Из рассказов мамы

Рассказывает Сафонова Мария Тихоновна. 1903-1994: 
«В войну* о хлебе и не мечтали, и не говорили даже. Щи да картошка постная в такую сладость казалися! Да и после войны крепко плохо с хлебом было! В городах еще ничаво, по карточкам хоть немного, но давали, а вот в деревнях… Помню, Наташка с Масловки рассказывала, что знакомую её даже в тюрьму посадили на пять лет за то, что они с дочкой собирали колоски на колхозном поле*. И буханка на базаре стоила сто пятьдесят рублей, а где ж такие деньги взять? Помощь от государства была как раз только на одну буханку в месяц, а разве наешься ею? Вот Витька* мой и ездил за хлебом на товарняках… А потому на товарняках, что тогда билеты не всем отпускали, да и денег на них не было, вот кому надо было чего достать… соли там или хлеба, всё-е по товарнякам прыгали, и даже на крышах устраивалися. Вот и Витя мой… раз даже на буфера прицепился… А так. Осталося до Карачева километров сорок, а всех и согнали с крыш. Что делать? Поезд уходить, а он прыг на буфера эти, прицепился и поехал. Хорошо, что молодой был, сильный и не сорвался! А если б!.. Так, бывало, как поедить за хлебом, то не то что дни, а минуты пересчитаешь».
 
Эту запись я делала в середине восьмидесятых, когда в моём родном районном Карачеве за хлебом выстраивались очереди, поэтому брат, работающий в областном центре, когда ехал домой, то обязательно привозил несколько буханок. Помню, приехала и я, управилась с делами, часа в два прилегла вздремнуть, а проснулась от дыма в хате, - плавает синим облаком! Встала, открыла дверь в коридор, а навстречу - мама:
- Да это сухарь подгорел… И здесь-то, на кухне, дыма нетути, а в зал понашел.
- Зачем ты их сушишь? - спрашиваю.
- Для кур…
Знаю, лукавит... Не для кур сухари, а запасается ими. Виктор как-то сказал, посмеиваясь: «Маманя совсем меня замучила. Всё сухари сушит, сушит! Как привезу лишнюю буханку, порежет и - на печку». Значит, и сейчас...
- Заведем летом ишшо кур, - переворачивает сухарик: - и буду с ними без горя.
Нет, не уговариваю ее не делать этого, пусть сушит. Только горько становится: всю-то жизнь прожила она под страхом голода, вот и сейчас... И она догадывается о чём – я молчу:
- Да я не за себя боюсь, а за внуков.  Тогда-то, в тридцатых годах, когда безработица была... Сколько ж голодных скиталося! Помню, выхожу утром на улицу, а у соседнего дома люди окружили крыльцо и рассматривають чтйо-то. Подхожу, а на нем паренек ляжить мертвый... как раз как наш Глебушка...
Замолкает, и губы ее начинают подергиваться. Но справляется с собой:
- Вот и теперича думаю... да ладно, насушу сухариков, пока в Брянске достать хлебца можно, а если сохранить нас Господь и не пошлёть голода, то куры поклюють.            
Подходит к печке, переворачивает, перекладывает сухарики, - не подгорели б опять.

*Великая Отечественная война. 1941- 1945.
*«Закон о трёх колосках» - принятое в исторической публицистике наименование Постановления ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий.