говоря, к весенне-летнему сезону мы начинаем активно улучшать свой внешний вид!

9 МАЯ  1971 г.
НАШ  ПАРАД

День Победы – отличный праздник, серьёзный и торжественный. Погода  выдалась  замечательная  – солнечная, тёплая. Но самое главное: наш «Клуб юных моряков» участвовал в торжественном прохождении у памятника павшим в боях за Родину на воинском кладбище! В этот день туда идут многие учреждения и организации, а также солдаты костромского гарнизона. И мы, конечно, тоже!
Я сегодня встала рано, надела новую, отглаженную форму и полюбовалась на себя в зеркало. Здорово! Отличный, бравый вид!
Потом отправилась к Гале Трудовой. Она была уже в форме, и мы сразу же двинулись в Клуб. По улице было идти непривычно, потому что все на нас смотрели. Нечасто в Костроме увидишь девчонок в полной морской форме!
Во дворе Клуба было много народу – человек 100.  Кругом – белые и синие форменки, бескозырки, якоря на пряжках сверкают. Красота! Особенно хорош сегодня наш капитан-инструктор Андрей Фёдорович Жданов. Он подтянут и собран, одет в  парадный морской мундир с множеством медалей на груди. Просто залюбуешься! Для Андрея Фёдоровича это, наверное, главный праздник: ведь он воевал в годы Великой Отечественной войны! И терял боевых товарищей…  А теперь он руководит юными моряками.
Слышен его приказ:
- Становись!
Быстро и чётко построились юнги ровными рядами. В первом отделении – совсем взрослые парни, а во втором – народ поменьше. Мы с Галей стоим со старшими ребятами, хотя всего один год в Клубе.
- Равняйсь! Смирно! – командует Андрей Фёдорович. – Знамя Клуба вынести!
Замерли ряды юнг. Затаив дыхание, стоят ребята, как солдаты в почётном карауле. И вот раздаётся чеканный шаг –  идут знаменосец и двое  ассистентов. Торжественно плывёт вдоль строя знамя «Клуба юных моряков». Потом капитан-инструктор говорит нам напутствие: пройти по городу нужно отлично, не посрамить честь русского флота, который никогда и никем не был побеждён, а если и погибал, то не сдаваясь.
- Будем же достойны, - торжественно произносит капитан, - носить звание юных моряков и не посрамим морскую форму – символ доблести, мужества и верности морским традициям!
- Не посрамим! – дружно отвечаем мы.

И вот колонна чётко повернулась направо, и мы двинулись к воротам, ступая в ногу, все как один. Вышли на проспект Текстильщиков, потом – на площадь Революции, а оттуда – на проспект Мира, по которому шли  уже и другие колонны, но неплотно.
Мы двигались быстро, обгоняя многих. Маршировали очень красиво! Колонну возглавлял Андрей Фёдорович при полном параде. Знамя развевалось на ветру. Нам очень нравилось, что все люди смотрят на нас и любуются тем, как прекрасно мы шагаем. Вообще, мы – горячие поклонники строевого шага, зря, что ли, так долго репетировали.
Сами не заметили, как дошли до областной больницы. Здесь остановка: нужно ждать своей очереди, чтобы попасть к памятнику. Впереди нас стояла воинская часть, а сзади подходила какая-то детская военная организация вроде ЮДСА – Юных друзей Советской Армии. Но боже мой, как они некрасиво шли: вразнобой, без равнения, то и дело сбивая ногу. До нас им палкой не докинуть! Наши парни начали усмехаться и перекидываться остротами по поводу этих юнармейцев-неумех. Их небольшая колонна остановилась позади нас, и вожатая этих солдатиков подошла к Андрею Фёдоровичу и стала о чём-то с ним беседовать. Когда она удалилась, капитан-инструктор скомандовал:
- Кругом! Шагом марш!
Почему же мы пропускали вперёд юнармейцев? Тут все наши юнги очень оскорбились. Женя Капков воскликнул:
- Андрей Фёдорович! Что же это они нас обгоняют и вперёд лезут? Ведь вы же сами говорили, что моряки нигде и никогда не отступают!
- Мне самому это не очень нравится, - ответил капитан-инструктор. – Но порядок прохождения у памятника расписан заранее. И эти ребята должны идти впереди нас – это их место.
- Да кто они такие, чтобы впереди нас идти? – раздались возгласы.
- Говорят, что юные космонавты, - пояснил Андрей Фёдорович. – Их организация недавно образовалась. И нам с ними надо бы наводить мосты дружбы.
Андрей Фёдорович пошёл в голову колонны, а ребята начали обмениваться мнениями.
- Юные космонавты, а строем ходит не умеют, - иронически сказал кто-то.
- Да ведь там и народ какой-то мелкий  - заметил другой юнга. – А девчонок даже больше, чем ребят.
Наверно, долго бы ещё наши мальчишки острили по поводу «космонавтов», но тут послышался громкий и торжественный марш духового оркестра. Это шла воинская часть. Все головы моментально повернулись туда. Солдаты шли здорово! Мы прямо залюбовались. Вот у кого, действительно, можно поучиться. Но ведь и мы не лыком шиты!
Вот, наконец, и для нас раздалась команда: «Становись!». Начинается медленное движение к памятнику погибшим героям.  Мы идём очень тихо, не парадным шагом (потому что это ведь траурное шествие), но всё равно соблюдаем строй и ступаем в ногу. Памятник всё ближе, всё громче слова диктора: «Помните… Через века, через года, помните, о тех, кто уже не придёт никогда…».
- Снять бескозырки! – звучит команда капитана. – Склонить знамя!
И мы идём по мраморной дорожке вокруг памятника. Сердце стучит, и дух захватывает от этой грустной музыки…
Но вот пройдены последние метры – и мы на братском кладбище. Наш строй  на мгновение рассыпается, потому что кругом очень много людей. Но по команде все снова быстро строятся, и мы начинаем двигаться к улице Галичской. Там народу тоже хватает, и мы решаем показать класс строевой подготовки – просто так, для собственного удовольствия! Нам и командовать даже ничего не нужно, наша цель – показать зрителям красоту морского строя! А Андрей Фёдорович всегда только «за».

Короче говоря, от кладбища до Клуба мы шли неповторимо! Так красиво, кажется, мы ещё никогда не маршировали! Обгоняя солдат, которые шли вольно, мы гордо косились на них, будто желая сказать: «Что, служивые, слабо вам два километра прошагать парадным шагом? А мы можем! Легко!».
Так всю дорогу мы и шли полным парадным шагом. Особенно старались на проспекте Мира, где народ прогуливался по аллее. Наша яркая сине-белая колонна шагала чётко, равнение держала строго, так что далеко было слышно слаженный шаг юных моряков.  Люди были в полнейшем восторге! Нам даже аплодировали. Часто раздавались восклицания:
- Вот она, наша смена идёт!
- Так держать, моряки!
А какой-то молодой парень, видимо, бывший воспитанник Клуба, остановился и крикнул:
- Ура Андрею Фёдоровичу и его юнгам!
Через площадь Революции мы прошли так, как в Москве на параде ходят!
Когда вернулись на станцию, Андрей Фёдорович от всей души похвалил нас за отличную маршировку и сказал, что он нами гордится!


ЧАСТЬ 2. ВТОРОЙ КУРС

14 ИЮЛЯ 1971 г.
ПРАКТИКА НАЧАЛАСЬ! ЯРОСЛАВСКИЙ ПОХОД

Вот и началась моя вторая речная практика. В прошлом году мы совсем ещё ничего не знали и не умели, а нынче у нас за плечами целый год учёбы на рулевых, и многие морские науки осели у нас в головах прочно.
Каждый день мы ходим на ялах, так что на ладонях даже появились мозоли. Зато научились погружать вёсла в воду без фонтана брызг.

Недавно на тральщике №622 мы побывали в интересном походе – в Ярославле. Сколько бы раз я там ни побывала – всё равно интересно! Люблю этот город.
Поход начался не совсем удачно: лил такой дождь,  что пока мы шли до плавбазы – вымокли до нитки. Как только весь экипаж собрался на дебаркадере, Андрей Фёдорович объявил:
- Все по кубрикам! Устраиваться и сушиться. Через полчаса – построение, назначение по вахтам. Потом отшвартовываемся.
Нам, девчонкам, предоставили маленький носовой кубрик. А мальчишки расположились в большом кубрике. Койки у нас подвесные – в три яруса. Я заняла себе самое лучшее место – на втором ярусе, потому что люблю спать на высоте: так интересней. А Галя Трудова вообще на третий «этаж» забралась – под самый потолок.  Но это уж как-то страшновато…
Раздалась команда:
- Все наверх!
И по крутому трапу мы быстро поднялись на палубу. Построились. Андрей Фёдорович рассказал нам о главных обязанностях матросов на корабле. Мы ведь теперь настоящие матросы! Должны стоять вахты в ходовой рубке, в машинном отделении, у трапа во время стоянки, дневалить в кубриках. Швартовая команда сразу же приступила к своим обязанностям: ей нужно было отшвартовываться от нашего причала. Всё прошло очень чётко.
Мокнуть под дождём на палубе мы не стали, а спустились в кубрик, сели на койки и начали петь морские песни, например: «Прощай, любимый город…», потому что наша Кострома уже осталась за кормой, а в круглый иллюминатор был виден только Ипатьевский монастырь, который тоже вскоре скрылся из глаз.
Через некоторое время в дверь, соединяющую носовой и средний кубрики, постучали. Это были мальчишки, которым завидно стало, что мы поём песни. Мы их впустили, и стало ещё веселее.
Но вскоре нас малость расстроил капитан. Он сказал, что нам, девчонкам, в этом походе поручено важное и ответственное дело – приготовление пищи для всего экипажа. А я готовить не люблю! Однако приказ есть приказ, и мы отправились на камбуз варить ужин. Делали макароны с тушёнкой. Вроде, получилось неплохо. Во всяком случае, накормили мы всех до отвала, прибрали камбуз и пошли отдыхать в кубрик.
Стемнело, и мы зажгли электричество. Так уютненько стало в кубрике! Мы все улеглись на свои койки и занялись чтением книг. Я читала приключения – «Хозяева старой пещеры». И хотя отбой был назначен на 10 часов вечера, никто даже и не думал спать, а Андрей Фёдорович не досаждал нам никакими проверками режима дня.  Он думал, что мы сами умные и будем отдыхать. Потому что у многих ночная или утренняя вахты. Но мы читали книжки до 12 часов ночи.
А в 4 часа утра у нас с Галей уже была вахта. На флоте её называют «собачьей вахтой», так как в это время особенно спать хочется. Проснулась я на своей полочке оттого, что меня кто-то энергично толкал в плечо. Открыла глаза и ничего не соображаю: около моей койки маячат две каких-то физиономии парней, в темноте и не видно, кто. Я бы, наверное, испугалась, если бы один из них не сказал: «Девчонки, вставайте, на вахту пора!». Тут я вспомнила, что нахожусь вовсе не дома, а на корабле, и это наши юнги проводят  смену вахты.
Мы с Галей должны были дежурить у трапа, так как наш тральщик давно уже пришвартовался к большому кораблю «Заря»  ярославской «Флотилии юных моряков». Сырое дождливое утро не предвещало никаких радостей. Кругом тишина и туман. Но мы несли вахту не одни. Молодой механик Володя встретил нас очень дружелюбно и сказал, чтобы мы на дожде  обретались поменьше, а больше сидели бы в рубке: оттуда всё хорошо видно. Там уютно, тепло, штурвал красивый, навигационные приборы поблескивают. Володя тут же предложил нам горячий чай с сахаром, чему мы очень обрадовались.  А потом мы начали болтать на разные интересные темы, и постепенно сонливость улетучилась.
- А у меня что-то есть! – загадочно сказал Володя и достал из кармана штормовки настоящую воблу.
Ух ты! Где он только достал такой дефицит?
- А ну-ка, девчонки, угощайтесь, не стесняйтесь!
И мы начали с удовольствием угощаться.
 Вот какая хорошая вахта получилась! Когда она закончилась, мы отправились досыпать в кубрик.
А утром после завтрака нам всем дали увольнительную в город Ярославль.  Мы с девочками сразу отправились гулять в центр города.  Но тут нас постигла непредвиденная неприятность: неожиданно хлынул такой ливень, что все мы вымокли до нитки. И пришлось возвращаться на тральщик раньше срока. Через некоторое время чёрная туча куда-то улетучилась, и выглянуло солнышко.  Мы обрадовались и отправились на палубу. Там я достала свой фотоаппарат «Смена-6» и начала фотографировать девчонок, хотя снимки у меня почти всегда получаются нерезкими, так как я никак не могу правильно вычислить расстояние до объекта.
В это время из увольнения прибыли Коля Кузнецов и Костя Коршунов. Они уселись на скамейку на баке и стали наблюдать за моими действиями. Я подошла к ним и сказала:
- А ну, мальчишки, улыбнитесь. Я сейчас вас щёлкну!
Мальчишки не улыбнулись, но я всё равно их сфотографировала.

После обеда Андрей Фёдорович приказал всем юнгам построиться и объявил, что сегодня вечером состоится парад кораблей  в честь 150-й годовщины со дня рождения замечательного русского поэта Николая Алексеевича Некрасова, который является земляком ярославцев. Наш тральщик примет участие в этом параде вместе с юными моряками ярославской ФЮМ.  И, конечно, перед парадом надо навести на корабле чистоту и блеск. Был объявлен аврал, и весь народ принялся драить палубу и прибираться.
В шесть часов вечера на дебаркадере ФЮМ начали появляться юные моряки. Мы были потрясены красотой их морской формы! Все ребята были в синих форменках, одинаковых чёрных брюках, ремнях с морскими пряжками, бескозырках.  Отличались они от наших, как небо от земли. У нас ведь форма у всех разная (кто какую умудрился достать), у большинства ребят линялые воротники белых форменок не производят должного впечатления…  Наши юнги все столпились на палубе и с завистью смотрели на ярославцев. Подошёл Андрей Фёдорович и спросил:
- Ну что, хороша форма у ребят?
- Да! – загудели мы. – Нам бы такую!
- Ярославской Флотилии  на форму выдали три тысячи рублей, - сообщил капитан-инструктор.
- А почему нам не выдали? – крикнул кто-то.
- У них в этом деле заинтересован сам первый секретарь обкома партии. Их Флотилия - образцово-показательная, - ответил Андрей Фёдорович и отошёл, считая, как видно, разговор завершённым. А чего тут ещё скажешь?
Мы стали обсуждать столь печальный для нас факт и пришли к выводу, что всё это нечестно и несправедливо, ведь мы ничем не хуже ярославцев. А у них ведь и Флотилия лучше, чем у нас. Настоящий большой военный корабль «Заря» стоял у дебаркадера. Здесь же были пришвартованы тральщик, вроде нашего, и много небольших теплоходов типа ОМ. 
Через некоторое время раздалась команда:
- По местам стоять! Отшвартовываемся!
Все наши юнги построились  по левому борту, лицом к берегу, и застыли по стойке «смирно». Ярославцы пошли на ОМе, а красивая «Заря» почему-то осталась у дебаркадера.
Парад начался! Мы на своём тральщике №622 и ярославские юные моряки на ОМе шли в первом ряду под флагами расцвечивания. За нами тянулась вереница других кораблей. Был солнечный закат, ярко-алый и очень красивый. На набережной толпилось огромное количество людей, и все они смотрели на наш замечательный корабельный строй!
Вдруг в небо взвилась ракета, за ней другая, третья, и целый сноп разноцветных огней разукрасил темнеющее небо. Через минуту и на нашем тральщике звонко и оглушительно выстрелила  ракетница! Ввысь полетели красные и зелёные ракеты! Такого салюта я никогда ещё не видела! Небо пылало сверкающим заревом и освещало Волгу и город, и ликующих людей на набережной, и наши корабли. Сказочные искры, наверное, восхищали каждого, кто стоял вместе со мной на покачивающейся палубе и заворожённо смотрел в небо.
Корабли сделали круг и пошли в обратный путь - к своим причалам. Мы снова пришвартовались к «Заре», поужинали и отправились по кубрикам отдыхать.
Утром отправляемся обратно в Кострому. Дома всем расскажем о нашем походе  и чудесном салюте на Волге!

29 ИЮЛЯ 1971 г.
КИНЕШЕМСКИЙ ПОХОД

Сегодня я вернулась домой из Кинешемского похода и сразу же села писать дневник, чтобы ничего не забыть.
Погода  все эти дни стояла прекрасная, и настроение было замечательное!
Из Костромы наш тральщик вышел в полдень, и мы на полном ходу двинулись вниз по Волге – по направлению к Кинешме. В кубриках никто сидеть не стал, все свободные от вахты вышли на палубу – любоваться чудесными зелёными берегами. Так красиво! И белая пена за кормой радует глаз.
Потом мы с девочками пошли в рубку и по очереди смотрели там в бинокль.
Мальчишкам-то хорошо: они расписаны на вахты в рубку, в машинное отделение, на швартовку, а нам, девчонкам, достаётся что-то не очень интересное – камбуз да дежурство в кубриках и у трапа. Зато в прошлом году на теплоходе «Кузьма Минин» мы с Галей  стояли на очень важной сигнальной вахте и даже у штурвала! Это больше всего и запомнилось.
Капитан тральщика Борис Евгеньевич, конечно, понимал, что нам тоже хочется присутствовать в ходовой  рубке. И он в самом начале похода сказал, что все девчонки  могут приходить в рубку в любое время и смотреть, как идёт управление кораблём.  Вот мы это и делаем с большим удовольствием!
Наш капитан-инструктор с нами в этот поход не пошёл: у Андрея Фёдоровича обнаружилось много важных дел на берегу.

Время летело быстро. Мы сварили обед, накормили мальчишек и команду, а там и Кинешма на горизонте показалась. С борта тральщика мы смотрели на городок и любовались его красотой. Но вот незадача: нам не разрешили пришвартоваться ни к одному дебаркадеру. Почему – не ясно. Тогда тральщик вошёл в речку Кинешемку, потому что капитан заметил там костромскую баржу. Он крикнул в рупор: «Разрешите пришвартоваться!». На барже увидели земляков и разрешили стоять всю ночь. Наш тральщик с маршем, заведённым в радиорубке специально для такого случая, прошёл под чудесным арочным мостом и причалил к барже. Жители Кинешмы смотрели на наш корабль  с моста и с обоих берегов  Кинешемки. А мы решили веселиться, раз уж в город не удаётся пойти. Все свободные от вахты юнги собрались на баке, чтобы послушать пластинки, которые заводил Володя в радиорубке.  Начали крутить «Антошку», «Алёшкину любовь», смешную пластинку про тёщу. Музыка далеко разносилась по реке, поэтому на мост пришли слушатели. На берегу под мостом окрестные мальчишки жгли костёр и с любопытством на нас посматривали.
Мы с девчонками сидели на лавочке , слушали песни и любовались закатом солнца. А закат был великолепен! Алый диск клонился к горизонту, на воде поигрывали золотистые отблески, а вдали как будто бы клубился розовый туман. Вода казалась гладкой-гладкой, точно зеркальной, и в ней отражались берега.
После ужина большинство народа разбрелось по кубрикам - отдыхать, а мы с Верой Нищёвой остались наверху: всё равно нам в 12 часов заступать на дежурство по палубе. Мы сидели на баке и потихоньку пели песни. Постепенно стемнело, зажглись фонари на мосту и на берегах. Так было красиво кругом! Просто необыкновенно! Я сказала Вере, что такая картина достойна того, чтобы её записать в дневник. И мы начали сочинять, что я туда запишу, когда вернусь домой из похода.
- Надо придумать покрасивее, - сказала я Вере. – Ну, например. Была прекрасная летняя ночь. В небе причудливыми узорами рассыпались звёзды, а над самой нашей головой висела Малая Медведица. На воду падали чудесные золотые и серебряные отблески от многочисленных огоньков. Где-то вдали лаяла собака…
Вере понравилось,  и она продолжила:
- На каком-то дебаркадере, несмотря на поздний час, весело играл аккордеон. А на красивом арочном мосту, залитом огнями, гуляли влюблённые парочки…
- Какие ещё это влюблённые парочки? – ехидно спросил кто-то, незаметно появившись на баке.
Это оказался Витя Тычина. Он с начальственным видом прошёлся перед нами и строго сказал:
-  Непорядок на корабле! Чего это вы, девчонки, не спите, а какие-то байки травите?
- А у нас вахта с двенадцати до часу ночи, - ответила Вера.
- Так времени-то ещё только 11 часов, - грозно сказал Витя. – Спать идите!
- А кто ты такой, чтобы нам приказывать? – иронически заметила я. – Тебя ж в этом походе старшиной вахты не назначили.
- Он не старшина, зато я старшина! – раздался голос с другой стороны, и на баке появился старшина третьей вахты Саша Румянцев.
Он присел к нам на лавочку, за ним уселся и Витька, угомонившись наконец.
- И чего же вы, девчонки, тут делаете в столь неурочный  час? – поинтересовался Румянцев. – Вы же в 12 на вахту заступаете.
- Да вот сидим. Свежим воздухом дышим,  -  ответила я. – Звёздочки считаем, на огоньки любуемся. В Костроме ведь такой красивой тихой ночи и не увидишь.
- Ну, ну, сидите, - разрешил добрый старшина. – Я тоже с вами…
Мы начали беседовать о школе, о трудных экзаменах за восьмой класс, о новых фильмах, о красивой ночи и вообще о жизни. С Сашей было очень интересно разговаривать. Он знал много всякой всячины, умел поддержать беседу, вставить, где надо, шутку и вообще был умным парнем. Мы так и сидели вчетвером с одиннадцати часов до часу ночи и совсем не замечали, как летело время. В час наша вахта закончилась, и мы с Верой с большим сожалением отправились к себе в кубрик.

