Студентка. Глава 71

- Пап, прочти про лошадь! - попросила старшая дочка.
- Тащи Маяковского! - ответил он, махнув рукой.
Юлиана принесла три ярких тома красно-оранжевого цвета. Отец безошибочно выбрал нужный. Практически сразу он нашёл стихотворение и стал декламировать:

Хорошее отношение к лошадям. 
Били копыта,
Пели будто:
— Гриб.
Грабь.
Гроб.
Груб -
Ветром опита,
льдом обута
улица скользила.
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
сгрудились,
смех зазвенел и зазвякал:
- Лошадь упала!
- Упала лошадь! -
Смеялся Кузнецкий.
Лишь один я
голос свой не вмешивал в вой ему.
Подошел
и вижу
глаза лошадиные…
Улица опрокинулась,
течет по-своему…
Подошел и вижу -
За каплищей каплища
по морде катится,
прячется в шерсти…
И какая-то общая
звериная тоска
плеща вылилась из меня
и расплылась в шелесте.
«Лошадь, не надо.
Лошадь, слушайте —
чего вы думаете, что вы их плоше?
Деточка,
все мы немножко лошади,
каждый из нас по-своему лошадь».
Может быть,
- старая -
и не нуждалась в няньке,
может быть, и мысль ей моя казалась пошла,
только
лошадь
рванулась,
встала на ноги,
ржанула
и пошла.
Хвостом помахивала.
Рыжий ребенок.
Пришла веселая,
стала в стойло.
И всё ей казалось -
она жеребенок,
и стоило жить,
и работать стоило.
На словах о каплищах голос мужчины стал срываться, в глазах заблестело. Одна из слезинок все же выкатилась за пределы нижнего века и поползла вниз, оставляя за собой влажный след.
Он не замечал этого, продолжая читать. Голос стал крепче и бодрее, а вскоре папа Юлианы уже улыбался. Роман вздохнул, отходя от произведённого на него впечатления, потом повернулся и посмотрел на свою девочку. У неё были мокрые от слез щеки. Она шмыгала носом. 
- А про звезды? - спросила инопланетянка.
Роман про себя улыбнулся. Про что же ещё хотеть послушать его милой. Инопланетянка и есть!
- Не! Сама прочти!  Мне горло надо промочить! 
- Саш, ты сильно-то не пей. 
- Да что там пить-то? Было на донышке. 
- Рома, а вы совсем не употребляете? - спросила мама невесты. 
- Могу немного. Но сегодня не хочется - пояснил он. 
- Зря! Есть же повод! - улыбнулся во всю ширь папа. 
- Нужен тебе повод! - усмехнулась мама. 
   Юлиана нисколько не смущалась. Было видно, что ей привычна эта картина. Она с обожанием смотрела на своего отца, словно не замечая, что он уже захмелел. 
- Давай, кто больше присядет! - ни с того ни с сего сказал, обращаясь к гостю, Александр Григорьевич. 
Роман изумленно посмотрел на него. Он не понимал, шутка это или нет. 
Мужчина встал из-за стола и начал приседать. 
- Анна, считай! - произнёс он, не прекращая. 
- А нет. Ты лицо заинтересованное. Наталья пусть считает. 
Сестренка Юлианы стала громко считать. 
- Пап, не надо! - взмолилась старшая дочка - Роман Максимович доцент!
- Любимая, со спортом у меня все в порядке. 
Отец остановился. И указав на гостя рукой, сказал:
- Начинай! 
Роман снял пиджак. Юлиана, влюбленно, глядя ему в глаза, протянула руку и, взяв его, прижала к себе. Она зажмурилась от счастья. У жениха зашлось сердце, когда он увидел это. 
Мама, увидев, что Роман и вправду собрался приседать, подошла к нему и, взяв его за плечи, сказала: 
- Вы победили! Мы в вас нисколько не сомневаемся! Вы вон какой, мускулистый! 
- Да, мам! Мышцы у Ромы железные! Знаешь, какой он сильный! 
Отец переключился на историю. Человек он был начитанный, Роман заслушался. Между ними завязала с беседа, переросшая в жаркий спор. Спать все легли далеко за полночь.
В этот раз гостя уложили на диван в зале, а студентка легла в своей комнате, которую делила с сестрой. 
Молодой человек долго не мог заснуть, думая о родителях его девочки. Несмотря на скомканную первую встречу, мама нравилась ему. Не так конечно, как старшая инопланетянка. А папа показался ему интересным человеком. 
Посреди ночи инопланетянка забралась к нему под одеяло. 
- Я не могу без тебя заснуть! - прошептала она. 
Роман с нежностью обнял её, и они тут же провалились в сон.