Глава 24. Сейсмическая провокация

          Они вышли из ресторана далеко за полночь. Осенний воздух после сытного ужина казался пьянящим, но головы у обоих были на удивление ясными. Слишком много событий вместил в себя этот день. Теперь они обращались друг к другу на «ты», но в управлении при других сотрудниках договорились общаться в вежливой форме на «вы» и по имени и отчеству, или хотя бы по званию. Ещё во время посещения ресторана, они договорились пока никому не сообщать о свойствах «осколков гравитации» клонировать предметы.
          - Женя, можно тебя спрошу? - Говоров остановился на ступеньках, задумчиво глядя в тёмное небо, усеянное редкими звёздами. - Ты ведь знал о некоторых свойствах «осколков» раньше, чем мы начали эксперименты. Откуда? И кто такой этот Генри Кулен, с которым ты связываешься?
          Ефимов усмехнулся. Рано или поздно этот разговор должен был состояться. Доверие между ними, скреплённое общим риском и общим успехом, требовало откровенности.
          - Пойдём, Вадим. Провожу тебя. По дороге расскажу.
          Они не спеша пошли по пустеющему проспекту. Ночная Алма-Ата дышала покоем, лишь редкие машины шуршали шинами по мокрому после недавнего дождя асфальту. И Ефимов рассказал. Всё. Рассказ получился долгим. Евгений рассказал, что мистер Кулен, это на самом деле советский инженер-связист Кулаков Геннадий Петрович. Кулаков увлекался горным туризмом, был инструктором туризма и в летние сезоны, во время отпуска, подрабатывал на турбазах. Летом 1964 года, когда он работал на турбазе «Озеро Иссык» инструктором, он возглавил группу инструкторов в походе по разведке нового маршрута. В этом походе они ночевали в верховьях реки Чин-Тургень, когда там появился «Зелёный Луч». Он со своим лучшим другом Антоном решил выяснить, откуда появился этот непонятный «Зелёный Луч». Перед самым ледником они наткнулись на две скалы. Одна была вертикальная, другая – наклонная. В вертикальной скале виднелась то ли пещера, то ли неглубокая ниша. Друг Кулакова Антон вошёл в эту нишу, а ниша каким-то образом закрылась, не давая возможность Антону из неё выйти. Через несколько минут вход в нишу вообще исчез без всякого следа. Кулаков Геннадий Петрович 41 год пытался разгадать эту странную загадку. Он смог приоткрыть немного, только совсем немного завесу этой тайны. Выяснил, что «Зелёный Луч» появляется из таинственных скал только тогда, когда день летнего солнцестояния совпадает с полнолунием. В дальнейшем это подтвердилось. Однако каждый раз, когда наступало такое время, он физически не мог быть возле скал и попробовать выручить своего друга. В 1978 году его отправляют в заграничную командировку в Афганистан. Там его военные используют в «тёмную» для секретной операции по уничтожению одного из главарей афганской оппозиции. Во время этой операции он попадает в плен к душманом. Советские спецслужбы вычёркивают Кулакова из списка живых, не подозревая, что он уцелел. Однако делают всё, чтобы Кулаков числился в списках без вести, пропавших в афганской войне. В своих непростых скитаниях в плену, он попадает на территорию Пакистана. Тут он случайно встречается со своим однокурсником, который впоследствии помогает ему перебраться в США. Там он становится Генри Куленом. Но Кулаков не прекращает искать разгадку «Зелёного Луча». Кроме того, его усилиями обнаруживаются ещё два совершенно идентичных комплекта скал, из которых в тоже самое время летнего солнцестояния и полнолуния появляется «Зелёный Луч». И вот наконец-то летом 2005 года, когда летнее солнцестояние совпадает с полнолунием, он смог приехать в Алма-Ату. Вместе с Евгением отправляется к загадочным скалам. Они вызволяют Антона из каменной ловушки. Во время этого похода и приключения возле скал, они сдружились. Ефимов понимает, что с Кулаковым поступили несправедливо, коренным образом изменив его судьбу. Не по своей воле, он теперь уже становится Генри Куленом. Генри Кулен изучает свойства зелёных кристалликов, попавших к нему совершенно случайно во время экспедиции к таким же загадочным скалам на склонах горы Тирич Мир, высочайшей вершины Гиндукуша. Он обнаруживает совершенно фантастические свойства этих кристалликов. Ефимов немного в курсе об этих свойствах, поскольку Генри с ним поделился информацией во время их похода. Когда случилась пропажа четырёх туристов в районе загадочных скал, Евгений сразу же понял, что случилось. Он обратился за советом к мистеру Кулену и тот ему давал рекомендации, как и что делать.