Утром стало ясно, что в Кинешме нам погулять не удастся. Особенно горевали мальчишки, которые собирались пойти в речной магазин за формой. А я печалилась, что не посмотрю достопримечательности этого чудесного городка, где, кстати, живёт какая-то моя родственница, кажется, двоюродная тётя. И мама в Кинешме жила в детстве. Она  хотела меня расспросить про город, когда я вернусь из похода. Да, видно, не судьба…
Зато наш тральщик на полном ходу отправился в Порошино – чудесное местечко на Волге, где располагался дом отдыха. Когда пришвартовались, нам всем дали увольнительную, чтобы мы хорошенько отдохнули и погуляли на природе.  Мы, конечно, сразу пошли в ближний лес – любоваться летней красотой. Денёк был отличный, лес удивительно солнечный. Мы с девочками наткнулись на большой малинник и начали с удовольствием угощаться сладкими спелыми ягодами.
Потом народ собрался на берегу, недалеко от тральщика, и все желающие стали играть в мяч – в «картошку». Было очень весело! Мальчишки полезли купаться, и долго не выходили из воды. Часов в 7 вечера снова стали заводить пластинки и слушать песни. Около тральщика собрался народ из дома отдыха, чтобы тоже послушать нашу музыку. И тут кто-то из старших ребят предложил  пойти в кино – в клуб, на вечерний сеанс. Борис Евгеньевич нас отпустил, но сказал, чтобы шли все вместе и не задерживались после сеанса. И мы всей оравой пошли на девятичасовой сеанс. Дом отдыха мне очень понравился! Там было много длинных нарядных лестниц, деревянных арок и лавочек. Был отличный пляж и лодочная станция. В клубе шла кинокомедия «Любить воспрещается». Мы купили билеты, уселись рядышком и дружно смеялись весь фильм.
К нашему тральщику мы возвращались уже в темноте. Вокруг было очень красиво и загадочно! Мы смотрели, чтобы никто не отстал и не потерялся.
Капитан нас встретил и разрешил немного послушать песни на баке. Мы решили устроить танцы! Завели «быструю» музыку и начали танцевать, кто во что горазд! Очень весело было! Но минут через двадцать Борис Евгеньевич скомандовал «отбой» , и все отправились по кубрикам. Мы с девчонками в своём кубрике переловили всех комаров и заснули крепким беспробудным сном.

На другое утро тральщик пошёл в Плёс. Этот городок был мне уже знаком: мы всегда здесь останавливаемся. Правда, в этот раз нам дали увольнительную совсем ненадолго – всего на 1 час. Мы решили погулять по набережной: она уж больно хороша! Заходили в магазины. Съели неимоверное количество мороженого и других деликатесов. В книжном магазине я купила себе очень красивый учебник по общей биологии  – с цветными картинками, на хорошей бумаге. Продавец сказала, что экспериментальный. Любо-дорого посмотреть! Не то, что в школе нам выдали какой-то серый и унылый. По такому новейшему учебнику приятно будет учиться!
И вот наш тральщик отошёл от дебаркадера и взял курс на родную Кострому. Хороший получился поход!

20 ФЕВРАЛЯ 1972 г.
МОЙ «ПЕРВЫЙ БАЛ» В КЮМе

Ну, «бал», это, конечно громко сказано. Просто ребята из нашей группы повзрослели и решили идти в первый раз на танцевальный вечер в «Клуб юных моряков» в честь Дня Советской Армии и Военно-Морского Флота.  Но для меня это, действительно, первый настоящий танцевальный вечер. В школе я ходила, конечно, на вечера, но мне они не особо нравились, потому что я танцевать не умею: всё стояла да на других смотрела. А сегодня в «Клубе юных моряков» первый раз в жизни я танцевала с мальчишками! Ура!

Но всё по порядку. С самого утра день выдался отличный! Первым делом мы с мамой начали готовить форму: отглаживать, пришивать на рукав синей форменки две курсовки и золотистый якорёк. Внешний вид получился великолепный, и я всё никак не могла налюбоваться.
Наконец пробило четыре часа. Я до блеска надраила свою морскую пряжку, пристегнула гюйс и облачилась в полную парадную форму №3.
В Клубе было людно. Дежурный Вовка Комаров сказал, что раздевалка – в химической лаборатории, и я отправилась туда. Все наши девчонки были уже там. Они меня дружно приветствовали и, увидев мою форму, пришли в полный восторг. Ни у кого такой не было. Ольга Мазаева с воодушевлением воскликнула:
- Леночка, я тебя в этой форме ужасно люблю!
Кругом чувствовался праздник. По коридору сновали юные моряки, делались последние приготовления, открылась раздевалка для наших гостей – ребят из «Клуба лётчиков-космонавтов», которые должны были прийти с минуты на минуту.
Из нашей группы пришло много мальчишек, в том числе хорошие друзья – Олег Лебедев, Витя Тычина, Костя Коршунов. Словом, мы уже доросли до танцевальных вечеров.
Олег сегодня пришёл тоже в новой форме, весь начищенный и надраенный, и я даже восхищённо сказала ему:
- О! Какой ты бравый сегодня! Словно на парад собрался!
До начала вечера наша дружная компания, собравшись в кружок, весело беседовала на разные темы. Но вот в коридоре послышались оживлённые голоса, и мы поспешили выйти из химической лаборатории.  Это пожаловали гости. Мы радушно их приветствовали и проводили в лабораторию судовождения. Лётчики-космонавты тоже были в форме, которая состояла из гимнастёрки и погон. У наших курсантов вид был, конечно, шикарнее, потому что у многих форма хорошая – своя, и только у некоторых  – клубная, поскромнее.
Мы пригласили космонавтов в актовый зал, стараясь быть гостеприимными хозяевами. Все расселись по рядам и приготовились слушать торжественную часть  вечера. К нам был приглашён военный моряк – капитан третьего ранга, который начал рассказывать о своих плаваниях и походах. Говорил он очень интересно, и скучать не приходилось.
Народу в зале было много, но я неожиданно заметила очень интересного человека – моего первого старшину Костю Тихонова, который сейчас учился в речном училище и, видимо, приехал на каникулы. Он сидел на одном ряду со мной, но далековато – рядом с Олей Мазаевой, которая всех умеет расположить к себе своими приятными речами. Я подумала: а хорошо бы Костя пригласил меня танцевать сегодня! С другой стороны, насчёт танцев я очень боялась, потому что танцевать не умею (ну нет у меня природной гибкости и пластики, даже из художественной гимнастики в детстве пришлось уйти).
Когда капитан третьего ранга закончил рассказ, мы дружно ему похлопали и приготовились смотреть кино. В это время ко мне подошёл Серёжа Новиков (важная птица в нашем Клубе) и сказал:
- Слушай, Лена, у тебя две курсовки и якорь, точно как у нашего выпускника Коли Иванова. Мы скажем космонавтам для солидности, что ты у нас учишься на втором курсе Горьковского речного училища. Ладно?
- Давайте, врите! – весело согласилась я и тут же повернулась к девочкам. 
- Девчонки, поздравьте меня с повышением, - сообщила я подругам. – Теперь я тут на должности курсанта второго курса!
Все засмеялись и поздравили.
Потом началось кино «Это было в разведке» - про войну, очень интересное и захватывающее. А когда оно закончилось, Андрей Фёдорович провозгласил:
- Ну, теперь танцы!
И в зале наступило общее оживление.

Вахтенные быстро убирали стулья, Ольга Мазаева с Олей Благовой  ставили на проигрыватель новомодную пластинку с песней «Толстый Карлсон», а все остальные высыпали в коридор, чтобы не мешать передвижениям. Наконец всё было готово, и народ расселся по стульям вдоль стен. Мы с Верой Нищёвой стояли у самой двери, чтобы посмотреть со стороны, как ребята начнут танцевать. Завели первый медленный танец, и парни стали приглашать девчонок. Сердце у меня бешено заколотилось, и первым моим желанием было уйти отсюда как можно дальше. Ну боялась я танцевать с мальчишками, и всё тут! Страшно как-то в первый раз…
Олег Лебедев стоял у дверей рядом с нами. Вдруг он повернулся ко мне и сказал:
- Лен, пошли, потанцуем!
У меня даже дыхание сбилось, и я с запинкой ответила:
- Ой, что ты, Олег! Я совсем танцевать не умею, собьюсь ещё…
- Ну и не беда, - улыбнулся Олег. – Я тоже не умею. Будем вместе учиться.
Он взял меня за руку и повёл в центр зала. И мы начали танцевать мой первый медленный танец! Так здорово! Олежка был близко-близко, я даже чувствовала его дыхание. И я, кажется, ни разу не сбилась с ритма. Всё получилось просто замечательно! Я в первый раз танцевала с мальчиком!
Когда танец закончился, мы с девчонками сразу выскользнули в коридор – обмениваться впечатлениями. Они были рады и довольны, ведь никто не сидел у стеночки и не скучал в одиночестве: все потанцевали с ребятами.
Но долго прохлаждаться нам не дали: девочки должны были петь песню, а Вера Нищёва – танцевать полечку. Мы снова вернулись в зал, и началась художественная самодеятельность. Девочки-космонавты тоже показали свой номер. Потом завели быстрый танец. Но его мало кто танцевал, потому что знали, что Андрею Фёдоровичу эти современные танцы не нравятся. После быстрого снова завели медленный, и меня опять пригласил Олег.
Потом проводились разные игры и аттракционы, особенно нам нравилась игра в ручеёк.  Я пользовалась успехом, меня часто выбирали, особенно космонавты и один раз – Андрей Фёдорович.
Потом снова заводили медленную музыку, было очень замечательно, и я много танцевала! Меня приглашали наши мальчишки и космонавты, и я шла с замиранием сердца, в счастливом волнении. Но в глубине души я ждала, чтобы меня пригласил Костя Тихонов. А он вообще танцевал мало, и, в основном, не с нашими девочками, а с космонавтками.  Даже Ольгу Мазаеву не приглашал, а ведь она здоровается с ним за руку, как старый друг. В играх Костя хотя и принимал участие, но с каким-то отстранённым видом: мол, все эти развлечения – для ребятишек, а я уже совсем взрослый. Недаром Оля говорила, что Костя к танцам и к девчонкам вообще относился равнодушно.
Вечер подходил к концу, и я поняла, что Костя Тихонов  меня так и не пригласит. В половине десятого Андрей Фёдорович объявил последний танец. Костя с другими парнями стоял в это время около проигрывателя. Ребята пошли приглашать девчонок. Костя повернулся в мою сторону и тихо, как бы раздумывая, пошёл через зал. Неужели ко мне? Но ведь рядом сидит на стуле Вера Нищёва – симпатичная девчонка, музыкант и танцор. И пригласит Костя, наверное, нашу Верочку… Но он остановился чётко около меня, наклонил голову в лёгком поклоне, и я встала с какой-то ненормальной, закружившейся головой и положила руки ему на плечи. Он взял меня осторожно за талию и повёл в танце. Мне просто не верилось, что я танцую с Костей, который когда-то был старшиной моего первого в жизни морского экипажа. Он был много выше меня, я не видела его лица, но Костя слегка наклонился и спросил:
- Лен, где форму-то такую красивую достала?
- Я в Москву ездила, специально за формой!
- А вот мне ничего доставать не пришлось. В училище выдали совершенно бесплатно.
- А как учёба? Нравится?
- Ещё бы!
Я слушала его знакомый, но успевший забыться за два года голос, и всё радовалась: ведь он всё-таки пригласил меня на последний танец.

Вечер закончился. Мы большой толпой вышли из Клуба и решили погулять по городу. Вопрос о направлении решился быстро. Ольга Мазаева объявила, что идём провожать меня до дому, так как я живу на улице Советской у стадиона «Спартак». Олег Лебедев пошёл рядом со мной, вызвался нести мою сумку, и мы с ним стали оживлённо болтать о том, о сём. Костя Тихонов тоже пошёл с нами. Он был в чёрной шинели с блестящими флотскими пуговицами и в морской фуражке. Мы шли по тротуару широкой толпой, и прохожим было трудно пробраться сквозь наш строй, что их, по-видимому, очень злило (ай, какие мы невежливые – нехорошо). Но в такой чудесный вечер нам  хотелось быть всем вместе, рядом. За весёлыми разговорами не заметили, как прошли почти всю Советскую и оказались около моей пятиэтажки. Оля задрала голову и спросила:
- Ну, Лен, признавайся, какие здесь твои окна?
- Вон, на четвёртом этаже, где свет горит.
Все стали смотреть вверх – на мои окна, и это было очень приятно.
- Ну, товарищи дорогие, пора мне домой, - сказала я, подняв руку в знак прощания.
- Пока! Пока! До свидания! – послышалось со всех сторон, и я пошла по дорожке между тёмных кустов к своему дому, немножко сожалея, что этот чудесный вечер уже закончился

15 МАЯ 1972 г.
РЕМОНТ ШЛЮПОК И ПРОЧЕЕ ВЕСЁЛОЕ ВРЕМЯПРЕПРОВОЖДЕНИЕ

Сегодня мы с Леной Клюквиной отправились на ремонт шлюпок. На Волге ни нашего дебаркадера, ни кораблей не было и в помине, их ещё не пригнали с зимней стоянки. Шлюпки лежали на берегу, но народ около них явно не толпился. Зато наш молодой инструктор Владимир Николаевич встретил нас очень радушно и разрешил пока погулять по бережку. Мы побежали к самой воде, чтобы узнать, сильно ли она холодная.  Но тут на горизонте показались наши мальчишки во главе с Олегом Лебедевым. Олежка  тут же начал развлекать всё честное общество своими шутками-прибаутками. Владимир Николаевич уже хотел отдавать приказ о начале работ по ремонту шлюпок, но тут стал накрапывать дождик из большой серой тучи, пригнанной ветром неизвестно откуда.
- Всем в досаафовский домик! – скомандовал Владимир Николаевич. – Переждём дождь.
Мы не заставили долго себя упрашивать и гурьбой ввалились в маленькую деревянную будку недалеко от причала ДОСААФ. Внутри стоял небольшой стол, несколько лавок и печка. На стенах висело много разных морских плакатов и таблиц. Словом, домик оказался вполне уютным и обжитым. Мы все расселись по лавкам и начали болтать о том, что скоро нас ждёт летняя морская практика и интересные походы.  Олежка начал рассказывать морские анекдоты, которых он знал великое множество, а мы, конечно, дружно смеялись.
Инструктор Владимир Николаевич тоже участвовал в общем разговоре и проявил себя интересным и остроумным собеседником. Наши мальчишки зовут его просто Володей, а по имени-отчеству только в официальных случаях, потому что он ещё молодой, совсем немного старше нас. Володя  всегда находит общий язык с ребятами, отлично знает морское дело, и поэтому его уважают.
Вскоре мы обнаружили, что в домике есть старые морские журналы, и их можно полистать, чем мы и занялись. Короче говоря, мы очень весело проводили время в этой досаафовской будке, и нам вовсе не хотелось из неё уходить. Но тут Володя посмотрел в окно, увидел, что дождик кончился, и скомандовал:
- А ну, экипаж, к шлюпкам марш!
Мы высыпали на улицу. Посвежело, по небу ходили тучи, и было очень ветрено. Но мы засучили рукава и взялись за работу. Живо перевернули «четвёрку» и «тузик». Володя дал нам шкрябки и приказал шкрябать шпации и всякие другие элементы шлюпок. Мы с Леной тоже принялись за работу. Вдруг раздался дружный смех. Мы обернулись и увидели, что к нам приближается Костя Коршунов  собственной персоной, в серой кепке, похожей на гриб.
- ЗдорОво, друг! – приветствовал его Владимир Николаевич. – Как это ты ухитрился опоздать на целых полтора часа?
Ребята захохотали ещё громче. Костя тут же всё свалил на школу, потом залез в шлюпку, развалился на носу и начал откровенно сачковать. Но этот номер ему не прошёл. Володя моментально вручил ему шкрябку и приказал приступать к делу с утроенной энергией. И работа снова закипела! Ведь надо, чтобы к практике все шлюпки были как новенькие!

ЧАСТЬ 3. ТРЕТИЙ КУРС

6 ИЮЛЯ 1972 г.
ПРАКТИКА НАЧАЛАСЬ!

Вчера началась моя третья практика в КЮМе. Так что я уже третьекурсница!
Сначала, как водится, была продолжительная беседа начальства с личным составом. Андрей Фёдорович сдержал слово: он сразу навёл почти военную дисциплинку, так что мало нам не показалось. Но это правильно! Морская служба требует порядка.
После беседы нас разделили на два взвода. Старшиной экипажа назначили, конечно, Женю Капкова. Нашим взводом командует Валера Виноградов, который всегда так громко отдаёт приказания, что аж земля дрожит.  А командовать отделением назначили Ольгу Мазаеву. Андрей Фёдорович сказал по этому поводу:
- Хватит, Ольга, прозябать на культурно-массовых мероприятиях, пора начинать командовать.
Теперь нашей Оле мы должны говорить так: «Разрешите обратиться, товарищ старшина!» или: «Товарищ старшина, курсант Степанова по вашему приказанию прибыла!»
На нынешней практике коллектив у нас подобрался отличный: все старые знакомые из 1 и 2 штурманских групп, а также несколько ребят из 3 и 4 групп рулевых. Настроение у всех отличное, и скучать некогда.
Сегодня был очень славный денёк. После подъёма флага и утренней поверки у нас было свободное время. Занимались кому чем хочется: играли в бильярд, шашки, шахматы и другие игры, смотрели журналы.  Много народу собралось в кают-компании, но в салоне и на втором деке тоже было хорошо. Потом наш взвод пошёл на завтрак. Вот уж где старшина Виноградов показал свой талант в полной мере. Андрей Фёдорович и Володя ушли с первым взводом, а мы ходили в столовую совершенно одни, без взрослых. Это примечательный факт! Ведь всякие там пионеры и даже ребята нашего возраста всегда ходят  куда-то во главе с воспитателями или пионервожатыми, да и то, как стадо баранов. Если бы взрослые вдруг отлучились, представляю, что бы тут было! Все разбежались бы моментально. А у нас всё чётко! Сначала взвод строится на берегу. Старшина командует:
- Равняйсь! Смирно! Нале-во! Шагом марш!
И мы шагаем не абы как, а настоящим парадным шагом, совершенно красиво! Старшина шествует рядом и время от времени командует:
- Твёрже шаг! Разговорчики в строю! Не растягиваться! Левое плечо вперёд, марш!
А старшине нашему всего-то 16 лет. У столовой Валера отдаёт приказ:
- Стой! Справа по одному, марш!
В маленькой уютной столовой мы садимся только по команде. И тут уж не зевай, ешь быстрее, а то не успеешь и пойдёшь, с грустью поглядывая на недопитый компот. Дело в том, что как только старшина съедает свой завтрак, он тут же командует: «Встать!», и если кто не доел – пеняй на себя. Именно поэтому Ольга Мазаева поручила мне ответственное дело: следить за Валеркой, с какой скоростью он ест, и я ей постоянно докладываю:
- Старшина доедает второе блюдо. Надо торопиться!
Потом мы опять шагаем на дебаркадер, весьма довольные нашей красивой маршировкой.

Сегодня сразу после завтрака, на построении, Андрей Фёдорович отдал приказ первому отделению первого взвода и всему второму взводу переодеваться в рабочую форму и вооружать ялы.
Когда всё было готово, Володя начал укомплектовывать шлюпочные команды. Мы с Верой Нищёвой попали в одну шлюпку. Старшиной пошёл Женя Капков. Женька у нас бывает очень разным в зависимости от настроения. Иногда он грубый и нетерпимый, а иногда – душа-командир и настоящий рыцарь по отношению к девчонкам. Ну, например, однажды был у нас общий сбор в Клубе. Я пришла поздно, когда все места уже были заняты. Мальчишки сидели и делали вид, что меня не замечают, а Женя встал и уступил мне место. Я поблагодарила его и села, а он стоял весь сбор, прислонившись к стене.
Вот и сегодня главстаршина Капков проявил себя очень хорошо и достойно. Наша шлюпочная команда во главе с Женей готовилась отправляться «в плаванье». Сам он сел к румпелю, Костя Коршунов – на загребного, Сашка – на полузагребного, ещё два парня из четвёртой группы расположились впереди, а я, легко спрыгнув в «шестёрку», уселась рядом с Вовкой Комаровым на среднюю банку. А вот Верочка всё боялась спрыгивать. Тогда Женя, перешагивая через банки, прошёл на нос шлюпки и подал Вере руку. Она спрыгнула на решётчатый люк, а я отметила про себя, что наш главстаршина – молодец: без всякого пижонства помог девочке.
Сначала Капков очень толково напомнил нам команды, хотя мы всё это знаем – не первый год занимаемся в Клубе. Мы вставили уключины, разобрали вёсла, оттолкнулись и, выйдя на открытую воду, начали с воодушевлением грести.
- И-раз! И-раз! – считал нам Капков, и этот подсчёт нас весьма взбадривал.
Вере весла не досталось. Она сидела рядом со старшиной на корме – у румпеля.
Следом за нами вышли ещё две «шестёрки». На одной за старшину шёл Валера Виноградов, а на другой – сам Владимир Николаевич, получивший указания от Андрея Фёдоровича  насчёт нашего купания на заволжском пляже.
Валеркина шлюпка поравнялась с нами, и мы тут же начали гнаться с ней на скорость. К великому нашему удовольствию, мы перегнали Валеру! Женя приложил к этому немало усилий. Он подавался вперёд всем корпусом при счёте «раз», произнося его резко и сильно, как будто и сам делал рывок. Мы же старались изо всех сил, и этот счёт очень помогал слаженным и быстрым движениям. Вёсла одновременно взлетали и одновременно опускались в воду. Мы шли очень красиво! Другие шлюпки здорово отстали от нас, и мы первыми пересекли фарватер, направляясь к песчаным горам – нашему месту купания.
Я поняла, что Женя Капков был очень опытным старшиной шлюпки. Он, в отличие от Виноградова, часто давал отдых гребцам. Например, мы с Верой меняли друг друга через некоторые промежутки времени – по приказанию старшины. Сидя на корме рядом с Капковым, я наблюдала, как умело и уверенно ведёт он шлюпку к намеченной цели.
За мостом Женя заметил, что ребята стали уставать. Тогда он приказал мне взять румпель, а сам сел загребным. И мы сильно рванули вперёд, потому что грёб Женя отлично! А я наслаждалась тем, что сидела у румпеля за старшину и вела шлюпку! Приятно было сжимать в руке холодный, подвижный румпель и чувствовать, что этот большой шестивёсельный ял послушен именно мне и пойдёт туда, куда я захочу! До чего же отлично было вести по Волге настоящую шлюпку -  я просто наслаждалась! Потом на руле сидели по очереди все мальчишки – набирались опыта.

Когда наши ялы подходили к пляжу, купающиеся с любопытством поглядывали на нас: ведь не каждый день на пляж высаживается такой десант в морских тельняшках. Все три шлюпки врезались носом в песок, и Володя разрешил купаться, приказав приглядывать друг за другом, чтоб никто не захлебнулся.  Все с гиканьем и смехом побежали в воду. Начали плавать, брызгаться, орать, нырять, словом – наслаждаться чудесной водичкой и жарким солнечным днём. Мы с девчонками поплыли далеко от берега, хвастаясь друг перед другом умением плавать сажёнками и на спинке. Потом Лена с Олей начали «топить» нашего старшину взвода Валеру Виноградова. Было очень смешно! Но Владимир Николаевич вскоре прервал это удовольствие своим строгим приказом выйти из воды. Выходили мы неохотно, но быстро, потому что морская дисциплина требует беспрекословного подчинения. Однако два неопытных малыша попробовали было не исполнить приказание вовремя и побарахтаться ещё хоть чуть-чуть в тёплой водичке. И тут же они схватили по наряду вне очереди. Володя ехидно сказал:
- Ну-с, товарищи курсанты, за невыполнение приказа получите-ка нарядик. Чтобы весь дебаркадер сегодня блестел! И гальюнчик тоже!
Этого было достаточно, и «товарищей курсантов» будто ветром выдуло из воды. А другим, как говорится – наука.
И наши шлюпки пустились в обратный путь. До чего же приятно было после купания во всю силу грести огромным вальковым веслом в едином ритме с другими ребятами. Отличный денёк выдался! Почаще бы так!




22 ИЮЛЯ 1972 г.
ГОРЬКОВСКИЙ ШЕСТИДНЕВНЫЙ ПОХОД.
«ПРОЩАЙ, ЛЮБИМЫЙ ГОРОД…»

Сегодня с утра пораньше двадцать пять человек из нашего Клуба явились на дебаркадер с чемоданами и рюкзаками, собираясь идти на тральщике №622 в поход до города Горького. Нас, девчонок, взяли в этот поход с одним условием: места в кубриках на вес золота, и поэтому к нам в носовой кубрик подселят мальчишек. Мы согласились: не отказываться же от такого интересного плавания. Ольга Мазаева сказала, что сама отберёт безобидную малышню в наш кубрик.
Надо сказать, что на этот раз весь «цвет общества» не шёл с нами в поход, потому что почти вся первая и вторая штурманские группы во главе со старшинами имели уже вызовы в мореходки на вступительные экзамены. Из старших ребят на тральщик явились всего четыре человека – Олег Лебедев, Витя Тычина, Валера Попов и Саша Виноградов. Все они собирались заканчивать десять классов, потому что хотели поступать в высшие военно-морские училища.
Перед отходом Андрей Фёдорович построил всех в салоне дебаркадера, распределил по вахтам, назначил старшин и присвоил судовые номера. Главстаршиной на поход был назначен Валера Попов. А Оля Мазаева получила должность старшины нашей третьей вахты.
Потом Андрей Фёдорович ознакомил нас с требованиями судовой дисциплины и вообще прочитал нравоучение о том, как вести себя в походе. Но мы-то народ опытный – всё давно знаем.
Затем мы получили рабочие форменки и отправились размещаться в кубрики – по вахтам. Нам не пришлось отбирать себе пацанов для расквартирования, так как по приказу весь носовой кубрик должна была занять третья вахта. Я мигом бросила свой рюкзак на свою любимую вторую полочку и сообщила:
- Эта койка, чур, моя! Потому что я на ней обитала в прошлом году.
Никто не спорил.
В нашем кубрике оказались отличные ребята: трое совсем ещё маленьких мальчишек и Валера Попов с Сашей Виноградовым.
Только мы успели положить личные вещи в рундуки, как раздался сигнал на построение. Мы быстро поднялись по трапу и построились на палубе. Капитан тральщика Борис Евгеньевич по громкой связи отдавал приказания швартовой команде. Владимир Алексеевич – поммеханика – завёл пластинку с маршем «Прощание славянки», мы по всем правилам отдали концы и под музыку начали отходить от дебаркадера. Андрей Фёдорович махал нам рукой и улыбался. Приятно было стоять в строю, слушая торжественный марш и глядя на удаляющийся берег родной Костромы.
Когда город остался за кормой – началась корабельная жизнь, совершенно особенная, непохожая на обычные будни. Маленький военный корабль будто бы превратился в целое государство со своими законами и обычаями. Первая вахта приступила к своим обязанностям. Были поставлены вахтенные к штурвалу и на сигнальную, а также дневальные по кубрикам и по палубе. Владимир Николаевич послал наряд на камбуз – варить обед. А мы пока были свободны и целых четыре часа могли заниматься, чем вздумается. Мы пошли на бак, уселись там на лавочку и смотрели на пробегающие мимо волжские берега. Я и Лена Клюквина начали рассказывать девочкам о шлюпочном походе, в котором недавно побывали.

А ходили мы на ялах вниз по Волге – до речки КУбани. Загрузили в шлюпки сухой паёк, палатки, рюкзаки. Ветер был свежий, мы подняли паруса и пошли очень быстро к месту нашей стоянки. Там разбили палаточный лагерь, натаскали хвороста, развели костёр, стали готовить еду. С удовольствием купались в речке, а потом поехали кататься на шлюпке вдоль КУбани – по направлению к Волге. Валера Виноградов сидел на носу с гитарой, играл и пел разные песни. А вечером у костра мы снова пели под гитару -  Высоцкого. Особенно нравилась «Песня о диком вепре». В обратный путь – на Кострому -  шли уже на вёслах, и поэтому дорога заняла много больше времени.

За этими воспоминаниями мы с девчонками не заметили, как пришли в любезное нашему сердцу Порошино.  Перед швартовкой мы, как положено, стояли на палубе в строю и слушали очередной марш, звучащий по радио. Потом подошла наша вахта, и мы с Верой Нищёвой дневалили по кубрикам. Часов в 9 вечера камбузные принесли обед, точнее – ужин, который состоял из трёх блюд. Мы подвинули стол к рундукам, и вся наша вахта уселась за трапезу. Главстаршина Попов разлил ужин по чашкам, и мы начали с удовольствием его уплетать. В кубрике было светло от ярких лампочек, уютно и весело. Я сидела и думала, что очень приятно вот так ужинать на тральщике, когда кругом свои отличные ребята, а наверху – на палубе – тихий летний вечер.
Потом мы с Верой сделали приборочку в кубриках и сдали вахту.
В 10 часов была вечерняя поверка, на которой Владимир Николаевич озвучил  полезные сведения о корабельной службе. А потом все пошли спать.
Оля Мазаева сказала:
- Сегодня у нас ночной вахты нет, так что можно немножко порассказывать всякие интересные истории.
И мы начали рассказывать страшные сказки про домовых и оборотней, про чёрную руку и зловещее пианино, потом переключились на йогов и дельфинов, одним словом – проводили время очень интересно, пока не заснули.

23 ИЮЛЯ 1972 г.
УТРЕННИЙ АВРАЛ И ДНЕВНОЙ ШТОРМ

С утра пораньше весь свободный от вахты народ высыпал на палубу – делать  зарядку. Проводил её Олежка Лебедев – причём, очень рьяно. После завтрака начался аврал – уборка корабля. Мне, честно говоря, не повезло, потому что в обязанности моего судового номера 3-16 входила уборка капитанской каюты, а капитан у нас весьма привередливый. Вдруг ему чего-нибудь не понравится? Вот Вере Нищёвой хорошо: прошвабрила первый кубрик – и иди гуляй.
Когда аврал закончился, мы с девчонками пошли читать книжки. Я взяла с собой в поход «Отважную охотницу» Майн Рида. Очень интересная! А ещё я была весьма  обрадована тем, что в этом походе нас, девчонок, не заставляли идти на камбуз и проводить там уйму времени. Туда посылали теперь проштрафившихся товарищей – на целый день. Всё по справедливости!
Тем временем наш тральщик шёл всё дальше и дальше вниз по Волге. Уже давно проплывали мимо совсем незнакомые берега, а река становилась много шире. Дул сильный, порывистый ветер, и вода пенилась от белых гребешков. Мишка Богомолов выглянул в иллюминатор и сообщил:
- Ого! Уже в море входим!
- В водохранилище, - назидательно сказала Оля Мазаева.
И правда, берега были далеко-далеко. И к тому же усилилась качка.
- Пойдёмте наверх, посмотрим на Мишкино море,  - предложила я, и мы с быстротой, присущей всем настоящим морякам, взобрались по трапу на палубу. Перед нашими глазами открылся восхитительный вид: почти безбрежное водное пространство, огромное, неспокойное и шумящее. Правда, если вглядеться, -  где-то там, у горизонта, был виден дальний берег, но его можно было и не замечать, а представлять себе, что наш кораблик бороздит настоящие морские просторы и не скоро отыщет землю. Где-то далеко прошёл белый теплоход, и нам даже не потребовалось давать ему бортовую отмашку, что было тоже совсем как в море. Словом, куда ни посмотришь – кругом сплошная вода, только один наш маленький тральщик карабкается с волны на волну и упрямо стремится вперёд, несмотря на разгневанную морскую стихию.
- Да, вот это штормик! – сказал, подходя к нам, Олег Лебедев. – Володя говорит, что 7 баллов.
- Так уж и семь? – усомнилась я.
- Точно! Не веришь, так спроси.
Я тут же поверила и ужасно обрадовалась: теперь всем и каждому буду хвастаться,  что побывала в самом настоящем шторме, причём в семибалльном. Но тут я осознала, что ветер яростно свистит в ушах, волны вздымаются гребнями, а качка так сильна, что невозможно стоять, не держась за что-нибудь. Мы попробовали пройти по палубе, но неожиданно почувствовали, что это сделать очень трудно. Нас качало из стороны в сторону и бросало от леера к стенке. Ноги были совершенно неустойчивы, а палуба словно уходила куда-то вниз, и можно было спокойно потерять равновесие и грохнуться на ровном месте. Мы начали смеяться, но тут появился старшина экипажа и приказал:
- Всем свободным от вахты – живо в кубрики! И спать! Володя велел.
Внизу мы задраили все иллюминаторы и легли на койки. Было странно, потому что мы то поднимались вверх, то опускались глубоко вниз, будто в бездонную яму. Я почувствовала, что меня, кажется, начинает укачивать: ощущения были не из приятных. «Вот ещё новости – морская болезнь», - подумала я с неудовольствием. Но, видимо, не одной мне сделалось не по себе, потому что Ольга вдруг вытащила из своего рундука какую-то скляночку и извлекла оттуда дюжину маленьких белых таблеток.
- Лен, принеси, пожалуйста, водички, - попросила она. – Мы запьём таблетки. Это от качки.
Я встала с койки, взяла знаменитую старшинскую кружку (очень большую) и полезла по трапу наверх. До камбуза я дошла хорошо, налила там кипячёной воды и отправилась в обратный путь по качающейся палубе. Но около кают-компании меня вдруг так бросило в сторону, что рука дрогнула, и половина кружки вылилась прямо на меня. Зато остальные полкружки я донесла благополучно, и водичку принял в люке Сашка Закалин. Ольга дала нам каждому по таблетке, и мы их моментально проглотили, запивая водой. Это было сделано вовремя, потому что маленького Серёжку Гусева уже сильно тошнило. Потом мы снова улеглись на койки и поспешили уснуть от греха подальше.

МАЛЕНЬКИЙ ГОРОД ЧКАЛОВСК

Проснулась я от звонков на построение и моментально вскочила.
- К Чкаловску подходим, - сообщил Мишка.
Мы быстро поднялись на палубу и построились.  Я думала раньше, что Чкаловск - довольно-таки большой город. А тут перед нами выросла какая-то деревня. Не было там  дебаркадеров, а только причальная стенка. Набережная казалась совсем маленькой и не производила впечатления, хотя была заасфальтирована. А дальше стояли сплошные деревянные сараи, и на зелёной травке между ними сидели грузчики и играли в карты. Общий пейзаж украшали только белый дом и асфальтированная насыпь, далеко врезающаяся в русло реки. По ней гуляли парочки, любуясь прекрасным летним закатом. Да ещё стоял на берегу голубой щит, на котором было написано: «Чкаловцы приветствуют вас, дорогие гости!». Как они приветствуют нас, мы скоро убедились…
Тральщик подходил к причальной стенке всё ближе и ближе. Но вдруг случилось непредвиденное: при швартовке капитан слишком рано пустил машину. Трос сильно дёрнулся и вдруг с треском лопнул. Шкипер на берегу грубо заорал и сообщил, что теперь он нас не пустит к причалу. Нам пришлось отходить на рейд и становиться там на якорь. Ну и ладно, не особо расстроились…

ИГРА В «ЧЕПУХУ»

Вечером всё общество собралось в нашем носовом кубрике. Мы научили мальчишек, как играть в «чепуху». Игра всем очень понравилась, и от желающих не было отбоя. Каждому участнику выдавался листочек бумаги и ручка. Сначала все письменно отвечали на вопрос «Кто?», затем загибали свою бумажку, чтобы не было видно ответа, и передавали её соседу. Второй вопрос был «С кем?». Конечно, надо было называть знакомых ребят, чтобы всем было интересно. Потом шли вопросы «Когда?»,  «Где?» и «Что делали?». На последний вопрос желательно было ответить посмешнее. У нас это хорошо получалось, так как фантазия работала расчудесно. Когда всё было готово, листы с коллективным творчеством разворачивались и читались вслух под общий хохот.  Вот, например, некоторые сюжеты:
«Галя Трудова с Валерой Виноградовым на ранней заре в капитанской каюте торговали мятными пряниками». «Витя Тычина с Леной Клюквиной поздно ночью на кладбище сидели и играли на дудочках». «Валера Попов с Серёжкой Гусевым во время аврала на клотике ловили ярких, красивых бабочек».
Мы так громко смеялись, что весь корабль дрожал. Этот шум привлёк Владимира Николаевича, он спустился к нам в кубрик и приказал вести себя приличнее. Не знаю, как бы это нам удалось, но тут принесли ужин, и волей-неволей пришлось переключаться с литературного творчества на еду.
В нашем кубрике ужинать было одно удовольствие. Все сидели тихо-чинно и не спеша пережёвывали кашу, тогда как во втором кубрике всё время стоял невообразимый гвалт, и велись шумные баталии по поводу добавки. Олег Лебедев не выдержал этого в первый же день и явился к нам со своей миской. Мы его пустили за наш большой стол, и он стал полноправным членом нашей весёлой компании.

24 ИЮЛЯ 1972 г.
ВОСХОД СОЛНЦА

Сегодня с 3 до 4 утра мы с Верой Нищёвой были вахтенными по палубе. Вставать ой как не хотелось! Но мы надели штормовки  и поднялись по трапу наверх. Только-только рассвело, но восток уже был розовым.
- Значит, встретим восход солнца! – сказала я Вере обрадованно.
Из команды вахту стоял Владимир Алексеевич. Он, как обычно, разрешил нам сидеть в ходовой рубке, а не на холодной палубе. Мы тут же воспользовались этим приглашением. Володя поболтал с нами немножко, а потом стал читать книжку «Сатурн» почти не виден». А мы с Верой тихо сидели на диване и смотрели сквозь большие и чистые стёкла рубки на окружающий мир. Над всей рекой от одного берега до другого тянулись причудливые облака, похожие  на небесный мост. Они были уже слегка розовыми от солнца, которое ещё не показалось из-за горизонта, но вот-вот должно было выглянуть своим ярким оранжевым краем из-за далёкого водного пространства. На небе всё было очень красиво, и мы с нетерпением ждали солнечного восхода. Наконец вдали, над водохранилищем, показался алый кусочек солнца! Он становился всё больше и ярче и разливал вокруг нежный розовый свет. Но вот солнце выплыло всё целиком и словно бы замерло вдали – там, где волны Горьковского водохранилища как бы сливаются со светло-голубым утренним небом. И облака тоже засверкали и заблестели, радуясь появлению вестника утра. Прохладный ветерок пробивался в приоткрытую дверь рубки и слегка касался щёк, обдавая свежестью и утренней влагой. Всё это было просто восхитительно! Я первый раз в жизни наблюдала настоящий восход солнца да ещё в таком чудесном месте – в рубке нашего тральщика, вдали от родного города, словно бы в «дальних странах».

НЕОЖИДАННАЯ КАТАСТРОФА

После генеральной уборки корабля у нас случилось ЧП. Мы с Верой опять сидели на вахте в кубрике и сетовали, что нас не ставят в рубку, где дежурить много интереснее. Вдруг слышим – над нашими головами, на палубе – грохот, шум, треск! Наверху забегали: по-видимому, началась суматоха. Через несколько минут в люке показалась голова Олежки Лебедева, и он крикнул:
- Николаича прибило!
Следом за ним в кубрик спустилась Ольга Мазаева, стала поспешно доставать бинты и расспрашивать нас, что надо делать, когда из носа течёт кровь. Я ей быстро объяснила, что в этом случае лучше всего положить на переносицу холодную влажную тряпочку, намоченную в просоленной воде.
- Что же случилось, в конце концов? – воскликнула Вера, не дождавшись даже, когда я закончу объяснять.
Но Оля махнула рукой и убежала наверх.
- Какая жалость, что мы на вахте, - вздохнула я. – Даже посмотреть не удерёшь! Олежка! Ты-то хоть расскажи, что там с Володей стряслось?
- И не только с Володей, – ответил Олег. – Ещё Сане-фотографу башку пробило.
И он рассказал нам, что стали сниматься с якоря вручную, а это очень трудное дело. И что-то у них там не заладилось. Якорная цепь вдруг загремела, звенья и куски железа полетели в разные стороны со страшной скоростью. Все, кто был на баке, моментально бросились наутёк, но, тем не менее, многим досталось на орехи. Хуже всего не повезло Сане-фотографу, которому железяка стукнула прямо по голове. А Владимиру Николаевичу попало в переносицу, он упал и даже, кажется, потерял сознание. Если бы на него свалилось  ещё что-нибудь, его спокойно могло бы добить насмерть. Но, можно сказать, повезло! Потом, когда всё закончилось, раненых отнесли в кают-компанию и положили на диваны.
Поведав нам всё это, Олежка полез наверх, а мы стали терпеливо дожидаться конца вахты. Как только нас сменили, мы сразу отправились в кают-компанию, посмотреть на пострадавших. Весь цвет общества был там. Володя лежал на диване очень бледный. Кровь из носа уже не шла, но на переносице, там, куда упала железяка, был заметен красный след. Однако Володя не терял присутствия духа. Он даже улыбался и шутил, хотя совершенно ничего весёлого в этом не было. Сашка лежал с забинтованной головой и помалкивал…

ШЛЮЗЫ

Вскоре вдали показались шлюзы, и все пошли на бак – смотреть на них. Зимой в КЮМе  мы изучали, как они работают, и даже делали рисунки шлюзов в наших тетрадях.  Но рисовать  – это одно, а увидеть всё это своими глазами – совсем другое.  Шлюзы были такими красивыми! Издали они казались голубым дворцом, стоящим прямо на воде. Мне  нравилось смотреть на них, но вдруг раздалась команда всем спуститься в кубрики. Мы очень обиделись. Но приказы ведь не обсуждаются. Мы быстро спустились по трапу вниз и заняли места у иллюминаторов. Смотреть было неудобно, но я всё же увидела и каменную стену, и высокую башню шлюза, и зелёные берёзки вперемежку с кустами у асфальтовой  дорожки. Тральщик шёл всё тише и тише и, наконец, совсем встал. После этого нам было разрешено подняться наверх, и мы снова заняли свою лавочку на баке. Кругом было очень интересно! Мы находились как будто в водном бассейне огромной величины.
- Откачивать воду начали! – сказал Юрка Салтыков.
Действительно, вода в шлюзе стала убывать со страшной скоростью, и наш тральщик постепенно опускался всё ниже и ниже, тогда как каменные стены на глазах росли и уходили прямо в небо. Наконец мы так глубоко опустились, что казалось, будто  находимся на дне колодца, а над нами, в недосягаемой вышине, голубеет далёкое-далёкое небо. Когда закончилось откачивание воды, тихо и важно стали раскрываться большие железные ворота. Тральщик медленно двинулся вперёд и скоро вышел в Волгу, только уже намного ниже прежнего уровня. Вдали виднелись вторые шлюзы, которые нам тоже предстояло пройти. И на них нам уже никто не запрещал смотреть.

