Покойник

  Зоя  закрыла  старенькую  деревянную  дверь,  ключ  по обыкновению  не  хотел  покидать  лоно  замка,  так  что  старушке пришлось изрядно повозиться с ним. Наконец ключ поддался и Зоя в ветхом, не первой молодости халате и в домашних тапках, одетых на ноги в шерстяных носках, поеживаясь от холода, стукнула в соседнюю дверь и не дожидаясь ответа – так уж завелось меж ними за последние лет сорок, – вошла к соседям.
  Но сегодня что-то было не так: телевизор не грохотал на всю квартиру; из кухни не доносилось кипение и шкварчание, а главное, звонкоголосая Наденька не встречала, как обычно, свою любимую соседку и единственную отдушину Зою.
– Это я, – сама не зная зачем, произнесла Зоя, заходя на кухню.
  Наденька сидела за пустым столом, стеклянный взгляд ее уперся в стену. Последовала пауза, после которой, все так же не отрываясь от невидимой точки на стене, старушка-хозяйка тихонько проговорила:
– Помер.
– Кто помер? – всплеснула руками Зоя, но тут же смекнув, кто, поправилась: – Как помер?
–  Как  все,  так  и  он,  –  без  каких-либо  чувств  ответила Надя.
– Да как же так? – понурив голову, пробормотала Зоя и подсела к столу. – Только вчера такой веселый был, планы строил.
–  Поделом  ему,  дураку,  –  зло  проговорила  Надя,  и  маленькие ее глазки сверкнули огнем. – А я его предупреждала. Ну вот и допрыгался. Работа, работа – вот до чего довела его работа, – она покачала головой, слегка поморщившись. – – Вот до войны это была работа, а теперь? Соберутся, старое вспомнят,  да  и  зальют  свое  горе  чем-нибудь  покрепче  –  и вся работа. Да если б пить, дурень, умел… Сколько раз я его предупреждала, что добром это не кончится.
  – Да ты толком расскажи, что случилось? – чуть не взмолилась Зоя.
– Что тут рассказывать, – вздохнула Надя. – Вчера ушел как обычно, ко времени не явился, ну я сразу поняла – кипит у них там работа. Злюсь, все в окно гляжу, темнеть стало, смотрю, идет мое чудо, еле ноги волочит. Ах, думаю, я тебе устрою.
  А он вошел, меня увидел и как лист задрожал. Обувь кое-как  снял,  куртку  повесил,  и  улыбается  как  блаженный.  Ну что с этого дурака возьмешь. Я разозлилась, говорю, убирайся с глаз, чтоб не видела тебя. Он голову повесил и тихонько, по стеночке в комнату пошел. – Тут Надя не стерпела, слезы хлынули по старым, испещренным морщинами щекам.
– Горе-то какое! – подхватила рыдания подруги Зоя.
– Не прощу себе, – всхлипывая продолжила Надя. – Я ему вдогонку крикнула, чтобы он сдох, сил моих нет его терпеть. Он только обернулся, как пес побитый, взглянул на меня и, ничего не сказав, ушел. Как  неправа я была, как виновата, гадюкин мой язык! – Наденька задохнулась рыданиями, Зоя же принялась успокаивать ее.
  Прошло время.
– Грех на душу беру, Зоя, – шепотом, сощурив глаза и при этом вся вытянувшись как струна, начала Надя. – А выходит, дурень этот помер мне назло.
– Как так? – удивилась Зоя.
– Да так, чтоб я себя винила, вроде, какая я плохая, а он, агнец,, из-за моих слов испустил дух. Не дождется, – старушка  ловко  скрутила  костлявые  пальцы  в  нехитрую  комбинацию и, выставив ее перед собой, точно показывая кому-то, вскрикнула: – Вот тебе!..
– Бог с тобой, Наденька, – вздрогнула всем телом Зоя. – Помер он не со зло, видать, время пришло, вот и помер. Да и человек он был хороший, не злой. – Говоря это, Зоя отчего-то смотрела, как и прежде Надя, в  ту же точку на стене. Она чувствовала, что надо его поддержать. А то как-то  некрасиво выходило, дух он ведь тоже живой, чай, слово доброе за прежние заслуги услыхать хочет.
– Права ты, права, как всегда, – всхлипывая, пролепетала Надя. – Знаешь, чего боюсь? – она устремила красные глазки на соседку. – Детям ведь звонить надо, а как я им скажу, – голос ее сорвался на писк и снова слезы увлажнили щеки. – А как они его любили, Зоя,  и дети и внуки, я ведь иногда даже ревновала. И как теперь сказать…
– Я скажу, – вызвалась Зоя.
  Наденька, продолжая плакать, кивнула ей в знак одобрения. А сама вдруг смекнула, что теперь обязательно приедут их дети, да и внуков возьмут, как не взять их проститься с любимым дедом. Что-то отрадное заструилось у самого сердца старушки. «Ну,  спасибо, дорогой! Удружил-таки напоследок. Раньше лета их и ждать нельзя было, а теперь приедут, да все вместе в одно время».
  Новоиспеченная вдова уже принялась строить планы к приезду детей и внуков. Зоя же тем временем не торопилась со звонком, на словах-то легко, а на деле попробуй, соберись такую новость передать.
– Знаешь, а ведь соседей позвать нужно, – сказала Зоя, пытаясь тем самым оттянуть время, а там, гляди, и вовсе перекинуть сию ношу на другие плечи.
– Ну так все уже в сборе, – ответила Надя,  кивнув на Зою.
– Кроме тебя да меня, во всем подъезде никого не осталось.
– В нашем да, но в соседних…
–  Да  кому  мы,  старые  жители,  нужны,  –  перебила  ее Надя. – Сейчас и здравствуй не каждый говорит. Зазорно что ли стало со стариками здороваться? Теперь кто побогаче, да поуспешней,  тому и здравствуйте…
– Это ты правильно говоришь, но, может, кто придет, не перевелись же люди, в конце-то концов.
– Люди как люди,  не перевелись, но вот души  людские заметно поисхудали.
  Помолчали, всплакнули, опять помолчали.
  – А помнишь, –  сквозь слезы улыбнулась Зоя, – как мы раньше  собирались,  стол  накроем,  дверь  открыта,  заходи, кто  хочешь,  и  песни  поем  и  танцуем.  Вот  жизнь  была,  не чета  нынешней.  И  все-то  мы  дружные  были,  и  радовались и  плакали  искренно,  и  помогали  без  оглядки  на  спасибо. Время, время ушло, не воротишь…
  Вновь всплакнули.
– Ты подай мне, Зоенька, телефон, я уж сама скажу детям.– Это правильно, – в сердцах обрадовалась та, встала и передала телефон Наде.
  Надя трясущимися пальцами набирала цифры, те путались  и  не  хотели  появляться  на  маленьком  экране,  но  она решила во что бы то ни стало совершить тяжелый  звонок.
 В это время дверь соседней комнаты открылась, и взлохмаченный,  заспанный  покойник,  не  обращая  внимания  на осевших старушек, прошел по малой нужде.
  Наденька  приподнялась,  опираясь  обеими  руками  о стол, глаза ее сверкали, Зоя мысленно перекрестилась.
  Недавний покойник вскоре опять показался в коридоре, на этот раз он заметил Зою, и уже хотел было поприветствовать ее, как увидел лицо жены. Он попятился, втянул шею в плечи, округлил глаза.
– Да чтоб ты…. – на этот раз Наденька не окончила злой фразы. Взяв себя в руки, она улыбнулась мужу, чем еще больше повергла его в шок. – Да что ты робеешь, как заяц, завтракать иди, проголодался, небось...