Говоров слушал молча этот длинный рассказ, лишь изредка покачивая головой. Когда Ефимов закончил, они как раз подошли к вестибюлю метро - последние эскалаторы ещё работали, развозя запоздалых пассажиров.
          - И ты всё это бремя нёс один? - спросил Говоров, остановившись у входа. - Почему не рассказал раньше? Хотя бы мне?
          - А ты бы поверил? - усмехнулся Ефимов. - Я и сам до сих пор не всегда верю. Думал, что Кулен немного фантазировал. Но факты - упрямая вещь. А теперь они у нас есть. И ты - часть этого.
          - Спасибо за доверие, - тихо сказал Говоров. - Завтра, как договаривались, встретимся в нашей подземной лаборатории, к вечеру. Я хочу продолжить.
          - Договорились. Спокойной ночи, Вадим.
          Ефимов смотрел, как майор спускается на эскалаторе вниз, в светящуюся глубину, и поймал себя на мысли, что именно там, под землёй, сейчас самое безопасное место. И самое опасное одновременно.
          День пролетел в обычных хлопотах: текучка, отчёты, совещание у генерала. Абильтай Нурхатович был краток - утвердил смету на дополнительное оборудование для подземной лаборатории, пообещал решить вопрос с телефонной линией и больше ни о чём не спрашивал. Ефимов даже удивился такой лёгкости, но решил не искушать судьбу.
          Вернувшись в свой кабинет от генерала, Ефимов позвонил Говорову и сообщил ему, что сегодня в подземную лабораторию они не пойдут. Ему нужно будет связаться с Куленом и кое – чём посоветоваться. Майор возражать не стал и визит в подземную лабораторию отменили, по обоюдному согласию.
          К девяти вечера, когда управление опустело, он заперся в кабинете, достал из сейфа компьютер для связи с Куленом и включил его. Разница во времени с Нью-Йорком составляла одиннадцать часов - сейчас там было около десяти утра. Самое время. Кулен ответил почти сразу, будто ждал звонка. Его лицо на экране выглядело бодрым, глаза смотрели внимательно и чуть настороженно.
          - Женя, рад тебя слышать! Как успехи?
          - Есть новости, Генри. И, пожалуй, самые важные за всё время.
          Ефимов коротко, по-военному доложил о вчерашнем эксперименте. О первом клонировании указки. О втором, с кристаллами. О том, как Говоров ловил сачком плавающие в невесомости осколки, и о том, что теперь у них шесть идентичных «осколков гравитации», полученных клонированием.
          - Мы получили шесть идентичных кристаллов, - повторил он, делая ударение на каждом слове. - Абсолютно одинаковых. Даже своей формой, конфигурацией они были неотличимы друг от друга.
          Кулен молчал долго. Так долго, что Ефимов уже решил, что связь прервалась. Но старик сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и только редкое моргание выдавало, что он слушает.
          - Генри? Вы здесь?
          - Здесь, Женя. - Кулен провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки сонливости после ночи. - Я просто… перевариваю. Значит, гипотеза подтвердилась. Пирамида клонирует не только структуру, но и историю объекта. Мельчайшие дефекты, царапины, внутренние напряжения. Она создаёт не копию, а дубль. Точно такого же, каким объект вошёл в поле «волшебной пирамиды».
          - Но как это возможно? - вырвалось у Ефимова. - Это же нарушение...
          - Законов? - Кулен невесело усмехнулся. - Женя, мы с тобой работаем с объектом, который существует вопреки всем законам, которые человечество успело открыть. Может, пора признать, что наши законы - лишь частный случай? Что они работают здесь, на этой планете, в этом конкретном уголке галактики? Но стоит выйти за пределы...
          Он замолчал, снова уходя в себя.
          - Генри, вы хотели сказать что-то ещё?
          - Да. - Кулен подался вперёд, к камере, и его лицо стало предельно серьёзным. - Вы сделали главное - доказали, что можете воспроизводить материал. Это снимает проблему дефицита. Теперь вопрос в другом: что вы будете с этим делать?
          - В каком смысле?