ВОТ ОН КАКОЙ, ГОРОД ГОРЬКИЙ

Часов в пять вечера наш тральщик подходил к Горькому. Все курсанты стояли на палубе и смотрели на город. Сначала тянулись пригороды, но сразу же за железнодорожным мостом мы увидели большой порт. Там стояло множество транспортов-сухогрузов, а причудливые, как доисторические динозавры, подъёмные краны разгружали их. Если бы у нас в Костроме был такой порт, то мы тоже могли бы  называть себя городом речников. Но у нас всё очень скромно…
Потом мы увидели Горький во всей красе и великолепии. Он стоял на высоких холмах, и ещё издали был виден старинный Кремль с мощными стенами и башнями. Многоэтажные дома тоже возвышались над городом. А на набережной расположилось  очень красивое, современное белое здание речного вокзала. Дебаркадеров было тоже видимо-невидимо, а через Оку было перекинуто целых три моста. Наш тральщик пошёл прямо к зелёному двухдэчному дебаркадеру на левом берегу Оки, который находился  между первым и вторым мостом. Склон набережной в этом месте был выложен светлыми каменными плитами, и я вспомнила клубные фотографии, на которых видно было, что именно здесь в 1968 году на слёте юных моряков СССР стояли наши костромские курсанты КЮМа. Ольга Мазаева тоже присутствовала на том слёте. Она в то время занималась в Клубе первый год и училась в шестом классе.
Пришвартовались мы к «Ому», который одиноко стоял у безлюдной пристани юных моряков. Шкипер сказал, что одна часть горьковских курсантов ушла в Ярославль и должна вернуться в самое ближайшее время. А другая часть отправилась в дальний поход до Астрахани.
Везёт же людям! Как далеко они ходят на своих кораблях! А наш тральщик имеет право идти вверх по Волге только до Ярославля, а вниз – до Горького.

ЯЩИК МОРОЖЕНОГО

Сразу после швартовки мы уселись на баке и стали слушать, как поёт Сашкин транзистор. Вдруг откуда ни возьмись выскочил Мишка Богомолов и с воодушевлением провозгласил:
- Товарищи! Кто хочет мороженого, гоните по 20 копеек!
Тут же всех как ветром сдуло с лавочки: побежали за деньгами. Мы с Верой тоже решили полакомиться мороженым. 
- Мишка! – сказала Оля Мазаева. – Добрый ты человек, купи нам ещё ирисок, пожалуйста.
Миша согласился, и мы дали ему ещё 80 копеек на ириски.
Ждать пришлось недолго.  Вскоре на берегу показалась весёлая процессия: два юных моряка при полном параде тащили огромный-преогромный  картонный ящик и в придачу кулёк с ирисками. Видно было, что ребята прямо-таки  сгибались под тяжестью груза, однако продолжали геройски тащить свою поклажу, чтобы порадовать экипаж.
У трапа ящик с восторгом приняли вахтенные. Все столпились вокруг и уже собирались потрошить, но тут Сашка Закалин закричал:
- Стойте! Всем по очереди! Я же сдачу раздавать буду!
Этот веский довод помог навести некоторый порядок. Мальчишки выстроились в очередь и, сгорая от нетерпения, ждали, когда Саша выдаст им мороженое и деньги. Я не торопилась и не лезла вперёд: не маленькая всё-таки. Наконец мы с Верой тоже получили по мороженке и поспешили на бак, чтобы там тихо и мирно им насладиться. Хорошо было сидеть на лавке, уплетать мороженое, смотреть на город, на реку, на проплывавшие мимо лодки и слушать музыку.

25 ИЮЛЯ 1972 г.
НОЧНОЙ БАЛ У ГОРЬКОВЧАН

Всё кругом было тихо и располагало ко сну. Вдруг наверху раздался какой-то шум, беготня, скрип, словом, происходило что-то необычное. Саша Виноградов высунул голову в иллюминатор и сообщил:
- Тут к нам кто-то пришвартовался. Кажется, горьковчане вернулись из похода.
Все оживились. Не было совершенно никакой возможности уснуть, и я тут же  вскочила с койки, полезла по трапу наверх и высунула голову в люк. Наши старшины – Валера Попов и Олег Лебедев, - вместе с вахтенными, стояли на баке и переговаривались  с горьковскими юными моряками, которые только что пришли из Ярославля. Все они были в синих форменках, в мичманках и казались весьма модными и симпатичными, особенно после того, как мы успели вдоволь насмотреться на наши собственные неуклюжие робы и широченные чёрные штаны.
Я спустилась вниз по трапу и доложила обстановку. Вдруг в люке возникла сияющая физиономия старшины экипажа, и он радостно крикнул:
- Всем одеваться в парадное! Идём на танцы! Нас горьковчане приглашают!
Вот это было отлично! Настоящий сюрприз! Все моментально вскочили, включили свет и начали вытаскивать из рундуков лежавшее  там до поры до времени парадное обмундирование. Мы выдворили мальчишек во второй кубрик и начали переодеваться в морскую форму и в юбки. Вскоре мы все сверкали, блестели и никак не могли налюбоваться своим шикарным видом. Особенно эффектны были старшины в синих форменках и белых мичманках с якорьками. Наша малышня тоже нарядилась и решила идти на танцы – посмотреть на своих старших товарищей. Мы выбрались из кубриков, встали у леера и начали с любопытством смотреть на горьковских юных моряков и их «Ом». Нас тут же пригласили в салон «Ома», и мы, один за другим, вошли по трапу на их корабль.  Салон у ребят был отличный, не то, что наша маленькая кают-компания. Сразу была заведена хорошая танцевальная музыка, и я почувствовала себя, как на настоящем школьном вечере. Горели неяркие лампы, свет струился из них мягко и успокаивающе. За окнами была тёмная ночь, а здесь, в этом просторном, уютном салоне, собралось расчудесное общество юных моряков для весёлого времяпрепровождения. Правда, горьковские юнги казались довольно маленькими, поэтому наши старшие ребята выглядели  весьма взрослыми и современными парнями. Как говорится, произвели впечатление на публику.
В экипаже наших новых знакомых было много девчонок. Особенно мне понравилась одна – симпатичная, высокая и белокурая.
На самый первый танец меня, как всегда, пригласил Олег Лебедев. Мне было очень приятно! Потом я танцевала с другими мальчишками или с любимой подружкой Верой Нищёвой. А Лену Клюквину всё время приглашал какой-то парень из горьковского клуба. Наши мальчишки тоже не зевали, благо, женское общество было вполне разнообразно.
 Вскоре Вера обратила моё внимание на двух горьковских девчонок, которые заметно отличались от всех остальных. Они умудрялись так вихляться даже в простых  медленных танцах, не говоря уже о быстрых, что мы просто диву давались. Да и одеты они были не совсем по форме: обе в брюках наимоднейшего покроя, намазанные, накрашенные… да к тому же всеми силами старались привлечь внимание наших глубокоуважаемых старшин. И они сумели-таки добиться своего! Когда был объявлен дамский танец, они моментально пригласили Витю Тычину и Олежку Лебедева.
Наши маленькие мальчишечки не танцевали, а сидели по стульям и глазели на танцы или  разговаривали с горьковчанами на морские темы.
Скоро до нас с Верой дошёл слух, что наши коллеги из Горького не имеют чести называться ни юнгами, ни курсантами, а у каждого из них есть своё звание, например - юный капитан, юный механик, юный рулевой.  «Интересно, - подумала я. – Юный капитан… Какие же функции на корабле он выполняет?».
Мы с Верой танцевали подряд все медленные танцы, а быстрые пропускали. Не люблю я их почему-то.
Но вот кто-то прокричал в микрофон дурашливым голосом:
- Внимание! Последний танец!
Однако за этим танцем был ещё один «последний», а за ним ещё, на что белокурая девочка в синей форменке сказала:
- Ну, опять наш Сашка чудит!
Но в половине двенадцатого раздалась совершенно серьёзная команда:
- Всем юным морякам готовится к отбою!
И мы пошли к себе на тральщик, такой милый и родной, ставший нам как будто домом. Борис Евгеньевич приказал, чтобы через 10 минут на палубе никого не было.
Все собрались в нашем кубрике и обсуждали «бал», кроме Саши Виноградова, который сам вызвался стоять у трапа, вместо того, чтобы идти на танцы. Видимо, он знает, что всё равно никого не пригласил бы, а просто сидел бы на стуле без дела и помалкивал.
Нам с Верой через час нужно было идти на вахту у трапа. Другим тоже что-то не спалось, и весёлые разговоры о таком замечательном вечере и о разных разностях длились до глубокой ночи.

ВАХТА. ОБМЕН ОПЫТОМ. ИДЁМ В УВОЛЬНЕНИЕ В ГОРОД

Оля сидела на юте вместе со старшиной Поповым и оживлённо беседовала с двумя вахтенными горьковчанами – мальчишкой и девчонкой. Они стояли ночь в полной парадной форме, и даже девочка была в мичманке. Мы подсели к Оле и начали слушать. Разговор шёл, конечно, о Клубе юных моряков. Ребята-горьковчане делились с нами опытом и впечатлениями от походов. Ольга подробно расспрашивала про плавания, про экипажи, про зимние занятия. И всё у них выходило лучше, чем у нас. Ведь это и понятно: Кострому с Горьким не сравнишь, им, наверное, и денег на Клуб больше выделяют.
За разговорами вахта пролетела очень быстро, и мы отправились отсыпаться перед утренним выходом в город.  Я не успела положить голову на подушку, как вдруг, будто бы моментально, услышала весёлый и бодрый голос:
- Подъём! Подъём! Быстро подниматься и на зарядку!
Я поднялась вовсе не быстро, а сначала полежала пол минуточки, и только потом уже спрыгнула со своего второго этажа. На юте мы начали с усердием проделывать всякие  физические упражнения. Горьковчане стояли на «Оме» и с любопытством поглядывали на нас. Через некоторое время у нас начался аврал. Мы скребли, драили и чистили свой тральщик до солнечного блеска, а горьковские юные моряки опять удивлялись.
- Мы только в кубриках прибираемся, - сказала нам знакомая по ночной вахте девочка. – А всё остальное у нас дядя Вася моет.
Слова её тут же подтвердились. На палубе появился дядя Вася со шлангом и начал поливать всю палубу от носа до кормы. Наши мальчишки переглядывались и обменивались мнениями с явным превосходством:
- Не корабль у них, а дом отдыха какой-то. Обед за них варит тётя, палубу драит дядя. А мы всё сами!!!

  После приборки все, кроме второй вахты, пошли в кубрики – собираться в увольнительную в город.  Минут через 10 народ при полном параде выстроился на юте. Владимир Николаевич сказал, что в увольнение разрешается идти только целой вахтой, а не разбредаться по одному. Правда, нам, девчонкам, было сделано исключение: Володя разрешил идти одним, без мальчишек. Мы в отличном расположении духа сошли по трапу на дебаркадер, потом поднялись по широкой лестнице на набережную и сразу же очутились в огромном и шумном мире, ничуть не похожем на нашу Кострому. Кругом сновали автобусы, троллейбусы, легковушки, и было очень многолюдно. Улица, по которой мы двигались, называлась Советская. Наши мальчишки, шедшие впереди, моментально вскочили в какой-то трамвай и укатили прочь.
- Девочки, давайте не поедем, а лучше пешком пройдём через мост, – сказала Оля Мазаева. - На Оку посмотрим! Красиво же! 
Мы согласились и бодрым шагом отправились дальше. Но тут наше внимание привлёк замечательный розовый дом  - весь в узорах и рисунках. Это была такая прелесть! На острой башенке дворца красовались большие буквы – ГДТ.
- Это что ещё за ГДТ? – спросила я. – Горьковский детский театр, что ли?
- Нет, - объяснила Оля. – Это Горьковский дом торговли, а раньше здесь была ярмарка. На обратном пути зайдём. Отличное здание построили, как ГУМ в Москве.
Вскоре мы добрались до моста. Он был очень похож на наш костромской мост через Волгу, только меньше. Мы быстро пошли по нему, поглядывая вниз, на Оку. Отсюда был  хорошо виден весь город, стоящий на высоких холмах. А наш маленький тральщик сверху  казался очень красивым и внушающим уважение.
 Когда мост закончился, нам пришлось основательно призадуматься, потому что надо было переходить широченную улицу, почти площадь, сплошь исчерченную белыми линиями и заштрихованную треугольниками дорожной разметки. У нас в Костроме такой разметки нет, и поэтому мы абсолютно не знали, как здесь переходить дорогу. Пускаться в путь нам казалось очень опасным, так как кругом неслись машины, и не в два потока, как у нас в Костроме, а, наверное, в целых шесть. Мы всё же кое-как, с оглядкой, перебежали на противоположный тротуар  по заштрихованным местам, ругая на чём свет стоит такие «столичные штучки». И сразу же мы очутились на одной из центральных улиц города – на улице Маяковского. Ольга нам рассказала, что в 1968 году, куда бы они с компанией ни пошли, всё равно неизменно оказывались именно здесь – на Маяковской.
- Заколдованная улица! И очень красивая! – заверила Оля и тут же потащила нас в ближайший магазин, где мы накупили значков.
Народу везде было ужас как много! Казалось , будто по улицам движется огромный, разноцветный живой поток. У нас в Костроме никогда столько людей не увидишь. А раз  мы ходить в толпах не умеем, то всё время кого-то нечаянно задевали, не успевая увернуться. К тому же приходилось то и дело задирать головы, чтобы читать вывески и названия магазинов, которых здесь было тоже несметное число – в каждом доме какой-нибудь магазин. Плохо только, что интересные магазины, расположенные на другой стороне улицы, были для нас совершенно недоступны: ведь нечего было и мечтать перейти улицу при таком интенсивном движении (а до перехода далеко). Вот у нас в Костроме все магазины сосредоточены в рядах: ходи по кругу -  и купишь, что душе угодно. 
На углу Маяковской мы с девчонками купили себе мороженого по 22 копейки и отправились дальше, с наслаждением его уплетая. Вскоре мы увидели величественный Кремль, стоявший на высоком холме. В его стенах и башнях из красного кирпича были видны узкие бойницы. Словом, красота и средневековье нас поразили! Мы по широкой асфальтированной дороге стали подниматься к Кремлю. Войдя в мощные старинные ворота, очутились в кремлёвском дворе. У самого входа сидела симпатичная бабуля и продавала путеводители и открытки. Мы купили по два набора открыток – «Горький» и «Горький. Кремль». Оля раскошелилась ещё и на путеводитель. Бабушка очень мило рассказала нам, как попасть к памятнику Минину и Пожарскому в Кремле.
Но сначала мы полюбовались на каменный пояс кремлёвской стены – с арками и башенками. Затем пошли дальше. Дорога поднималась круто в гору. Кругом сновало множество туристов. И вот мы очутились на широкой площади возле обелиска Минину и Пожарскому. Вид был торжественный! Невдалеке мы увидели Вечный огонь и пошли туда, потому что раз мы в морской форме, то просто нельзя пройти мимо, а обязательно надо почтить память павших героев. Потом мы увидели танк Т-34, покрашенный яркой зелёной краской. Он, наверное, был поставлен здесь совсем недавно, потому что Оля в 1968 году его не видела. Танк нам очень понравился – ведь это мощная техника против любого врага! 
Затем мы смотрели на Волгу с высокой горы и восхищались красотой открывшегося вида. Пошли дальше, внимательно рассматривая главную башню и ворота, выходящие на центральную площадь города. Там мы огляделись по сторонам, но нигде не увидели памятника Чкалову, о котором нам говорили мальчишки, поэтому решили не искать его (увольнение-то у нас маленькое), а пойти погулять на главную улицу, которая называлась улицей Свердлова. На ней расположились красивый драматический театр, причудливые  старинные дома, а также уйма всяких магазинов. Народу было ещё больше, чем на Маяковской, ведь Горький – это огромный, замечательный город!
Шли мы неспеша, смотрели на вывески, заходили в магазины, словом, приятно проводили время. Вскоре мы увидели наших маленьких мальчишек, но не стали к ним подходить. Оля Мазаева с удивлением заметила, что с ними не было ни одного старшины. Зато всех старшин и прочий цвет общества мы встретили на обратном пути – в Кремле. У них был очень бравый морской вид, да ещё они накупили золотистых значков с якорьками и нацепили их на синие форменки. Я тут же подскочила к Олегу Лебедеву, потрогала значок и спросила:
- Где это вы такую красоту покупали?
- В гарнизонном универмаге, - ответил он.
Я подумала, что неплохо бы завтра туда съездить.
Потом мальчишки решили идти ещё в какой-то магазин, а мы направились к мосту, потому что пора было возвращаться. 
Перейдя на другую сторону реки, мы обнаружили, что времени у нас ещё достаточно, поэтому отправились в красивый Дом торговли.  Это был, действительно, дворец! Высокие узорчатые потолки, колонны, блеск витрин и суета покупателей – всё это поражало воображение провинциального путешественника, вроде нас. Чего здесь только не было! Глаза разбегались от всякой всячины. Девчонки начали покупать себе разные безделушки. Я тоже купила маленький чёрный блокнотик для стихов и утюжок-точилку. Мы бы, наверное, долго ходили по Дому торговли, но нас подгоняло время, ведь нам ещё хотелось посмотреть строящуюся на улице ярмарку, которая должна была открыться 1 августа. Эта ярмарка была похожа на дореволюционную (о каких мне мама рассказывала), только всё равно - в современном стиле. То есть рядом с Домом торговли построили много разных павильонов. Тут было и кафе «Льдинка», и «Русский чай», и всяческие карусели, комнаты смеха, цирковые балаганы, - словом, всё, что нужно для хорошего настроения. Пока ничего ещё не работало, но вскоре здесь, наверное, будет просто замечательно! Почему у нас в Костроме не устраивают таких ярмарок? Ведь это же очень хороший старинный русский обычай. Мама говорила, что когда она была маленькая, ярмарка была для всех ребятишек самым лучшим и весёлым праздником.
Побродив между павильонами, мы пошли к своему тральщику, так как увольнение заканчивалось.


СОВРЕМЕННЫЕ ПЕСНИ В ИСПОЛНЕНИИ САШКИ И СТАРШИНЫ

Почти все юнги уже вернулись из увольнения, ждали только старшин. Мы с девочками быстро спустились в свой кубрик , переоделись из парадной формы в рабочую и почувствовали себя, как дома. После прогулки по городу все были в отличном расположении духа. Ольга с Леной пошли на камбуз варить обед, а мы с Верой взяли  красивый самодельный песенник и решили было петь песни. Но тут в кубрик спустился старшина Валера Попов, подмигнул Саше Виноградову и сказал, обращаясь к нам:
 - Девчонки, дайте нам песенника, пожалуйста! На время.
Вера протянула им свою тетрадь с песнями. Я сразу поняла, что нам суждено будет услышать, как поют наши мальчишки, потому что они устраивались на рундуке со всевозможными удобствами и, несомненно, собирались устроить для нас концерт.
- Ну, слушайте, девчонки, какие мы талантливые! – изрёк наш старшина, и мальчишки начали листать тетрадку в поисках какой-то песенки.
- Вот она! – наконец воскликнул Сашка. – Давай, начинай!
И они запели хором! Это была знаменитая «Песня про зайцев». Тут началось такое представление, что мы с Верой прямо покатились со смеху. Мальчишки болтали ногами, изображали зайцев и вопили во всё горло: «А нам всё равно1 А нам всё равно!». Бесплатный цирк, как говорится. Потом последовали другие песни в том же исполнении,  и все они звучали не менее смешно. На «эстрадный концерт» сбежалось много слушателей, в том числе – из соседнего кубрика. Некоторые даже пытались подпевать, но старшина на них грозно прикрикивал: 
- Не подмазывайтесь к чужой славе!
Когда мальчишки совершенно сорвали голоса,  Валера спросил у нас с величайшей гордостью:
- А что, разве плохо мы пели?
- Просто замечательно! Публика в восторге! - ответила Вера сквозь смех.
Старшина был польщён и, вполне довольный, полез по трапу на палубу - менять вахты.

 КОРАБЕЛЬНЫЕ ДЕЛА И РАЗВЛЕЧЕНИЯ

Наш старшина Валера Попов - человек беспокойный. Столько у него всяких дел и забот, что даже отдохнуть некогда. И лишь изредка выдаётся свободная минутка, когда можно подурачиться и повеселиться, как все.
Если кто-то на корабле набедокурит – выговор получает прежде всего старшина экипажа. Он отвечает за всё и за всех. Но после того, как Валера выслушает нравоучения от капитана или  Владимира Николаевича -  тут берегись: он сыплет наряды вне очереди всем виноватым направо и налево.
А сейчас заботливый главстаршина отправился искать Олю Мазаеву, потому что наше отделение должно было заступать на вахту.
Веру Нищёву назначили вахтенной у трапа, а меня, как водится – дневалить в кубрик. Там было скучно, и я высунула голову из люка, чтобы посмотреть, что делается на палубе. На скамейке сидел Витя Тычина в великолепном одеянии. На глаза у него был надвинут белый поварской колпак, на котором красовалась надпись: «Глав-кок» и были нарисованы поварёшки, скрещивающиеся с якорем. Это означало, что он оказался в наряде на камбузе, но вместо приготовления пищи разрисовывал колпак.
Потом мальчишки принесли с берега мороженое: как и вчера – целый ящик. И сразу же лавку заняло весёлое общество сладкоежек. Особенно старалась Лена. Она  заказала себе целых три порции, вытащила из кубрика обеденную чашку, свалила туда всё своё мороженое и стала уплетать его большой ложкой, как Робин-Бобин-Барабек. Наконец она объелась до такой степени, что ей захотелось полежать, отдохнуть в кубрике. Но тут появился старшина и спросил:
- Девчонки, хотите танцы?
- Ой, я с удовольствием! – воскликнула Вера.
Ольга с Леной тоже выразили желание идти на танцы. А я угрюмо сказала, что у меня разболелась голова, и я лучше полежу в кубрике. Вскоре все оделись покрасивее и отправились развлекаться. Владимир Алексеевич в радиорубке начал заводить современные песни. Я лежала на Веркином рундуке и жалела, что у меня болит голова.  Но потом вдруг махнула рукой на все эти напасти и тоже стала собираться на танцы. Надела юбку, заправила белую форменку под ремень, хотя все остальные пошли прямо так – навыпуск. Но мне нравится, чтобы форма всегда была в полном порядке.
Выбравшись из люка, я увидела сквозь ярко светящиеся иллюминаторы, что наши курсанты танцуют в кают-компании, несмотря на тесноту. Я появилась с блеском, потому что не зря надела парадную форменку, да ещё под ремень, начищенный и надраенный до зеркального сияния.
- О! Лена явилась! Танцы продолжаются! – воскликнула Ольга весело.
Ко мне тут же подлетел лучший друг Олежка Лебедев и пригласил на медленный танец. У него сегодня был анархистский вид, но, тем не менее, танцевала я с ним с удовольствием. Только вот голова продолжала болеть, ну да ладно…
Вдруг в кают-компании возник наш неугомонный старшина, всегда старающийся сделать для экипажа что-нибудь полезное.
- Товарищи! – сообщил он весело.  – Нам разрешили танцевать на дебаркадере!
Это было отлично, потому что там много места. Мы быстро перебрались на причал Горьковского клуба юных моряков. Володя неутомимо заводил всё новые и новые пластинки, и мы с Верой танцевали всё подряд. Кругом была густая темнота, а у нас на дебаркадере ярко горела лампочка, танцевали пары, и было очень весело. Однажды меня пригласил Мишка Богомолов. Он хоть и небольшого роста, но, оказывается, перешёл в восьмой класс. Наши маленькие мальчишки тоже вовсю развлекались: танцевали друг с другом, всячески кривляясь и строя рожицы. На высокой набережной стояло несколько зевак и глядело на нас. Мол, что это тут за чудаки вытанцовывают. Но нас их любопытные взгляды не волновали. Володя заводил не только медленные танцы, но и быстрые, но я в них участия не принимала (не умею красиво их танцевать, а значит – зачем?).
Примерно в половине одиннадцатого шкипер велел нам идти восвояси. Но никому  не хотелось идти спать в такой отличный вечер, и мы продолжили танцы на юте тральщика, хотя там было тесно и мешали всякие люки. После освещённого дебаркадера на корабле  показалось очень темно, лишь звёзды мерцали на небе, да за рекой и на мостах светилось множество огней. Было прохладно, но вполне комфортно. Когда мы с Верой танцевали медленный, к нам подошли Олег Лебедев с Витей Тычиной, и нас разъединили. Олежка снова танцевал со мной в этот чудесный вечер под звёздами, и мне было очень приятно, что он меня всё время приглашает, и мы танцуем с ним здесь, далеко-далеко от родной Костромы, и вспоминаем о доме. Вообще Олежка – славный парень, весёлый и неунывающий. Он нам жизнь украшает своими шутками-прибаутками и разными выдумками.

МОИ ЗЛОКЛЮЧЕНЯ С ПОДУШКОЙ

Минут через 15 Володя построил нас на вечернюю поверку, подарив при этом некоторым товарищам «приятнейшие» наряды вне очереди. Потом все разошлись по кубрикам. Старшина Попов был уже на месте, когда мы спустились вниз. Он залез на третью полку, потом вдруг перегнулся вниз, схватил мою любимую мягкую подушку и умыкнул её к себе наверх, сообщив при этом довольно скандальным тоном:
- Я от самой Костромы без подушки спал, хватит с меня!
Он повернулся на другой бок и хотел уже засыпать, но не тут-то было. Я моментально решила, что этого безобразия так не оставлю. Прыгнула на Мишкин рундук, схватила подушку за угол и потащила к себе, крича возмущённо:
- Валерка, отдай, а то хуже будет! Не джентльмен какой-то! А ещё старшина!
Моментально в дверь просунулась Олежкина голова: как же, ведь без него не обходится ни одно важное событие. Валерка, тем временем, хохотал на весь кубрик, а потом перекинул мою подушку Сане, а тот опять ему.
Неудавшаяся попытка отвоевать свою подушечку только подлила масла в огонь. Я уселась с кровожадным видом на свою полку и изрекла:
- Ну ладно же! Вы думаете, что после этого я позволю вам сладко уснуть? Как бы не так!
И в подтверждение своих слов я начала громко петь песню «Усталость забыта, колышется чад…». Наверное, в конце концов, победа осталась бы за мной, но тут дипломатично вмешалась Вера:
- Послушай, Лен, в кают-компании лежит подушка, пойдём и возьмём её.
- Ладно, - сказала я примирительно. – Но если там её нет – берегитесь!
И мы отправились в кают-компанию. Кругом было тихо и очень опасно: мы спокойно могли нарваться на Владимира Николаевича или на капитана и получить по заслугам, чего нам совершенно не хотелось. 
В кают-компании на диване, действительно, лежала подушка. Она была без наволочки, но это не казалось важным, так как я собиралась навернуть на неё простыню. В мгновение ока подушка оказалась у меня в руках, и мы на цыпочках побежали обратно. В кубрике я устроила себе вполне приличную постель, после чего все угомонились.
- Теперь наш старшина тоже будет спать по-человечески, - возвестил Мишка Богомолов.
- Да, да, - довольно мурлыкнул Валера.
И свет был, наконец, погашен.

26 ИЮЛЯ 1972 г.
СНОВА В ГОРОД

Утром, сразу же после приборки, мы с Верой отправились в город. Но допустили большую оплошность: не успели спросить у мальчишек, где находится гарнизонный универмаг. Они так быстро убежали в увольнение, что мы и оглянуться не успели. Ну и ладно, будем просто гулять по городу Горькому – снова смотреть с высокого берега на Волгу и Оку, любоваться старинным Кремлём, чтобы всё запомнить, а потом дома маме и друзьям рассказать.
Нынче мы решили идти не по улице Маяковского, а исследовать другую -  очень малолюдную, но зато у самой реки. Вскоре мы вышли на площадь, где красовался огромный, белый, нарядный речной вокзал. Такой красоты у нас в Костроме нет! Мы решили зайти вовнутрь. Там всё осмотрели, повосхищались современностью интерьера и купили в киоске значков.
Вернувшись на улицу Маяковского, мы увидели двух парней в морской форме, стоявших в очереди за газировкой.
- Смотри, Вера, это же наши ребята! – радостно воскликнула я. – Пойдём, спросим у них, где гарнизонный универмаг.
И мы подошли к Олегу Лебедеву и Вите Тычине. На наш вопрос оба усмехнулись и Олег сообщил:
-  Хватились девчонки! Туда на трамвае ехать надо, а увольнительная скоро кончается. Всё равно не успеете. Малышня наша поехала, а мы с Витей гуляем.
- Ну вот… - печально протянула я.
- Вы лучше идите в дом-музей Алёши Пешкова. Тут недалеко, - посоветовал Витя и показал нам переулок, куда надо идти.
- Вера, пойдём! – сразу оживилась я. – Посмотрим, как проходили детские годы Максима Горького.  Интересно ведь! Я читала его книжку «Детство».
И мы отправились искать домик знаменитого писателя. Нашли его сразу. Он был добротный, одноэтажный, с окнами на улицу. В музее было интересно – всё как в 19 веке. К тому же там бродили наши юнги, которых мы поприветствовали.
После музея у нас оставалось ещё немного времени, чтобы дойти до Кремля. Но тут приключилась неприятность. Когда мы поднимались в гору, из подворотни старого дома вдруг выскочили трое мальчишек с большими  рогатками и изо всех сил выстрелили в нас с Верой. Мне попали в колено острой железной пулькой, так что даже начала сочиться кровь. А Вере угодили в руку, но рукав форменки смягчил удар. Я ужасно разозлилась и хотела надрать обидчикам уши, но злоумышленники вовремя скрылись, так что я не успела их даже отругать.
- Вот и в городе Горьком есть шпана, - печально сказала Вера.
Настроение было испорчено, и мы решили в Кремль не ходить, а подняться по узкой асфальтовой дорожке, которая вела к ближайшей башенке. Оттуда, наверное, вид прекрасный, и старинные стены можно рассмотреть поближе. Мы поднялись на широкую асфальтированную площадку. Полюбовались оттуда на стрелку Оки и Волги, на корабли. Потом заметили узкую лесенку, ведущую вниз, и начали по ней спускаться. Тут я посмотрела на часы и пришла в ужас.
- Вера! - воскликнула я встревоженно. – Осталось 40 минут до конца увольнительной, а ведь мы ещё хотели в Дом торговли зайти!
И мы почти помчались в обратный путь – на тральщик. Но не очень-то в Горьком разбежишься: слишком много народа шло нам навстречу. Мы, как могли, лавировали среди горожан,  но всё-таки продвигались не так быстро, как хотелось бы.
Когда мы подходили к Дому торговли, у нас в запасе оставалось всего 20 минут. Однако Вера повлекла меня туда, хоть я и упиралась. Подружка как будто бы и не торопилась на тральщик. Тратила зря время на пустое рассматривание обуви, смотрела на безделушки и занималась другими пустяками.
- Верка! Покупай, что тебе нужно и пойдём! – рассердилась я, когда часы показали без десяти минут час.
- Подожди, подожди… - отмахивалась она.
Когда осталось пять минут до окончания увольнительной, Вера встала в очередь за зубной щёткой. Но перед самым её носом продавщица вдруг куда-то ушла. Тогда я схватила Веру за руку и потащила к выходу, взывая при этом к её разуму:
- Чёрт с ней, с этой зубной щёткой! Потом где-нибудь купишь. Мы же опаздываем! Володя  вкатит нам по наряду вне очереди, и будем мы с тобой гальюны мыть…
- Сколько осталось? – спросила она.
- Две минуты, - ответила я с отчаянием, и мы пустились бегом, как спортсмены на соревнованиях. Впереди нас, тоже рысью, мчались наши юнги, только ленточки от бескозырок развевались по ветру. Мы обрадовались, что не одни опаздываем, и это придало нам бодрости.
Опоздали мы всего на одну минуту, но Владимир Николаевич, сидящий на иллюминаторе машинного отделения, укоризненно покачал головой. Наряда он нам всё-таки не влепил.
Тут Вера заметила, что с берега возвращаются мальчишки с мороженым, и она попросила Володю сладким голосом:
- Владимир Николаевич, а можно мы тоже за мороженым сбегаем?
- Можно, - милостиво разрешил Володя.
В ту же минуту мы были уже на дебаркадере и поспешно шли к лестнице. У деревянных перил стоял Мишка Богомолов в рабочей форме и, по-видимому, никуда не собирался идти.
- Ты чего здесь стоишь один-одинёшенек? – спросила Вера.
- Да так, воздухом дышу.
- А мы за мороженым! Хочешь, мы и тебе купим?
- А у меня деньги все кончились, - грустно признался Мишка.
- Бедненький, - пожалела его Вера. – Мы тебе всё равно купим – просто так.
- Да не надо, я уже ел, - смутился Мишка.
Но видно было, что ему очень хочется мороженого.  Мы быстро побежали по лестнице наверх. Там в киоске продавалось мороженое за 13 копеек – с палочкой. Мы купили три порции и поспешили обратно. Мишка был рад! Мы стояли у перил, ели мороженое и болтали о разных разностях. Потом пошли к себе на тральщик, чтобы Володя не беспокоился.

ВОСПОМИНАНИЯ О ПЕРВЫХ ДНЯХ И ПЕРВЫХ КОМАНДИРАХ

Мы сидели на баке и беседовали, но тут раздался сигнал на построение. Это наш тральщик отходил от причала города Горького. Итак, мы отправились в обратный путь – на Кострому.
Наши мальчишки пошли на вахту в рубку, а мы с Верой  спустились в кубрик – дневалить.
- Эх, Вера, - сказала я. – Стояла ты когда-нибудь на вахте в рубке?
- Стояла, - ответила она. – Один раз на сигнальной вахте. Помнишь, когда мы на «Кузьме Минине» ходили  и пионеров возили.
- Один раз мало, - посетовала я. – Не повезло тебе. А вот в мою самую первую практику мы с Галей Трудовой каждый день заступали на сигнальную вахту и даже за штурвал! Стоишь, бывало, поворачиваешь штурвал по команде капитана и чувствуешь, что весь корабль, вся эта громадная махина, послушна малейшему движению твоей руки. Так здорово! Волга серебрится, идут навстречу разные суда, а ты стоишь на самом верху – в ходовой рубке, за штурвалом, и видишь всё и всех. Пионеры, которые носятся по кораблю,  иногда с завистью поглядывают на тебя, им бы тоже хотелось в рубку, но не положено. На отмашке стоять тоже здорово! Докладываешь, бывало, капитану: «Лево десять танкер с нефтегрузом первого класса». Через несколько минут слышишь приказ: «Маши лево!». Открываешь окно и отмахиваешь восьмёрочку большим белым флагом – показываешь, каким бортом будем расходиться. С другого корабля машут в ответ. А капитан время от времени посматривает в свой большой чёрный бинокль и говорит: «Добро».  Старшины у нас тогда были вообще замечательные – Костя Тихонов и Миша Малахов!
- Про Мишку ты мне даже и не говори! – воскликнула Вера. – Я его лучше тебя знаю, потому что сидела с ним в школе за одной партой. Знаешь, как он у меня один раз сочинение сдувал? Я пишу, что занимаюсь в Клубе юных моряков, а он слово в слово всё у меня из тетрадки переписывает. Пишу, что мы изучаем устройство шлюпки и корабля, правила плавания по внутренним водным путям… Смотрю, Мишка тоже выводит:  «Мы там изучаем…». Так и списал всё сочинение. Я его стала ругать: ведь  учительнице не понравится, что у нас всё одинаково. А он только смеётся и говорит: «Но мы же в одном Клубе-то занимаемся и одни науки проходим».
- Ну ладно, пусть списал, - заметила я. – Но всё равно Мишка был отличным старшиной!
- Будь по-твоему, - согласилась Вера.
На том разговор и закончился.

«ДАЙТЕ СТАРШИНЕ ПООБЕДАТЬ ПО-ЧЕЛОВЕЧЕСКИ!»

Камбузные притащили в кубрик обед, и народ с удовольствием уселся за стол. Суп начал разливать по мискам Олежка Лебедев – вполне справедливый товарищ. Борщ мы ели с удовольствием, он был весьма вкусный – с мясом! Вся третья вахта и некоторые завсегдатаи из соседнего кубрика чинно обедали. Не хватало только неугомонного главстаршины, который, как всегда, хлопотал где-то наверху. Вдруг Валера показался в люке, быстро спустился по трапу, окинул взглядом кубрик и увидел, что для него за столом места нет. Тогда он грозно рыкнул на Саню-фотографа:
- А ты, интересно, что тут делаешь? Твоё место во втором кубрике или хотя бы на рундуке! Живо уступи место командиру! Дайте старшине хоть разок пообедать по-человечески!
Саню из-за стола как ветром сдуло, а Валера с удовольствием уселся на освободившееся место.
- Вот! – удовлетворённо произнёс он. - Теперь полный комфорт! А то взяли моду: то подушку уведут, то весь стол займут и места старшине не оставят…
- Ладно уж, успокойся, - прервала его Оля.
- А ты, Мазаева, не встревай, – накинулся на неё Валера. – Думаешь, тебя старшиной вахты назначили, так можно жить припеваючи? Сама забралась в уютный уголок и сидишь там как фон-барон. А я за камбузом слежу и за вахтами, к тому же «шишки» всё время ворчат, им ведь не угодишь.
«Шишками» мы называли некоего начальника, его жёнушку, деток и родственников. Все они ехали с нами, чтобы поразвлечься и погулять по Горькому. Мы их, естественно, терпеть не могли, потому что они очень важничали, строили из себя господ и вообще развели на военном корабле «дворянское гнездо». 
- На «шишек» надо меньше обращать внимания, - веско сказала Оля Мазаева. – У нас капитан есть!
И все с этим согласились.

После обеда Верочка предложила всем девчонкам пойти на ют и попеть там песен. Уселись мы на длинную белую лавку, повернулись лицом к воде и начали дружно петь хорошие песни.
Дул ветер, двигатели шумели так, что было едва слышно наши голоса, а за кормой пенились волны – белые и весёлые. Они расходились в разные стороны, и рыбачьи лодки мягко покачивались на них. Сами же рыбаки, наверное, поглядывали на четырёх девчонок в белых форменках, сидящих на юте маленького военного корабля и распевающих песни. А мы старались вовсю да ещё смотрели на проплывающие мимо берега и на солнечные блики, играющие на воде. Солнце клонилось к закату, было так красиво!
Владимир Николаевич стоял на мостике и слушал наши песни. Они ему, кажется, очень нравились.
Но тут к нам стал приближаться красивый голубой «дворец» -  шлюзы. Наш тральщик встал около какой-то самоходки, но её злой кэп вдруг заорал в рупор, чтобы мы к ним не швартовались. Владимиру Николаевичу не понравилось такое обращение, и он приказал всем юнгам идти в кают-компанию, чтобы не мешать при шлюзовании. Ясно, что мы тут же приникли к иллюминаторам. Вода в шлюз накачивалась быстро, поэтому тральщик и другие суда постепенно поднимались всё выше и выше. Интересно было!
Недалеко от меня стоял Юрка Салтыков, и я сразу вспомнила, как ему досталось от «шишек», когда мы проходили шлюзы в первый раз. Но об этом – чуть позже…