          - В прямом, Женя. У вас в руках - технология, которая может изменить всё. Энергетика, транспорт, строительство, медицина... - Кулен сделал паузу, и голос его понизился почти до шёпота. - И оружие. Самое страшное оружие, которое только можно представить. Представь боеголовку, которая не взрывается, а просто... отменяет гравитацию под городом. Здания взлетают в воздух и падают с высоты. Люди... - он не договорил.
          Ефимов почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он думал об этом. Не мог не думать. Каждую ночь, закрывая глаза, он видел парящую гирю и задавал себе один и тот же вопрос: «А если это не гиря? Если это - танк? Корабль?»
          - Мы военные, Генри. Наша работа - думать о таких вещах.
          - Знаю. Потому и говорю с тобой откровенно. - Кулен вздохнул и откинулся на спинку кресла. - Ладно. Давай о деле. Ты упомянул «Зелёный Луч» и туристов. Хочешь подготовиться к июню?
          - Да. Если мы сможем клонировать кристаллы в нужном количестве, то, возможно, нам не придётся рисковать, пытаясь разрушить Луч, чтобы получить эти маленькие зеленоватые кристаллики. Тем более, что вы уже два раза пытались разбить этот «Зелёный Луч», по вашим рассказам. На горе Тирич Мир и в Китае. У вас не получилось. Мне кажется, что в июне надо будет сосредоточится на освобождении туристов! Это будет приоритетная цель.
          - Вот это совершенно правильно! Прежде всего, это освобождение пленников. Возможно, что они вам смогут ещё что-то рассказать о своём заключении.
          - А что, такой вариант возможен?
          - В принципе – да. Я пробовал провести с Антоном сеансы гипноза. Не я, конечно, а гипноз проводил профессиональный врач психиатр, владеющий гипнозом. Хотели выяснить, помнит он что-либо или нет. Он что-то вспоминал, но эти воспоминания были отрывочные, которые нельзя было выстроить в логическую цепочку. Его воспоминания походили на утренний сон. Когда человек проснётся, то ещё минуту, другую он может помнить, что ему приснилось. Но только отвлечётся хоть на пару секунд, как из памяти утренний сон исчезает. Но учти, Антон пробыл в этой ловушки сорок один год! За это время всякое могло произойти.
          - Вы мне об этом не рассказывали.
          - А когда бы я тебе это рассказывал. На эту тему мы с тобой по нашей связи не общались. А там, в горах, я тебе этого рассказать не мог, поскольку это всё уже происходило тогда, когда я с Антоном улетел в США.
          - Да, да, конечно. Мы эту тему не обсуждали.
          - Теперь ещё раз вернёмся к «Зелёному Лучу». Думаю, ты правильно мыслишь о том, что не надо ставить в приоритет добыть кристаллики, разбивая луч. Действительно, у меня не получилось два раза разбить луч. Может «Зелёный Луч» это не материя, не энергия, а какая-то живая сущность, которую один раз разбили, а она потом поставила защиту. А зелёные кристаллики, это мёртвая часть этой сущности. К примеру, как бивни мёртвого слона. Слону бивни нужны при жизни, а людям бивни нужны, когда слон уже мёртв, чтобы сделать из них безделушки или шары для бильярда.
          - Раз вы вспомнили о живых существах, то скажите, а вы пробовали клонировать что-нибудь живое с помощью пирамиды? Можно или нет это делать?
          - Теоретически - да. - Кулен покачал головой. - Но, Женя, тут есть одна тонкость. Очень серьёзная тонкость.
          - Какая?
          - Я не знаю, как поведёт себя пирамида, когда в неё поместят живое существо. Мы никогда не проводили таких экспериментов. Слишком рискованно. Элизабет всегда говорила: «Генри, не смей даже думать о том, чтобы поместить живое в поле клонирования. Мы не знаем, чем это кончится, и лучше не узнать ценой чьей-то жизни». И я с ней соглашался. Абсолютно. Однако я всё же один раз попробовал сунуть свою руку в пирамиду. Так сказать, эксперимент учёного на себе. Я как раз поранил руку, поцарапал о край стола. Кровь остановил, но царапина было глубокая. Кровь не капала, да я уже на эту царапину внимания не обращал. Сунул руку, только кисть. Внутри пирамиды моей кисти не стало видно. Создавалось видимость, что мне ампутировали кисть. Впечатление жуткое. Попробовал шевелить пальцами, они шевелились и это я чувствовал. Вынул руку из включённой пирамиды. Никаких побочных эффектов не обнаружил. Но обратил внимание, что от моей глубокой царапины на руке не осталось ни малейшего следа! И я, и Элизабет рассматривали то место, где была рана, там ничего не было! Тогда я решил ещё раз попытаться сунуть руку в пирамиду, но так, чтобы она вышла из неё, с другой стороны. И вот из трёх граней показалась три кисти моих рук! Три кисти моей правой руки! Я же правую руку в пирамиду сунул. Попросил Элизабет взяться за две руки, сам взялся за третью. Было странное ощущение. Чувствовал только одну свою руку, но также чувствовал прикосновение к ней рук Элизабет и свою руку. Стал вытаскивать руку из пирамиды, все три кисти из других граней втянулись в пирамиду. Я без труда вынул свою руку, как ни в чём не бывало. Попробовали такой же эксперимент с указкой, не вытаскивая её до конца из пирамиды. Втянули обратно, у нас в руках был лишь оригинальный экземпляр. Сделали вывод. Если клонируемый предмет не вытаскивать наружу полностью из пирамиды, а вытянуть его обратно, то клонирование не происходит.