МОРСКОЕ ТОВАРИЩЕСТВО
                «Нет уз святее товарищества».
                (Н.В. Гоголь)
Экипаж расположился на баке. Всем юнгам хотелось посмотреть, как наш тральщик будет шлюзоваться. Были здесь и нелюбимые нами «шишки» - некий начальник с женой и дочкой Светочкой. Главный «шишка», как всегда, ужасно воображал: как же, ведь он здесь самый важный. Но мы, вообще-то, признавали только нашего капитана и инструкторов КЮМа.
Если бы надутый «шишка» просто сидел и смотрел на шлюзы, то было бы ещё ничего, терпимо, но он, как назло, начал выпендриваться. Поводом к этому послужил день рождения его любимой дочурки. Ещё с самого утра к нам пришёл Владимир Николаевич и объявил, что начальник желает, чтобы наши курсанты поздравили его доченьку с днём рождения перед строем. Как только Володя ушёл, в нашем кубрике собрался срочный совет экипажа – обсуждать это неприятное предложение.
- Дудки! – закричал Олежка Лебедев. – Больно много чести!
- И правда, кто она такая, чтобы мы её поздравляли? – поддержал Олега главстаршина Валера Попов. – Мы её знать не знаем!
- Не будем поздравлять! Мало ли у кого день рождения! – слышались со всех сторон решительные возгласы ребят.
- Этот «шишка» меры не знает, - сказала я Верочке вполголоса. –  Ну, путешествовал бы тихо-спокойно, наслаждался природой и никому не мешал. Так нет! Поздравление велит придумывать, а потом перед строем величать папенькину доченьку. Совсем с ума сошёл!
Одним словом, совет экипажа постановил ни при каких обстоятельствах не поздравлять  Светку, даже если сам «шишка» встанет на дыбы. 
Особенно злорадствовал по поводу дочки Юрка Салтыков – старшина пятой группы. Он, оказывается, учился с ней в одном классе.
Первая половина дня прошла нормально: «шишка» помалкивал. Но как только мы стали подходить к шлюзам, он появился на баке вместе со своим семейством и уселся на лавку рядом со мной и другими девчонками. И тут ему пришла в голову новая мысль.
- Послушайте, ребята, - обратился он к мальчишкам. – Я знаю, что среди вас есть Юра Салтыков. Он учится с моей Светой в одном классе. Мне хочется, чтобы он поздравил её с днём рождения на самом дне шлюза. Чтобы этот день ей надолго запомнился!
Он оглядел мальчишек:
- Ну-ка, Юра, откликнись, я хочу на тебя посмотреть.
Ничего себе, желание! Всё равно, что под дулом пистолета с днём рождения поздравлять того, кто тебе не нравится.
Все молчали, только переглядывались.
- Что? Его здесь нет? – спросил «шишка».
Юрка стоял у леера, бледный и упрямый. 
- Нет его, он занят, - сказал кто-то.
У меня отлегло от сердца. Да и как я могла подумать, что кто-то из наших выдаст своего товарища. Не могло быть такого! Наш экипаж ценит настоящую морскую дружбу!
Все мальчишки стояли молча и изредка, украдкой, поглядывали на Юрку.
- Ну-ка, мальчик, - указал «шишка» на нашего самого маленького юнгу Ваню Мухина, – сбегай быстренько и найди мне Салтыкова.
Но Ваня надулся, как мышь на крупу, и молчал, не двигаясь с места. Не знал, видимо, что ему делать.
Ты что, меня не слышишь? – удивился «шишка».
- Слышу, - буркнул Ваня, но с места не сдвинулся.
- Как вас учил Андрей Фёдорович исполнять приказы командиров? – продолжал приставать к малышу начальник.
«Ишь, какой ещё командующий нашёлся, - подумала я с неудовольствием. – Он нам вовсе не командир, и мы ему подчиняться не обязаны».
- Есть, - еле слышно буркнул бедный Мухин и уныло поплёлся по направлению к корме, ни разу не взглянув ни на Юрку Салтыкова, ни на самозванного «командира».
Минут пять все молча ждали. Я в это время наблюдала за Юркой и Светкой. Салтыков стоял злой и решительный, по всему было видно, что он не уступит и не сломается. Светка сидела, ни на кого не глядя,  смущённая и покрасневшая. Ясно было, что ей ничуть не хотелось продолжать эту неприятную игру, а мечталось побыстрее уйти отсюда и спрятаться в своей тихой каюте. Хуже всего для неё было, видимо, то, что Юрка злобно буравил её взглядом, всем своим видом показывая, что в недалёком будущем, в школе, он даст ей жару. Он был гордым – Юрка Салтыков. Недаром Андрей Фёдорович сказал однажды, что из него может получиться отличный командир, если его, конечно, отшлифовать в Клубе.
А Светку мне даже жалко стало: ну и день рождения у неё получился из-за амбиций папочки.
Между тем, Ваня Мухин пропал окончательно и, по-видимому, навсегда. Наверно, он проник в кубрик запасным ходом и отсиживался там до лучших времён. «Шишка» не дождался его возвращения и послал на розыски Мишу Богомолова.  Через несколько минут Миша вернулся и бойко отрапортовал: «Нет нигде Салтыкова!».
- Как это нет? – удивился «шишка». – На судне человек пропасть не может. Пойди-ка ещё раз посмотри, может, он в кубрике.
Хитрый Мишка чинно спустился по трапу в кубрик, пропадал там несколько минут, якобы добросовестно всё осматривая, потом появился на баке и доложил, что в кубрике нет ни души.
- Где же он, этот загадочный Салтыков? – повысил голос «шишка», начиная сердиться. – Позвать сюда главстаршину!
Старшину, однако, искать не пришлось: он умел вовремя появляться там, где был нужен. Вот и сейчас Валера Попов появился со стороны камбуза.
- Послушай-ка, старшина, что у тебя за непорядки на борту? – обратился к нему «шишка». – Куда подевался курсант Салтыков? Мы уже минут десять его ищем, и всё безрезультатно.
Валера быстро обвёл взглядом всех мальчишек, заметил Юрку и сразу сообразил, в чём дело.
- Одну минутку, сейчас я посмотрю, - сказал он серьёзно и ушёл.
- И вы, ребята, помогли бы поискать, - обратился «шишка» к нашим мальчишкам.
Пользуясь удобным случаем, Юрка тут же скрылся с глаз долой – наверное, пошёл советоваться с Валерой, как быть дальше в этой не очень весёлой комедии.
- Пап, не надо его искать… - робко и тихо попросила Света. Предвидела, наверное,  что вскоре плохо ей придётся от Юркиных насмешек. Но папаша уже не мог остановиться. Однако я чувствовала, что всё равно он потерпит поражение, ведь целый морской экипаж был против него.
Минуты через две явился главстаршина и сказал, обращаясь к «шишке»:
- Салтыков занят в машинном отделении, поэтому прийти не может.
- Так ведь можно, наверное, его кем-нибудь заменить! – резко возразил «шишка».
Валера понял, что спорить бесполезно, и дело может кончиться плохо. Он повернулся и ушёл, сказав, что сейчас приведёт Юрку.
Некоторое время мальчишки совещались около камбуза (я это видела, так как сидела с краю). Потом старшина вернулся на бак в сопровождении Юрки.
- Значит, ты и есть Салтыков? – спросил «шишка», глядя на него в упор. – Значит, ты не хочешь поздравить Свету с днём рождения?
- Нет, - тихо, но твёрдо произнёс Юрка.
Да, у него был настоящий морской характер – несгибаемый.
И сам «шишка», наверное, понял, что бесполезно заставлять Юрку делать что-то против его воли. Всего скорее, он понял, что Салтыков недавно стоял перед ним на баке и не откликался.
Ну и что теперь делать? Да ничего. Оставить всё, как есть, без скандалов и выяснения отношений. Вроде бы, этот «шишка» с виду вполне культурный человек, а заварил такую кашу, что по отношению к нам и его дочери Светочке всё это кажется даже неприличным. Думаю, что и Светка вся измучилась: ей, наверное, было неудобно за своего папочку-чинушу. К тому же, она видела наше отношение ко всему происходящему. А может быть, ей и не хотелось вовсе, чтобы её поздравляли незнакомые курсанты по указке свыше. Ведь день рождения – это тёплый праздник для друзей… И как мог папочка ничего этого не понять?
Он смерил Юрку с головы до ног неприязненным взглядом и сказал холодно:
- Ну что ж, иди.
И Юрка ушёл – маленький, но не сломленный. Удалились и «шишки», у которых настроение сразу резко упало. Мы могли праздновать победу, но было как-то неуютно.
- А ведь он теперь может Юрку из Клуба исключить, - сказал кто-то мрачно.
- Не имеет права, - заметил старшина и пошёл поторапливать камбузных насчёт обеда. А мы сидели на баке и смотрели, как раскрываются ворота шлюза, и тральщик начинает двигаться между высоких-высоких стен в дальнейшее плавание.

27 ИЮЛЯ 1972 г.
КАПИТАН ВЫДУМЫВАЕТ

Утром после зарядки, как всегда, начался аврал. Пока мальчишки драили палубу, я сидела в кубрике и дожидалась, когда освободится драйка. Наконец парни закончили, и я отправилась прибираться в капитанскую каюту. Она была заперта. Я тихонько постучала.
- Войдите, - раздался голос, и дверь отворилась. 
- Борис Евгеньевич, - начала я, заглядывая в каюту, -  можно у вас прибраться?
- Сейчас я выйду, - заторопился капитан, но вдруг увидел мокрую, не внушающую доверия драйку в моих руках. Он с сомнением посмотрел на неё, потом сказал:
- Знаешь что…  Наверное, лучше будет вымыть пол простой тряпкой. Здесь каюта небольшая.
- Хорошо. Сейчас тряпку найду, - с готовностью ответила я и отправилась наверх. Размышления мои были далеко не радужными. Я понятия не имела, где найти тряпку и поэтому злилась на привередливого кэпа. Не всё ли ему равно, каким способом будет вымыт пол в его каюте? Главное, чтобы было чисто. Вот другим юнгам везёт: надраят палубу на положенном месте, и дело с концом. А мне досталась для мытья капитанская каюта, вот и переживай тут целое утро да нервы трепли.
С такими нерадостными мыслями брела я по палубе в поисках ведра и тряпки. На пути попался Ваня Мухин, зачерпывающий воду из-за борта.
- Ваня, дай ведёрочка, - попросила я.
Но Ваня буркнул мне в ответ, что много тут ходит народу, и все просят, а ему самому надо. С этими словами он опрокинул ведро прямо мне под ноги и начал яростно драить палубу. А я пошла дальше, обозвав Ваньку жмотом. Все вёдра были заняты, а тряпок и в помине не было. Что же мне было делать? Но вдруг в голову пришла более или менее подходящая мысль. Я в темпе отправилась к офицерскому умывальнику, достала оттуда простую швабру и снова спустилась вниз. Капитан был ещё в каюте. Я открыла дверь и извиняющимся голосом сказала:
- Борис Евгеньевич. Я сейчас пока подмету, а то вёдра ещё не освободились, а тряпки вообще нет…
- Нет тряпки? – удивился он, а потом нагнулся и достал из-под койки какую-то тряпочку – небольшую, но вполне подходящую для мытья пола, и отдал её мне. Потом он стал подниматься наверх по трапу, но в дверях столкнулся с Колей Котовым, нёсшим пустое ведро.
Котов в Клубе человек весьма известный. Из всех парней он самый-самый длинный, ну прямо как коломенская верста. Когда подбирают форму, Андрей Фёдорович всегда смеётся и говорит: «Да… На тебя, Котов, форменку подобрать – надумаешься». И голова у Кольки самая большая – 58 размер бескозырки. Вот длиннющий Колька Котов и попался навстречу кэпу, когда тот поднимался по трапу на свет божий.
- Мальчик, - обратился Борис Евгеньевич к Кольке, заметив в его руке ведро, - зачерпни, пожалуйста, водички  – мне каюту вымыть.
Котов понятливо кивнул головой и закинул ведро за борт. Вытащил он его полнёшенько воды и протянул мне. Я стояла на нижней ступеньке трапа. Когда принимала у Кольки  ведро, то рука моя неожиданно дрогнула, и целых полведра, не меньше, вылилось прямо на меня. Я с возмущением напустилась на Котова:
- Ведро подать, как следует, не умеешь! И налил до самых краёв! Не мог, что ли, подчерпнуть половину? (как будто это вообще возможно – зачерпнуть за бортом полведра)
Ни в чём не повинный Котов поспешил скрыться с глаз моих долой. А я направилась к капитанской каюте, отряхиваясь от воды и надеясь наконец-то вымыть пол по всем правилам. Когда я закончила эту важную работу и хотела уже подниматься на палубу, появился никем не любимый «шишка» и вкрадчиво спросил:
- А мою каюту будут прибирать?
- Не знаю, - протянула я. -  Вашу каюту должен мыть курсант с другим судовым номером, а кто – я не в курсе. Мне по расписанию положена уборка капитанской каюты.
«Шишка» стоял в задумчивости, и мне даже как-то жалко его стало.
- Давайте, я и у вас вымою, - милостиво предложила я, но при этом подумала, что воду в ведре менять не буду. Вот ещё!
Однако, видно было, что «шишка» вполне доволен и счастлив.
Завершив дела, я поднялась наверх, плеснув при этом себе на ноги грязной воды (ну как же без этого  -  на корабле с крутыми трапами?).
 Однако злоключения мои на этом не закончились. Думая, что уж теперь-то мне никто не помешает отдохнуть всласть, я с радостью выплеснула воду из ведра за борт. Но вместе с водой в реку шлёпнулось что-то большое и серое. Сначала я опешила. Не понимая, что это такое. Но тут до меня дошло: я утопила в реке капитанскую тряпку, ту самую, которую кэп извлёк из под своей койки и вручил мне для работы. Ну что же это такое за безобразие! Я чуть не заревела от обиды и огорчения. Но потом решила пойти к нашему опытнейшему в хозяйственных делах старшине вахты Оле Мазаевой и повиниться перед ней. Она подскажет, что делать. И я поплелась докладывать о своём проступке. Но тут как раз навстречу мне попалась вся компания наших девочек с весьма довольными и весёлыми физиономиями (не то что у меня).
- Оля, у меня несчастье, – огорошила я старшину и девчонок.
- Что такое? – спросила Ольга, улыбаясь во весь рот. – Какое может быт несчастье на нашем славном корабле?
- Я тряпку утопила.
- Какую ещё тряпку?
- Капитанскую.
И я поведала старшине всю печальную историю моего сегодняшнего аврала.
- Что же мне теперь делать? – грустно спросила я.
Но Оля засмеялась и сказала:
- Подумаешь! Ты никому ничего не говори, помалкивай в кулачок. А если капитан спросит, так ты скажи, что не знаешь, не ведаешь, и вообще твоя хата с краю. И всех делов!
- А мыть чем буду?
- Дам я тебе тряпочку, - успокоила меня старшина. – Правда, она совсем маленькая, но пол подтереть вполне возможно. У меня за рундуком валяется.
И тут, как по мановению волшебной палочки, перед нами предстал капитан.
- Вот что, девочки, - сказал он. – Я вам даю ответственное задание вымыть окна в рубке и протереть иллюминаторы машинного отделения.
Ну, надо, так надо. Тральщик – не дом отдыха. И Оля живо распорядилась:
- Лена с Верой  - идите в рубку, а мы здесь управимся.
В рубке было отлично и очень даже весело! После того, как мы протёрли изнутри все стёкла, Вера полезла на крышу рубки, чтобы вымыть их снаружи. А я уселась на круглый, вертящийся стул, взялась за штурвал и стала потихоньку его поворачивать,  представляя, что я веду корабль по бурному морю. Потом явилась Вера и заняла моё место, а я расположилась на мягком диване и стала думать, как бы прогнать из рубки противных слепней, сидящих на чистых стёклах. Ничего не придумала, потому что я их боюсь.
Нам с Верой не хотелось уходить из рубки, потому что здесь было хорошо.  Мы поглядывали сверху на грузчиков, которые таскали в машину мешки с какой-то баржи. Но торчать здесь долго тоже было нельзя. Когда я не спеша вышла на мостик, то увидела, что с тральщика на причал спрыгивают Олег Лебедев и Витя Тычина в синих форменках, все из себя блестящие и начищенные.
- Мальчишки, вы куда? – крикнула я.
- В город прогуляться. Нас Николаич отпустил, - ответил Олежка, и они быстрым шагом пошли к маленьким домикам, виднеющимся невдалеке.
- Я тоже хочу в город, - заныла Вера.
- Так ведь больше  никто не пошёл, - резонно заметила я. – Давай лучше в кубрике отдохнём после длинного аврала. Книжки почитаем, поболтаем о чём-нибудь…
И мы пошли в кубрик.

НЕ ЮНЫЕ МОРЯКИ, А МАЛЫШНЯ КАКАЯ-ТО…

Вечером в нашем кубрике было очень весело. Явился старшина Валера в очень хорошем расположении духа, с явным желанием порезвиться. Он уселся на свой рундук и закричал:
- А ну, кто у нас хороший строитель, у кого есть фантазия? Тащите сюда простыней  и делайте мне дворец! Я царь буду!
Оля с Леной мигом бросились строить дворец, и у них это очень хорошо получилось. Рундук со всех сторон оказался занавешен, а Валера восседал там и громко распевал  песни. Девчонки начали мастерить себе такие же апартаменты на Олином рундуке.  Закаля с Мишкой тоже не отставали, и вскоре наш кубрик превратился в белый город.
Вдруг со своей полки спрыгнул Саша Виноградов и закричал:
- С ума вы, что ли, все сошли? Громи царей!
Он схватил подушку и начал лупить ею Валерку, восседавшего в своём «дворце».  Все живо похватали свои подушки и начали кидать ими друг в друга.  Поднялся невыносимый гвалт, кругом летали перья.
- А ну, кто на меня? – кричал Сашка, размахивая подушкой. – Мазаева? Вот тебе! Вот! Вот! Мы с Мишкой вам покажем!
Ясно, что наш «царь» Валера пошёл военным походом на смутьяна. Он запустил в Сашку подряд три подушки. А потом закричал:
- Девчонки, боеприпасов не хватает! Я у вас конфискую!
И он схватил за угол мою любимую, с таким трудом добытую подушку, и потащил её к себе. Но не тут-то было. Я обеими руками ухватилась за неё и вырвала-таки из рук старшины. А потом начала с воодушевлением дубасить ею Валерку по башке.
- Ага! Ленка против нас! – воскликнул Валерка и хотел было швырнуть в меня очередной подушкой, но тут со скрипом открылась дверь из второго кубрика. Все моментально повернули головы. Нагловатой походочкой через комингс перешагнул Кононов. За спиной у него была подушка. Он ухмыльнулся и огрел ею зазевавшегося Саню. Следом за Кононовым в кубрик ввалилась целая толпа «чужих», шедших сюда явно с недобрыми намерениями. Замелькали подушки.
- Ребята! Наших бьют! – крикнул «царь». – Они против нас подымаются!
И опять началась несусветная свалка – кубрик на кубрик. Кто побеждал – неясно. Шум стоял неимоверный. Но тут в верхнем люке показался «ангелочек» в белой форменке – наша Верочка Нищёва. Она миролюбиво проворковала:
- Ребята, ужин готов. Хватит беситься, кушать пора…
И тут же сверху закричали камбузные:
- Эй, котёл принимайте!
Мы приняли еду, чинно расселись у стола и, как ни в чём не бывало, начали с аппетитом уплетать макароны с мясом и рыбные консервы.
А потом к нам в кубрик спустили ещё один котёл. Там были гостинцы в честь  близкого окончания нашего похода : яблоки, сухое печенье, вафли, конфеты и прочие вкусности. Так что получился целый прощальный банкет. Все сидели за столом очень довольные и попивали чаёк со сластями.
Приятно было посидеть в тишине после бурной подушечной битвы. А вот из-за двери во второй кубрик опять слышались крики. Конфеты они там не поделили, что ли?
Всё-таки в нашем кубрике ребята лучше…

СИНИЙ ВЕЧЕР. РАЗНЫЕ ЗАБОТЫ.  ПРОЩАЛЬНЫЕ ИСКРЫ В НЕБЕ

После праздничного ужина весь свободный от вахты народ стал заниматься разными делами. Мы с Верой поднялись по трапу наверх, уселись на скамейке возле люка и начали слушать песни, которые заводил Владимир Алексеевич в радиорубке. А на тральщик опускались сумерки, и всё вокруг казалось синевато-голубым. Тихо проплывал мимо нас маленький город Кинешма с ещё не загоревшимися огнями.
Мы сидели долго. Стало совсем темно, только изредка где-нибудь на берегу вспыхивал и снова исчезал за деревьями крохотный  яркий огонёк, как светлячок в траве. Да ещё прямо перед нами сверкала ходовыми огнями какая-то самоходка. Постепенно эти огни приближались: тральщик шёл на обгон. Наконец мы поравнялись с сухогрузом, так что стали видны капитан и рулевой в рубке, да сидевшие на баке матросы. Ярким глазком посматривал на нас зелёный бортовой отличительный огонь, будто хотел хитро подмигнуть. Матросы поглядывали на наш тральщик, так как от него во все стороны разносилась громкая песня.
Вдруг на баке появился Олежка Лебедев. По старой привычке подошёл он незаметно и сказал, подсаживаясь к нам:
- К Порошину подходим. Сейчас мне на швартовку идти.
И действительно, вдали показались огоньки нашего любимого местечка – Порошино. 

Мы построились сами, без всякого напоминания. Сказывалась привычка. Володя не забыл завести марш: Порошино было вполне достойно такой чести. На причале толпились люди, заинтересованные, что это ещё за кораблик швартуется в этом тихом месте в столь поздний час да ещё под громкий марш. Мальчишки умело отдали швартовые концы, и Борис Евгеньевич обменялся рукопожатием с тамошним шкипером. Наш капитан всегда обходился с ним очень тепло, потому что в Порошине нам в любое время была обеспечена стоянка и ночёвка. Володя скомандовал: «Разойдись!»  - и все моментально рассыпались по палубе. Старшины подошли к лееру и стали о чём-то беседовать с местными парнями, не внушающими на первый взгляд особого доверия.
- Ох и любили раньше наши мальчишки махаться вот с такими гавриками, - кивнула Оля в сторону парней. – Ремни флотские снимут – и в бой! А сейчас ребята уже не те – спокойные и миролюбивые. Только Олежка Лебедев боевой. В Горьком я его всё предупреждала, чтобы не заводился…
- А что, раньше на самом деле дрались? – с удивлением спросила я. - Это когда же? Году в 68?
- Да, - подтвердила Оля.  - Выйдут, бывало, наши пареньки на улицу такой ватагой, к ним лучше не подходи и ничего обидного не говори. Помнишь, как Серёга Новиков рассказывал про славный бой ремнями? Потом мальчишки целую поэму сочинили «Тридцать три богатыря».  Да Серёжка читал её нам, не целиком, правда. Помнишь?  Дружные раньше ребята в клубе были и сильные – как на подбор. А сейчас мелкота. 
- Ну так все старшие уехали в мореходки поступать, вот и редеет наш морской строй, - заметила я. - Может, нынче придут старшеклассники в штурманскую спецгруппу. А вообще-то, Оль, мне тоже надо бы научиться отбиваться морским ремнём. Мало ли что в жизни может произойти…
- Правильно! – одобрила Оля. – Можно как-нибудь тренировку провести.
А Вера Нищёва добавила:
- Меня Олежка учил-учил,  да так и не выучил.
Она сняла ремень и продемонстрировала, как у неё ничего не получается.
- Да, - протянула Оля критически, – пока ты так будешь копаться, тебя убьют и похоронят…
В это время к нам подошёл Володя с очень озабоченным лицом.
- Девчонки, там у нас Салтыков заболел. Нужна помощь. Какой-нибудь холодный компресс на голову положить или ещё что-нибудь… Вы лучше знаете.
Мы побежали во второй кубрик. Юрка лежал весь красный, горел жаром, как огонь, и, похоже, был без сознания. Володя сказал, что страшного, наверное, ничего нет, сильная простуда и всё, но было видно, что он волнуется: медиков-то на борту не было. А вид больного Юрки был устрашающим.
Оля быстро послала меня налить холодной воды  в тарелку, что я и сделала с похвальной быстротой. Мы положили Юрке на лоб холодную, мокрую марлю. Потом Оля пошла искать градусник и какие-нибудь жаропонижающие таблетки. Оказалось, что градусника на тральщике и в помине нет, а таблетки нашлись.
- Ладно, девчонки, - сказал Володя. – Я посижу с ним, а вы идите гуляйте. На берегу ребята прощальный костёр разводят – в честь окончания нашего похода.  Так что бегите…
Оля сначала не хотела идти, но Володя  заверил, что нормально присмотрит за Салтыковым, а в случае чего позовёт нас.
Мы побежали в наш кубрик, надели юбки и белые форменки, нацепили ремни и при полном параде отправились наверх. Там было весело! Музыка на тральщике играла на всю катушку, а на причале танцевала парочка. Это был наш изрядно поднадоевший  «шишка» с женой: они праздновали благополучное завершение плаванья.
Весёлый шкипер с дебаркадера подскочил к нам и спросил:
- Что же вы, девочки, не танцуете? А ну-ка все на танцы!
- Да что-то не хочется… - соврала я, хотя мне очень хотелось потанцевать здесь, среди золотистых огней и мягкой, тёплой черноты ночи.
Но вдруг мы увидели, что на берегу вспыхнул костёр и осветил наших мальчишек, собравшихся вокруг него. Костёр звал.
- Побежали на берег! – предложила Оля, и мы бегом припустились по доскам сходен.
У костра было жарко и хорошо. Золотые сверкающие искры улетали далеко в небо, в чёрную бездонную высоту. Горячие язычки пламени поигрывали на сухих ветках, потрескивавших весело и задорно. Казалось, что огонь желает взвиться как можно выше.
Мишка Богомолов  кидал в костёр всё новые и новые охапки хвороста, чтобы пламя не затухало. Все стояли вокруг, смотрели на огонь и думали каждый о своём. Отблески костра поигрывали на лицах, а за освещённым кругом  была темнота непроглядная, но  совсем не опасная. Здесь, на берегу у огня, чувствовалось, что мы – настоящий, дружный морской экипаж. А я думала о том, что этот кюмовский костёр для меня последний. Ведь больше не будет у меня морской практики, а значит – весёлых, жарких костров в ночи и крика чаек за кормой. И было мне очень грустно думать про мою последнюю практику и про то, что на следующее лето уже закончатся школьные годы…
К огоньку, тем временем, собирались все: и шкипер, и «шишка» со своей женой, и некоторые местные ребята.
- Давай потанцуем, Лен, - предложила Верочка, и я с радостью согласилась: настроение было как раз для танцев.
Мы отошли чуть подальше от костра и закружились в медленном. С тральщика доносилась грустная, лирическая музыка, смеялись у костра наши курсанты, искры огня всё летели и летели ввысь, а мы с Верочкой с удовольствием танцевали среди тёмной ночи. И было так хорошо…
Костёр постепенно начал затухать. К нам подошли Оля с Леной и позвали на лавочку у реки. Тут же появился и Олежка Лебедев. Он начал крутиться вокруг нас и выдавать разные остроты и шуточки.
Малышня, тем временем, придумала себе развлечение, вполне достойное последнего походного вечера. Сначала мальчишки прыгали через костёр, а потом начали катать друг друга по траве и мазать золой. Поднялся невообразимый шум и смех. К нам подбежал взъерошенный, но весёлый Вовка Комаров и неожиданно мазнул Олю чёрным пальцем по носу. Олька возмутилась и погналась за Вовкой, но он ловко увернулся и скрылся в темноте.
- Ну погоди, Комарик! – закричала Олька. – Я тебя ещё поймаю!
- Кто кого поймает! – донёсся Вовкин смех со стороны тлеющего костра.
Там продолжалось веселье, и мальчишки, наверняка, все уже были похожи на чёрных-пречёрных чертей.
Но это мирное развлечение прервал кэп, появившись на берегу.
- Тушите костёр и живо спать! -  провозгласил он. – Чтобы через десять минут я никого здесь не видел. Уже половина двенадцатого.
Мы послушно отправились на тральщик, горюя, что мало удалось порезвиться в последнюю ночь похода. Но ведь эта ночь ещё не закончилась…

28 ИЮЛЯ 1972 г.
Я – ЧЕЛОВЕК, С КОТОРЫМ ВЕЧНО  ЧТО-ТО СЛУЧАЕТСЯ…

Когда мы угомонились и собирались уже укладываться на свои койки, Мишка вдруг сказал с таинственным видом:
- Люди, я вам сегодня не советую спать! В том кубрике что-то против нас замышляют. Кажется, хотят нас мазать зубной пастой, как в пионерском лагере.
- Наплевал бы я ещё не спать, - отозвался Сашка Виноградов. – Если ко мне полезут, то получат  такую взбучку, что вовек не забудут.
Я же, наоборот, отнеслась к Мишкиным словам вполне серьёзно и решила, что ни за что не буду спать этой ночью. Мы погасили свет, но спать никто не хотел. Начался разговор о школе. Ленка, Олька и Сашка учились в одной  школе – четырнадцатой –  поэтому им было очень интересно.
- Наверное, в этом году два наших класса соединят, - сказала Ленка, обращаясь к Саше Виноградову.
- Конечно, согласился он. - Ведь много народу уходит после восьмого класса.
- В одном классе будете. Красота! – вставила Ольга.
- Кто в одном классе? – подал голос Мишка из своего угла.
- Да вон Сашка Виноградов с Леной Клюквиной. Они же в одной школе учатся. Вот и будут вспоминать на переменках о нашей морской практике. Как на тральщике в город Горький ходили…
Потом разговор зашёл про учителей. Начали рассказывать разные интересные случаи из школьной жизни, так что всем остальным тоже было любопытно послушать. 
В разговоре выяснилось, что старшина Попов тоже учится в 14-ой школе, в одном классе с Сашкой. Только старшина в кубрике в этот момент отсутствовал. Он бродил где-то наверху – проверял вахты.
Потом ребята чуть не хором начали хвалить своего физика и подчёркивать его отличные качества. Но не суждено им было договорить до конца. В тот самый момент, когда Саша рассказывал, как лихо их учитель гоняет на мотоцикле, вдруг раздался страшный треск и грохот.  Я полетела куда-то вниз! Оказывается, это моя подвесная койка сорвалась с цепей и рухнула на пол вместе со мной! Я перевернулась в воздухе и ужасно больно треснулась ногой об рундук. Несколько секунд в кубрике стояла полная тишина. Я без движения лежала на полу, хлопая глазами, а потом вдруг захохотала, как ненормальная. Следом за мной раздался такой дружный взрыв смеха, что моментально открылась дверь из второго кубрика, и оттуда стали просовываться головы любопытных. Увидев, что я вместе с кроватью отдыхаю не там, где следует, любопытные тоже начинали хохотать, тем самым привлекая ещё больше зрителей.
- Вот это был полёт!- с восторгом закричала я, вставая на ноги. – Оля, ты гений! Всё предвидишь заранее! Хорошо, что не легла сегодня спать на нижнем рундуке.
Оля, действительно, поступила очень мудро, заметив вечером, что моя кровать висит только на одной цепи, а крепящий треугольник от второй куда-то запропастился. Она моментально переселилась на соседний рундук, опасаясь, как бы я не полетела на неё. Один такой случай уже был, когда шутник Олежка Лебедев приподнял мою койку, так что она вышла из треугольников и опустилась на Олю. Ей вполне хватило. Как она тогда взвизгнула! Олежке потом досталось на орехи. Во второй раз Оле, конечно, не хотелось так страдать, поэтому она благоразумно сменила «место проживания». И как же она оказалась права, словно сердце у неё чувствовало, что быть беде. Ведь её могло прихлопнуть не на шутку. Теперь же, после моего стремительного падения, она просто ликовала, что её всё это обошло стороной.
- Ты, Лена, летела замечательно! – хохотала Ольга. – Хорошо, что не на меня!
- Да, - заметил Сашка, – нам скучать некогда.
- Ну конечно! – сказала я. – Вы разве не знали, что я – человек, с которым вечно что-то случается. То я с койки куда-нибудь лечу, то в грузовик на велосипеде врезаюсь. Не каждому дано…
- Ух ты! – подала голос Ленка.
- Но смех смехом, - продолжала я, - а спать мне всё же где-то надо.
Саня неторопливо слез со своей кровати, нашёл какой-то лишний треугольник и прицепил мою койку на одну цепь.
- Нет! Сюда ты больше не ложись! – закричала Лена со своей верхотуры. – А то опять грохнешься и меня за собой потянешь.
- Да я и сама не рискну, не бойся. Я лучше вон туда, на самую верхнюю полочку заберусь, под потолок.  Дело надёжное.
- Это ещё с какой стати! – отчаянно завопила Оля. – Ложись на мой рундук, раз он освободился, а то и с третьей полки свалишься.
- Не бойся, там цепи крепкие, - начала успокаивать я её.
Но Оля не поддавалась моим уговорам.
- Ну-ка на фиг здесь спать! Кто тебя знает, вдруг ты ночью опять полетишь, раз ты человек, с которым что-то случается. Я уж тогда лучше опять на свой рундук переберусь.
И мы с Олькой начали перестилать постели. Когда всё было готово, я с трудом забралась на высоту под потолок и погасила свет. Лежать там было уютно и интересно. Но заснуть никак не получалось, потому что я всё смеялась про себя по поводу своего недавнего полёта. К тому же я помнила Мишкино предупреждение  о возможной вылазке второго кубрика и думала, что лучше, пожалуй, не спать. Что-нибудь да приключится этой странной последней ночкой нашего похода. 

БАРРИКАДЫ В НАШЕМ КУБРИКЕ

Я оказалась права!
Но поначалу всё было тихо и спокойно. Только вдруг я услышала тихий шёпот. Это не спалось Верочке Нищёвой.
- Лен, а Лен, - чуть слышно зашептала она,  - ты не спишь?
- Нет. С чего бы это я вдруг заснула после таких приключений?
- Давай не будем сегодня ночью спать вообще, а то мальчишки обязательно намажут нас зубной пастой, я знаю.
- Да какой уж тут сон, - согласилась я. 
Вера, видимо, осталась довольна моим ответом и надолго замолчала. Правда, она время от времени тыкала мне в спину кулаком, чтобы я как-нибудь невзначай не задремала.
Примерно через час я уже начала подумывать, что Мишка насочинял насчёт ночного набега второго кубрика. К тому же, он сам преспокойно посапывал носом, хотя больше всех рисковал быть измазанным, так как лежал у самой двери. Но вдруг в соседнем кубрике зажегся свет, и послышалась какая-то возня. Верка живенько толкнула меня кулаком в спину и шепнула:
- Тихо! Кажется, начинается!
И действительно, железная дверь бесшумно приоткрылась, и в неё просунулась чья-то голова.
- Мишка, а Мишка, - тихо спросил кто-то. – Ты спишь?
В ответ ни звука.
- Там все, кажется, дрыхнут, как сурки, - хихикнул неизвестный, обращаясь к сообщникам по этому ночному  набегу. 
И тут я его узнала. Это был Кононов – главный мастер на такие проделки. Кто-то передал Кононову фонарик, и он первым переступил через комингс. Следом за ним, лёгкой, крадущейся походкой, вошли ещё трое. Кононов поводил фонариком по койкам, потом склонился над спящим Мишкой и, видимо, начал его разукрашивать зубной пастой. Мне надо было, наверно, зашуметь и поднять тревогу, но было смешно и интересно, и я помалкивала.
Кто-то из заговорщиков зашептал:
- Пацаны, слушайте меня… Чтобы на нас не падало подозрение, надо намазать и своих, которые спят…
- Правильно! – обрадовался Кононов.
И они снова полезли в свой кубрик – размалёвывать друзей-приятелей.

Через некоторое время дверь снова скрипнула. И в кубрик ввалилось много народу, причём некоторые были уморительно измазаны. Пострадавшие от художеств  своих же парней вовсе не сердились, а ухмылялись и горели желанием немедленно раскрасить кого-нибудь из нас. Вся компания снова наклонилась над несчастливым Мишкой. На этот раз они действовали не так осторожно, и Мишка тут же проснулся от режущего глаза света фонарика и от пасты на лице. Он попробовал было заорать, но Кононов грозно сказал:
- Не ори, Мишка, лежи тихо. Мы других мазать будем, а тебя больше не тронем.
- Вот чёрт! – бормотал пострадавший, размазывая пасту по физиономии. – Умываться надо идти теперь.
Он полез наверх умываться, а мальчишки пошептались о чём-то и снова удалились в свой кубрик. Всё затихло. Вернулся злой Мишка и снова лёг спать. А мы с Верой решили пойти прогуляться и обсудить ситуацию на свежем воздухе. Поднялись на палубу. Там было темно и прохладно, лишь горел на топе мачты круглый маленький огонёк, да огромная луна плыла по ночному небу.
Мы отправились на камбуз, чтобы попить водички. Проходя мимо офицерского умывальника, увидели чью-то маленькую фигурку. Мальчишка усердно мыл себе лицо и руки, но невозможно было разглядеть, кто это.
Мы тихонько прошли на камбуз, и Вера сказала:
- Паренёк не наш – из первого кубрика. Всех подряд мажут, бузотёры! Вот подожди, Мишка заснёт, и они снова явятся.
Мы вернулись в кубрик. Там всё было тихо и спокойно. Я забралась на свою третью полочку, под самый потолок, и стала ждать. На такой высоте настроение у меня было преотличное.
Время шло, но никто не появлялся. Верка совсем перестала меня беспокоить и, по-видимому, начала засыпать. Вскоре я и сама задремала, подумав, что пацаны во втором кубрике наконец угомонились.  Но вдруг дверь быстро распахнулась, и луч фонарика быстро забегал по койкам. Я моментально притворилась спящей.
- Спят они все, как младенцы! – негромко сказал Кононов. – Можно приступать!
Он подошёл к выключателю и нахально зажёг свет. Этого я совершенно не ожидала и начала мигать и щуриться. Но деловые мальчишки не смотрели в мою сторону. Они подкрались к сладко спящей Ольге Мазаевой и с хихиканьем стали усердно размалёвывать «поморином» её лицо. Вдруг открылся люк, и по трапу начал спускаться старшина. Он мигом оценил ситуацию, и на его физиономии появилась очень радостная улыбка.
- Покрасивше Ольку размалёвывайте! – подбодрил он пришельцев своим командирским голосом. – И Ленку Клюквину намазать не забудьте! 
Он и сам извлёк откуда-то тюбик с зубной пастой и отправился к Верочке Нищёвой. Но Веру дать в обиду я не могла. Она сладко спала, отвернувшись к стенке, и ничего не подозревала. В то самое мгновение, когда Валера собирался мазнуть ей по щеке, я сунула ему под самый нос свой кулак и угрожающе прошептала:
- Вот только попробуй!
- Ладно, Ленка, не буду, - примирительно сказал Валера и отступил. – Но ты смотри, ни гу-гу. А то неинтересно будет.
Я ткнула Веру пальцем, и она сразу же повернулась ко мне.
- Цени, Верочка, я тебя от зубной пасты спасла.
- Да я и не спала вовсе, - возразила она. – Я только делала вид, что спала.
- Вот намазали бы тебя, тогда ты не стала бы делать виду…
Тем временем мальчишки уже разрисовывали Ленку Клюквину замысловатыми узорами. Вдруг она чихнула и тут же проснулась.
- Ох и гады же вы!!! – закричала она на весь кубрик, дотрагиваясь рукой до пасты на щеках. 
Моментально проснулась Оля, и они, ругая мальчишек на чём свет стоит, полезли наверх умываться.
В кубрике уже никто не спал, кроме Саши. Старшина тоже благоразумно рассудил, что в два часа ночи, да ещё после вахты, лучше всего улечься спать, а не заниматься всякой ерундой на уровне пионерского лагеря. Он забрался на третью полку и отключился от всех событий. Мальчишки из второго кубрика были в полном восторге, ведь их затея полностью удалась. Но тут неугомонный Кононов заметил, что Сашка ещё спит. Он схватил горсть зубного порошка и кинул ему в лицо. Сашка моментально проснулся, соскочил с койки и закричал:
- Ах, вы на меня войной пошли! Ну, держитесь!
Молниеносным движением Сашка схватил подушку и запустил ею в Кононова. Мальчишки нашего кубрика тут же вступили в бой и выдворили Кононова и его приятелей восвояси. Но те не угомонились. Они продолжали ломиться в дверь.
- Ну, товарищи, аврал! – крикнул Сашка.
Он схватил стол. Перевернул его и забаррикадировал дверь. Это было отлично! Просто замечательно! Серёжка, повизгивая от удовольствия, скатился со своей полки и начал воинственно покрикивать. Вдруг дверь приоткрылась, и кто-то плеснул в нас чаем. Из кубрика раздался радостный хохот.
- Мишка, тащи сюда кастрюлю с недоеденной кашей! – крикнул Саша.
Кастрюля была поспешно выдворена из угла, куда её задвинули в спешке.
- Ложку! – продолжал командовать Сашка.
Серёжка быстро вытащил из рундука чью-то деревянную. Саня поддел полную ложку каши , молниеносным движением открыл дверь и швырнул кашу в кубрик.
- Ну как? – захохотал Мишка.
В кубрике поднялся шум. Видимо, каша достигла цели.
В это время пришли Олька с Ленкой и тоже приняли живейшее участие в сражении. Мальчишки лезли в наш кубрик и во всю брызгались из чайника. Но стол служил хорошей баррикадой и неплохо защищал нас. Зато Саша очень метко руководил кашеметанием. Пока он кидал одну ложку каши, Мишка накладывал другую. Царили всеобщий азарт и веселье. Но вдруг сверху раздался очень громкий и сердитый голос Алексеича:
- Это что такое здесь происходит?!!
Мы застыли на своих местах. Володя спустился вниз, оглядел кубрик , который в эту минуту представлял из себя нечто необыкновенное, и многозначительно протянул:
- Да-а-а…
Подумав несколько секунд, он приказал сейчас же навести полный порядок, поставить стол на место и объяснить происходящее. Когда всё пришло в более или менее надлежащий вид, Мишка поведал Алексеичу, что мы вовсе не виноваты, а виноваты они.
- Вот подождите, они снова придут, - заверил он Володю.
- Знаете что, - предложил Владимир Алексеевич, - сейчас я погашу свет и сделаю вид, что ушёл, а сам посижу и подежурю. А вы все ложитесь.
Все улеглись на койки. Воцарились тишина и темнота. Лишь маячил у стола силуэт Володи.  Мы напряжённо ждали. Минут через десять за дверью зажёгся фонарик. Мы страшно обрадовались, предвидя прекрасное разоблачение агрессивных планов мальчишек из второго кубрика. Потом фонарик погас, но зато скрипнула дверь. Кто-то стоял в темноте и прислушивался. Но, видно, он заметил Володю, притаившегося в засаде, или просто почувствовал опасность. Только дверь вдруг закрылась, и из-за неё не раздалось больше ни одного шороха. Алексеич посидел ещё несколько минут, а потом полез наверх – на палубу. Не удалось ему поймать с поличным хитрющих мальчишек.


ЗЕМЛЯ НА ГОРИЗОНТЕ!

Сразу же после утренней поверки у нас начался самый главный аврал. К Костроме тральщик должен был подойти чистым и сверкающим, чтобы Андрей Фёдорович мог издали полюбоваться на корабль. Мы всё вымыли и продраили до зеркального блеска. Потом сели начищать пряжки. Олежка Лебедев достал какую-то белую пасту и стал яростно тереть якорёк. Я предпочитала зелёную чистящую пасту, поэтому пошла во второй кубрик и попросила у Кольки Котова кусочек. Он отрезал мне довольно-таки много, и я поделилась с девчонками. Так до самой Костромы мы все и чистили свои пряжки, беседуя о том, о сём.
Часов около двенадцати сверху раздался радостный возглас Юрки Салтыкова:
- Земля на горизонте!
Мы со страшной скоростью поднялись по трапу наверх и стали смотреть на приближающиеся мосты и на город .
- Вон «Кузьма Минин» стоит – любимый наш пароходик! – весело сказал Олежка. – Значит, мы уже дома!
Мы с большой радостью смотрели и на «Минина», и на знакомые берега, как будто десять лет там не бывали. Шестидневный поход показался нам длинным-длинным и, конечно, очень интересным и весёлым. Юнги тут же побежали в кубрики надевать парадную форму. Потом раздалась команда: «Все наверх!». Мы построились, все такие красивые и торжественные, в отличном расположении духа. Владимир Алексеевич завёл любимый марш, мотив которого мы давно выучили наизусть. Мы стояли в строю и смотрели, как с дебаркадера Андрей Фёдорович машет нам рукой в знак приветствия.
Так закончился мой последний курсантский поход, который я никогда не забуду, потому что он был самым замечательным в моей жизни!