          - Интересный фокус получился! Обязательно это надо запомнить.
          - Фокусы, фокусами, но с ними надо обращаться очень осторожно, - ещё раз сделал предупреждение мистер Кулен.
          - Вы совершенно правы! Дальнейшие эксперименты будем проводить со всеми мерами предосторожности, - заверил Генри Евгений.
          - Возвращаюсь к вопросу о клонировании живого организма. В принципе, теоретически, такое предположение возможно, но мои предположения неутешительны. Понимаешь, когда пирамида клонирует неживой предмет, она просто... копирует его структуру. Молекулу за молекулой. Это сложно, но это чистая физика. А живой организм - это не просто структура. Это процессы. Обмен веществ, нервные импульсы, то, что мы называем жизнью, сознанием, если хочешь. Сможет ли пирамида скопировать это? Или получится мёртвая копия? Или оригинал погибнет в процессе, а копия окажется уродцем? Я не знаю, Женя. И, честно говоря, боюсь узнать.
          В кабинете повисла тишина. Ефимов смотрел на экран и видел в глазах Кулена ту же смесь восторга и ужаса, что чувствовал сам, когда железная гиря в 16 килограмм парила под потолком.
          - Значит, клонировать людей нельзя.
          - Нельзя, - твёрдо сказал Кулен. - По крайней мере, пока. Да и размеры пирамиды не позволяют это сделать. Ведь с увеличением размеров пирамиды, её свойства теряются, исчезают. И я очень надеюсь, что этот «пока» никогда не наступит. Но использовать пирамиду в каких-то других целях, на пользу человечества, это, пожалуй, как-то надо использовать…
          - Как? - перебил Ефимов.
          - Не знаю, - честно признался Кулен. - Это то, что вам предстоит выяснить. У вас есть полгода. И, судя по всему, теперь есть и материал для экспериментов. Ищите. Пробуйте. Но будьте осторожны. Помните: вы играете с силами, которые старше человечества.
          Они попрощались. Ефимов выключил компьютер, убрал его в сейф и долго сидел неподвижно, глядя в окно на ночной город. Огни Алма-Аты мерцали в темноте, как далёкие звёзды. Полгода. Шесть месяцев на то, чтобы научиться управлять силой, которую они едва начали понимать. В дверь постучали.
          - Да.
          Вошёл Меняйлов с неизменной папкой. Капитан выглядел озабоченным - даже больше обычного.
          - А ты чего ещё здесь? – спросил Ефимов, удивившись приходу капитана.
          - Я сегодня на дежурстве, - пояснил Сергей, - принёс сводки вам, когда узнал, что вы ещё здесь. Есть кое-что интересное. И, пожалуй, тревожное.
          - Давай.
          Меняйлов разложил бумаги на столе, ткнул пальцем в одну из них.
          - Вот. Вчера, примерно в то же время, когда вы с майором Говоровым работали в метро, сейсмологи зафиксировали странный толчок. Не землетрясение - слишком локально, слишком... чисто. Эпицентр - примерно в ста километрах от города, в горах. Там нет ни шахт, ни карьеров, ни военных полигонов. Просто... толчок. И через минуту - ещё один, слабее. Как эхо.
          - И что думаешь?
          - Думаю, что это не совпадение по времени. - Меняйлов посмотрел прямо в глаза начальнику. - Вы там что-то включали на полную мощность, а в горах - откликнулось. Как будто кто-то слушает. Или ждёт.