30 ИЮЛЯ 1972 г.
ДЕНЬ ФЛОТА

Вчера был наш любимый праздник – день Военно-Морского Флота. Прошёл он очень интересно. Сначала у нас был «морской парад» в акватории Волги: наш и ДОСААФ-овский тральщики торжественно прошли вдоль берега. А потом состоялись гонки на ялах.
Гонки проходили на правом берегу Волги. Наши курсанты сели в четыре шлюпки и на полном ходу пошли через Волгу – к месту соревнований. В нашей шлюпке было полно народу, на месте старшины, сидел Владимир Николаевич. Он с удовольствием командовал, а ребята старались его не подводить. Мне весла не досталось, и я восседала на баке со своим фотоаппаратом «Смена-6» в руках. Фотографировала помаленьку. Ещё у берега щёлкнула нашего Володю в его парадной морской форме и капитанской фуражке. В этом же кадре старшина Мишка Лапшов умудрился надеть мичманку задом наперёд. Получилось смешно!
Через Волгу мы переправились быстро: мальчишки гребли усердно. Я повернулась вперёд и смотрела, как на воде играют солнечные зайчики. Был сильный ветер. Мой гюйс бился и взлетал, в лицо летели прохладные брызги, а на воде скакали белые барашки. Нашу «четвёрку» здорово качало на волнах. Всё кругом казалось резко контрастным: чёрная-чёрная вода, белоснежные гребешки волн и яркое, как будто апрельское, солнце.
Под мостом было совсем темно, а с моста на нас смотрели люди, и кто-то махал рукой.

Не успела шлюпка воткнуться носом в берег, как наши ребята мигом спрыгнули на песок. Мы с девчонками тоже поторопились. Остальные три шлюпки пришли раньше нас, так как ребята должны были подготовиться к гонке. Идти на вёслах им предстояло во всю силу, ведь ДОСААФ-овцы, с которыми наши соревновались,  – народ опытный.
Здесь же пришвартовался наш славный теплоход «Кузьма Минин». Он был полон народу. Но пускали туда не всех, а только моряков и приглашённых гостей. Мы все были в форме и прошли свободно, ведь это был наш праздник. На берегу людей стояло видимо-невидимо: всем интересно было посмотреть на соревнования.
Но вот гонки начались. Было видно, как наши ребята стараются, налегают на вёсла, а старшины их подбадривают счётом: «И-раз! И-раз!» 
Шлюпки быстро неслись по неспокойным волнам, а вёсла поднимались и опускались  в такт. Красиво!
Как мы и ожидали, гонки прошли блестяще для КЮМа. Все наши шлюпки заняли первые три места, а ДОСААФ-овцы плелись где-то в хвосте. Кубок получила команда Олега Лебедева. Теперь ему выдадут удостоверение старшины шлюпки, и всем парням присвоят разряды по гребле.
Единственное, что мне было жаль: в этом году на праздник пришло мало выпускников КЮМа. Пришли несколько незнакомых ребят, но ни Миши Малахова, ни Кости Тихонова, ни Коли Кузнецова (моих первых старшин) видно не было. Заняты, наверное, на речной практике. А Колька экзамены сдаёт…
 Пришёл только Слава Хомутов. Он теперь учится в Великом Устюге по специальности: штурман смешанного плаванья – река-море.
Но всё равно праздник мне очень понравился!

7 ЯНВАРЯ 1973 г.
МЫ – ВЫСШАЯ ШТУРМАНСКАЯ ГРУППА!

Мне не повезло, потому что я как раз перед Новым годом заболела очень тяжёлым гриппом. И мой самый любимый клубный вечер (новогодний), которого я с таким нетерпением ждала, прошёл без меня. До чего жаль! Ведь у нас теперь такая отличная группа – цвет общества, девятые и десятые классы. Недаром же она называется Высшей штурманской спецгруппой. А ещё на вечер, наверное, приходили выпускники Клуба -  курсанты речных училищ, мои первые старшины – Миша Малахов и Костя Тихонов. Обидно, что не удалось встретиться с ними. 
В этом году Клуб юных моряков принял много новых ребят. Теперь у нас не 5 групп, как было ещё в прошлом году, а целых 10! Мы – самые старшие, и этим гордимся. У наших курсантов по 3-4 летних практики за спиной.

Сегодня в судомодельной лаборатории Клуба проходил какой-то семинар, поэтому восьмая группа юных моряков должна была заниматься вместе с нашей Высшей штурманской. Андрей Фёдорович преподнёс нам сюрприз: устроил соревнования по такелажу. Сначала мы вовсю тренировались. Вспоминали морские узлы, а Миша Богомолов учил нас вязать беседочный узел и рыбацкий штык. Очень сложный беседочный у меня выходил не всегда, и я боялась, что подведу группу.
Наши мальчишки сразу же показали отличное время, а новички, которые первый год в Клубе, конечно же, отставали. Оля Мазаева поставила «антирекорд» среди девчонок: умудрилась завязать пять узлов за 80 секунд. Лена Клюквина показала лучший результат – 65 секунд.
Я очень опасалась этих соревнований: думала, что буду вязать узлы две минуты и что-нибудь напутаю. Когда меня вызвали, заволновалась, заторопилась ужасно. И меня подвёл-таки рифовый узел: я в нём запуталась. Нехороший узел, с самого начала его не люблю. Но всё-таки завязала! Когда я сказала «стоп», то выяснилось, что моё время очень неплохое  – 53 секунды!
Потом подсчитывали общие результаты. Наша группа, конечно, победила. Андрей Фёдорович сказал Оле, чтобы она отобрала из ребят лучшую шестёрку , которая будет представлять нашу группу на больших соревнованиях. В следующее воскресенье капитан-инструктор планировал провести общеклубные состязания по такелажу, в которых должны были принять участие представители всех десяти групп.
Меня это дело не очень волновало, но вдруг оказалось, что шестое место в нашей группе заняла как раз я. Я очень удивилась и начала отнекиваться, но ничего не помогло. В следующее воскресенье мне предстояло бороться за честь группы в общеклубных соревнованиях. А нынче первое место у нас занял главстаршина – Валера Попов. Он правильно завязал все узлы за 33 секунды! Молодец!
Потом Андрей Фёдорович стал читать нам письма, которые приходили в Клуб довольно регулярно. Писали отовсюду. Из Архангельска подавали весточку наши славные выпускники, рассказывали, как они учатся на «морских волков». Из Великого Устюга тоже были конверты. Нас поздравляла Черноморская флотилия юных моряков и морские клубы Москвы, Ленинграда, Горького, Ярославля. Было очень приятно, что у нас так много друзей.
Вдруг распахнулась дверь, и на пороге показался наш бывший главстаршина Женя Капков в полной парадной форме. Мы встретил его радостным воплем и моментально окружили. Андрей Фёдорович сразу стал его расспрашивать о курсантском житье-бытье. У нас в Клубе все очень любят, когда приходят выпускники.
Потом нас распустили по домам, и мы всей оравой пошли по проспекту Текстильщиков  - во главе с лихим моряком Женей Капковым, который очень гордился своим новым положением и морской формой.

4  МАРТА 1973 г.
ШТУРМАНСКИЕ ЗАДАЧИ

Мы снова начали изучать в Клубе штурманскую карту, только теперь решаем более сложные задачи – по пеленгам.
Сегодня выдался отличный денёк. Сначала я огорчилась тому, что Оля Мазаева и Лена Клюквина не пришли, но потом даже и думать о них забыла, ведь прокладка курса – самое интересное дело из всей нашей теории. Да и парни в нашей штурманской спецгруппе  - отличные ребята. Многие готовятся поступать  в высшие военно-морские училища.
Сначала мы записывали в конспект условные значки – обозначения маяков, створов, затонувших кораблей, разных банок. Потом стали откладывать истинные курсы с помощью штурманского транспортира. Я сидела с Олежкой Лебедевым и чуть не умирала на него со смеху. Он так потешно искал курсы и ничего не находил! Когда к нам подошёл преподаватель – штурман дальнего плавания, который ведёт у нас сейчас штурманское дело, Олежка промямлил: «Позабыл я всё…». Преподаватель не стал ему пенять, а показал нам, как высчитывать угол, и все сомнения быстро разрешились.
После перерыва Андрей Фёдорович решил произвести перестановку сил, так как половина группы, пришедшая только в этом году, не имела о морской карте никакого понятия. Олежку посадили инструктором в одну из таких маленьких группочек, а ко мне сел Логинов, который тоже не был знаком с картой. Нам дали трудную-претрудную задачу. Мы с Логиновым стали разбираться вместе: в сущности, я знала чуть-чуть больше него, так как в прошлом году болела и пропустила много занятий. Но мы объединёнными усилиями вскоре раскусили премудрость карты, и дело пошло отлично. Я снимала расстояния, проводила курсы по параллельной линейке, а он считал координаты и углы. Потом я записала все координаты на листочек и сдала его на проверку.
Когда разбирали наши работы, то оказалось, что мы с Логиновым получили пятёрку с минусом. Это было отлично, потому что многие получили четвёрки и даже тройки.
Потом я объясняла Логинову, как находится общая поправка магнитного компаса, а он мне рассказал, как большие числа минут переводить в градусы.
Олежка Лебедев сидел сбоку на стуле и всё меня отвлекал.
- Посмотри, какая внутри корабля картина повешена - целое произведение искусства! - говорил он, поворачивая ко мне окошки наглядного пособия – большого деревянного судна. 
Я смотрела в корабельные окошки, ничего не видела и только отмахивалась. Но всё равно было интересно! Это походило на морскую сказку Бориса Житкова «Как я ловил человечков».
Вот так занимательно и полезно проходили наши занятия.


8 АПРЕЛЯ 1973 г.
Сегодня наш Витёк Тычина отличился своей исключительной храбростью и находчивостью.
Андрей Фёдорович вёл родительское собрание и дал распоряжение главстаршине Валере Попову вести группу на строевую. Расположились мы за домом, подальше от любопытных глаз родителей. Повертелись направо, налево и кругом да поучились выходить из строя и становиться в строй по всем правилам военного искусства. Старшина решил, что мы всё это умеем преотлично и распустил нас на перерыв. Тут Витька достал из кармана заграничный спичечный коробок с яркой этикеткой и начал им похваляться. Витёк был в своей знаменитой «шпионской» шляпе и казался слишком уж самоуверенным. Олежка Лебедев решил согнать с него спесь. Он подбежал сзади и выхватил у Витьки импортный коробок, ловко подбросив его вверх.
- Отдай! – завопил Тычина. Но не тут-то было. Все наши мальчишки моментально включились в игру. Они бегали по двору и швыряли коробок, а Витька с воплями носился за ними. Олежка уловил момент и забросил коробок на край крыши. Вся первая штурманская группа так и покатилась со смеху.
- Ах так! – крикнул Витька, не теряя, однако, чувства юмора. – Что вы думаете – я и туда залезу!
 Он схватил громадную лестницу, лежавшую возле дома, приставил её к стене и мужественно стал карабкаться вверх. Но Олежка и тут ему не дал покоя: подошёл и начал усердно трясти старую, подгнившую лестницу. Бедный Витя закачался и завопил со своей верхотуры:
- Ты что?!! Ведь я же загремлю отсюда! Может, у тебя в мозгах всё глухо, как в танке?!!
Олежка внял громким увещеваниям и оставил лестницу в покое. А мы стояли и хохотали до полного изнеможения. Весело нынче проходило занятие по строевой подготовке! 
- Товарищи, надо ему простыню растянуть, чтобы удобнее падать было! – воскликнул Пашка Логинов.
Наконец Тычина долез до самого верха, пошарил рукой по краю крыши и с уморительной гримасой извлёк из вековой грязи свой импортный коробок. Под общий хохот он убрал его в карман и стал быстро спускаться вниз.
  Но мальчишки не успокоились и на всех оставшихся занятиях продолжали над Витенькой подсмеиваться. После часового теоретического урока по штурманскому делу у него спрятали «шпионскую» шляпу, и он её долго искал.
А не будет хвастаться!

Потом мы ещё немножко помаршировали по плацу перед глазами Андрея Фёдоровича и дружно отправились домой, весело болтая о том, о сём.
Словом, живём мы нескучно!


15 АПРЕЛЯ 1973 г.
ОБЩИЙ СТРОЕВОЙ СБОР

Сегодня у нас день общего строевого сбора перед первомайским парадом - главная клубная тренировка. Народу собралось больше ста человек, и это при том, что не пригласили малышей-первогодков. Группы юных моряков на парад не идут, а будут смотреть на нас со стороны, как зрители. 
В нашей первой штурманской группе парни – один к одному. Богатыри! Совсем взрослые ребята.
Построились, как всегда, на два взвода. Я, конечно, в первом. И вот раздалась команда: «Шагом марш!». Грохнула, как один, сотня пар каблуков, гулко отдалось эхо, запутавшись в металлической сетке гоночного поля для картингистов. И стало предельно ясно  - вот оно! – штурманское товарищество, настоящая дружба!
Кто когда-либо чувствовал рядом локоть друга и слышал этот единый чёткий шаг - тот уже не забудет своё детство и юность в КЮМе.  Кто видел впереди колонны развевающееся по ветру алое знамя Клуба – тот уже не предаст наших традиций. Кто шёл развёрнутым строем навстречу солнцу – тот навсегда останется верен нашим мечтам о белых парусах и дальних странах. 

22 АПРЕЛЯ 1973 г.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ЗАНЯТИЙ, И ПРОЩАЙТЕ, РЕБЯТА…

Денёк сегодня выдался солнечный и светлый. У всей первой штурманской группы было отличное настроение. Причина заключалась в том, что Андрей Фёдорович отменил для нас зачёты, сказал, что отметки выставит по прошедшим занятиям. Все были в полном восторге. А особенно я, потому что не хотела испортить невзначай свою отличную зачётку какой-нибудь нежеланной отметкой по штурманской карте.  Ведь всё-таки у нас последний год, самое последнее занятие в лаборатории судовождения.
Вся наша компания отложила конспекты в сторону и занялась общественно-полезным трудом. Славка Литвинов с Олежкой Лебедевым стали малевать какие-то крестовые вехи красными красками, Зайцев выбирал себе форму к параду, Горячёв маленьким рубаночком строгал круглую палочку для модели корабля, доводя детальку до нужной кондиции. А мы с Витей Тычиной клеили золотые нашивки  на чёрные флотские погоны, которые Витя когда-то давно нарисовал на плакате. Обстановка была самая приятная: в деловой атмосфере велись очень интересные разговоры о разных разностях.
А потом мы шли из Клуба втроём – я, Витька и Олежка. Старые друзья. Уж сколько лет мы вместе – и в походах, и в нашей уютной лаборатории судовождения, и на праздничных парадах.
Кругом звенел апрель, и у меня было очень хорошо на душе, хотя и немножко грустно. Ведь я знала, что последний раз иду вместе с ребятами из КЮМа, и что нашей группы больше не будет: мы – выпускники. Другие группы будут, а нашей первой штурманской, выпуска 1973 года, -  уже никогда. 
Да, время летит. Три года промчались незаметно. Я помню наших мальчишек ещё тогда, когда они учились в четвёртой группе рулевых. Какие они все тогда были маленькие и угловатые, ничего не смыслили в морском деле. Андрей Фёдорович всему научил! И сейчас ребята совсем взрослые, знают толк в штурманских картах, ходят на шлюпках старшинами, не растеряются у штурвала в ходовой рубке и в машинном отделении. Многие этим летом будут поступать в Калининградское высшее военно-морское училище и скоро, наверное, станут курсантами. Будут присылать в Клуб письма и открытки по праздникам. Только меня-то в Клубе тоже уже не будет: закончилась  школьная юность…
Может быть, наши ребята иногда будут приезжать в Кострому на День флота и приходить на дебаркадер КЮМа. Так что, вдруг и не навсегда прощаемся…
А сейчас мы шли по улице с нашего последнего клубного занятия…
Солнце было везде: оно играло в лужах, запутывалось среди коричневых ветвей, бросало лучики прямо на ресницы, так что всё время хотелось щуриться. Мы шли по весенней улице и вели интересные беседы о разных разностях. Олежка рассказывал смешные истории, которых у него всегда было множество. Я шла рядом с ним в своём сером модном пальто нараспашку и смеялась. Мне очень хорошо было с ними. Они были настоящими товарищами!
Олежка так увлёкся, что прошёл мимо своей остановки. Только у Красных рядов он спохватился и решил идти до фонтана. А, может, он сделал это нарочно, чтобы подольше побыть с нами. Мы ведь с Витей тоже проигнорировали Олежкину остановку. Так здорово было идти вместе по весёлой солнечной улице! Разговор продолжался. Кругом спешили куда-то торопливые прохожие. А мы шли тихо, обсуждая важные проблемы жизни. Ведь заканчиваются наши школьные годы, и что там впереди – неведомо. Казалось, что эта улица никогда не кончится. Мне хотелось встретить кого-нибудь из знакомых девчонок, чтобы они посмотрели, какие у меня замечательные друзья! Но никто не попадался навстречу. И я всё думала, что мы ведь в последний раз возвращаемся вместе из Клуба, значит, уже никогда больше не будет таких солнечных дорог…
Издали мы с Витей увидели стоящий автобус и, будто бы беззаботно помахав Олежке, припустили бегом. А Олег остался совсем один на весенней улице, и мне почему-то сделалось его жаль. Наш автобус тронулся. Мы стояли у заднего стекла, и я всё не могла оторвать глаз от друга-Олежки. Он словно застыл на месте и всё смотрел нам вслед. Это он тоже прощался…

1 МАЯ 1973 г.
ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД

Ты знаешь, товарищ, что значит последний парад?
Походные трубы последние сборы трубят.
Смыкается строй, и колонна печатает шаг.
В руках знаменосца трепещется огненный флаг.

Ты помнишь, парнишка, огни голубых городов
И синие ночи далёких, манящих портов,
И как танцевали на юте под звёздами мы,
Как музыка светлым лучом прорезала безвестие тьмы?

На мичманках ваших блестели росой якоря.
И всё это в жизни моей совершалось не зря.
И ранние зори вставали над синью волны.
Скрипучий штурвал нам рассказывал старые сны.

Ты знаешь, товарищ, что значит последний парад?
Счастливые годы уже не вернутся назад.
Не будет летящих вперёд корабельных огней.
Прощайте, мальчишки, не знала я лучше друзей.

… А всё было просто, как всегда. Солнце выглянуло из-за светло-серой тучи и радостно засияло, заблестело в стёклах. Во дворе КЮМа я стала фотографировать всех, кто попадался под руку - прямо у входа в наше здание. Потом события начали мелькать быстро-быстро, словно во сне: построение, вынос знамени, движение по праздничным улицам, любопытные взгляды прохожих. Только теперь я стояла в самом первом ряду – близко от знамени Клуба юных моряков. Его нёс Олег Лебедев – самый верный товарищ и друг. На правом фланге возвышался Витя Тычина, а на левом, рядом со мной, маршировал Слава Литвинов. Словом, первая штурманская была, как всегда, впереди!
К парадам мы привыкли, но ведь это был наш последний парад!
Идти в первом ряду было непривычно. Не взлетали впереди ленточки с золотистыми якорями, а чёткий ритм единого строевого шага слышался у меня за спиной. Нынче мы, выпускники, были первыми в строю! Это очень ответственно и почётно, шагать рядом со знаменем и чувствовать, что на тебя равняются все курсанты, - особенно перед трибуной, под звуки оркестра, по сигналу «смирно»!
Когда трибуна осталась позади, мне стало грустно, что вся эта красота заканчивается навсегда, а море из моей давней мечты закутывается туманом иных горизонтов…
И наша славная, дружная группа уже не будет застывать по команде «смирно» в солнечном, светлом классе. И маленький лучик, добравшийся до шкафа, на котором стоит бригантина, уже не будет скакать и резвиться среди её игрушечных мачт и снастей. Не будет тихо поскрипывать большой старый компас, когда Андрей Фёдорович объясняет его устройство, и ласковый тёмный вечер не заглянет уже в ярко освещённые окна лаборатории судовождения. Не услышу я больше тихих бесед про дальние моря и красивые корабли, про грядущие штурманские дороги и планы на будущее…
…А наши походы! Ночные костры у Волги и таинственные, незнакомые берега! Песни под гитару, и встреча солнца на вахте! Этого уже не забудешь никогда. Прощай, Клуб! Я шла вместе с тобой сегодня на свой последний парад. И недаром, наверное, звучала в ушах хорошая песня – как будто про меня…

«В детстве оставлены
Давние друзья.
Жизнь – это плаванье
В дальние края.
Песни прощальные,
Гавани дальние.
В жизни у каждого
Сказка своя…»