          Ефимов взял папку, пробежал глазами по строкам. «Сейсмическая активность нехарактерной природы», «спектр частот не соответствует природным», «рекомендуется дополнительное исследование».
          - Спасибо, Сергей, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Оставь. Я изучу. И продолжай отслеживать. Если будут ещё такие совпадения - сразу ко мне.
          - Есть, товарищ полковник.
          Меняйлов вышел. Ефимов ещё раз перечитал сводку и закрыл папку. Мысли лихорадочно заметались. Отклик в горах. Чистый спектр. Словно кто-то ответил на их сигнал. Или на их вызов.
          Генерал вызвал Ефимова к себе на следующее утро. Когда полковник вошёл в кабинет, там уже сидели двое: Касенов, которого Евгений ожидал увидеть, и ещё один офицер, знакомый лишь шапочно. Майор Булат Сакенов, помощник начальника управления по особым поручениям. Фигура теневая, почти никогда не появляющаяся на совещаниях, но, по слухам, имеющая прямой выход на самые верхи. Его присутствие ничего хорошего не предвещало.
          - Садись, Евгений Александрович, - кивнул генерал, указывая на свободный стул. - Разговор серьёзный.
          Ефимов сел, стараясь сохранить спокойное выражение лица.
          - Булат Сабитович привёз мне интересные материалы, - продолжил Абильтай Нурхатович, поигрывая авторучкой. - Из самой Астаны. Оказывается, наверху тоже следят за всякими... аномалиями. И их очень заинтересовал сейсмический всплеск, произошедший на днях.
          - Какой всплеск? - насторожился Ефимов, хотя уже догадывался, о чём пойдёт речь.
          - Необычной природы, - вступил Сакенов. Голос у него был тихий, вкрадчивый, совершенно не соответствующий крупной фигуре. - Похоже на эхо. Как будто кто-то ударил в колокол, а горы ответили. Ваши приборы, полковник, зафиксировали что-нибудь?
          - Мы не сейсмологи, - осторожно ответил Ефимов. - У нас нет оборудования для мониторинга земной коры. Наша задача - аномальные явления в атмосфере и ближнем космосе.
          - А какое есть? - Сакенов смотрел в упор, не мигая. - Я слышал, вы организовали подземную лабораторию. В метро, на глубине почти восемьдесят метров. Зачем, если ваша задача - атмосфера?
          - Для изоляции, - твёрдо сказал Ефимов. - Специфика нашей работы иногда требует проведения экспериментов в условиях, максимально защищённых от внешних помех. Метро для этого подходит идеально.
          - Изоляции от чего?
          - От лишних глаз и ушей. От электромагнитных наводок. От случайных свидетелей.
          Генерал кашлянул, привлекая внимание.
          - Булат Сабитович, давайте без допроса. Евгений Александрович отчитывается передо мной, и я его работой доволен. Если у центра есть вопросы, пусть формулируют официально. А пока - скажите прямо, что вас интересует?
Сакенов чуть заметно усмехнулся. Усмешка вышла неприятной - одними уголками губ. Глаза сверкнули неприятным огоньком.
          - Хорошо. Прямо, так прямо. Меня интересует, не связано ли то, что вы делаете в своей лаборатории, с тем, что произошло в горах. Совпадение по времени слишком точное, чтобы быть случайным. И характер колебаний... он не природный. Слишком чистый спектр. Как от мощного генератора. Или от работающего реактора.
Ефимов молчал, лихорадочно соображая. Что ответить? Признаться в полной мере - значит, открыть карты перед человеком, которому не доверяет. Соврать - рисковать, что проверят и поймут.
          - Я думаю, что вам по этому вопросу стоит обратится в институт сейсмологии. Они вам квалифицированно ответят на ваш вопрос. Или же есть другой вариант. Обратитесь в институт геофизических исследований при Национальном Ядерном Центре Республики Казахстан. Они как раз мониторят возможные землетрясения и несанкционированные ядерные испытания. Мы же этими вопросами не занимаемся. Да у нас и нет аппаратуры, чтобы фиксировать какие-то колебания земной коры. Мы проводили эксперименты с антигравитационными полями высокой частоты. Это часть программы по изучению свойств композитных материалов, найденных в прошлом году в горах. Возможно, это дало какой-то резонанс с породами. Мы ещё не полностью изучили побочные эффекты.
          - Антигравитационными? – с удивлением переспросил Сакенов, - разве такие бывают? А сейсмический отклик? С каких пор антигравитационные поля вызывают колебания грунта на расстоянии ста километров?
          - С тех пор, как мы имеем дело с материалом внеземного происхождения, - отрезал Ефимов, чувствуя, что игра идёт ва-банк. - Если вы в курсе нашей работы, то должны знать, что мы изучаем артефакты, доставленные с горы Жайтобе возле посёлка Маканчи. Их свойства не всегда укладываются в известные нам законы физики.
Наступила тишина. Сакенов смотрел на полковника, и в его взгляде читалось что-то странное - смесь уважения, опасения и.… любопытства.
          - Хорошо, - сказал он наконец. - Допустим. Но тогда, полковник, вы должны понимать: если ваши эксперименты могут влиять на сейсмическую обстановку, мы обязаны быть в курсе. Представьте, что такой всплеск произойдёт во время землетрясения? Люди запаникуют. Или, не дай Бог, спровоцирует новые толчки? Это уже вопросы национальной безопасности.
          - Мы соблюдаем все меры предосторожности, - твёрдо сказал Ефимов. - Каждый эксперимент просчитывается.
          - Верю. - Сакенов встал, одёрнул китель. - Но на будущее: обо всех серьёзных экспериментах, способных вызвать резонанс, докладывать мне лично. В обход, - он кивнул на генерала, - даже вашего прямого начальства. Так надо. Вопросы государственной безопасности.
          Он вышел, не прощаясь. За ним вышел и Касенов. Ефимов тоже хотел удалится, но генерал жестом показал, чтобы он остался. Генерал и Ефимов остались вдвоём. Несколько секунд в кабинете висела тишина.
          - Что скажешь? - спросил Абильтай Нурхатович, когда дверь закрылась.
          - Скажу, что у центра длинные руки, - усмехнулся Ефимов. - И что нам надо быть ещё осторожнее. И тише.
          - Это точно. - Генерал вздохнул, отложил ручку. - Ладно, Евгений Александрович, работайте. Я прикрою, чем смогу. Но если он просил докладывать - докладывай. Формально. Не всю правду, но так, чтоб комар носа не подточил. Главное - бумагу иметь, которой можно прикрыться.
          - Понял.
          - И вот ещё что. - Генерал понизил голос почти до шёпота. - Сакенов - человек влиятельный, хоть и всего лишь майор. Звание майор, это лишь прикрытие, у него совсем другой статус. Но я ему не до конца доверяю. Слишком гладкий. Слишком правильный. Такие либо на самом верху, либо... сам понимаешь, по разные стороны баррикад. Присматривайся к нему, когда будешь с ним общаться и… осторожно, аккуратно. У него могут быть свои интересы.
          - Сделаю, товарищ генерал.
          Ефимов вышел из кабинета с тяжёлым сердцем. Игра становилась сложнее. Теперь за ними следили не только те, кто мог быть в горах, но и свои, с кем-то связанные наверху.
          Говоров встретил Ефимова в лаборатории встревоженно.
          - Ну что? Зачем тебя генерал вызывал? – спросил Говоров, едва к нему в лабораторию вошёл Ефимов.
          Евгений снял плащ, повесил на крючок у двери, включил вентиляцию. Затем оглядел всю лабораторию и убедился, что в ней кроме него и майора больше никого нет.
          - Есть разговор. – коротко бросил он, но сначала - давай проверим, как там наши... сокровища. И так, подводим итоги. В подземной лаборатории у нас в сейфе хранится пирамида с четырьмя «осколками» и шесть кристалликов, которые мы клонировали. Итого десять. С собой в подземелье мы брали пять кристалликов. Один использовали для клонирования и, естественно. он из одного превратился в шесть. С кристалликами из подземелья всё понятно, они там в сохранности. Теперь посчитаем что у нас имеется здесь. Доставай все, что у тебя есть.
          Говоров открыл сейф. 16 кристалликов лежали в специальных гнёздах, вырезанных в поролоне. При свете ламп они отливали тем же призрачным зеленоватым светом, что и раньше. Спокойные. Безмолвные. Ждущие.
          - Докладываю. Всего было 23 штуки. Один я использовал для смеси со стеклом, сделал прозрачную пластинку. Ещё один, тоже сделал маленькую пластинку из чистого кристалла. Пять мы забрали в подземку. Здесь должно остаться 16 «осколков». Вот они, все в наличии. Ну, и десять в подземке. Всего получается 26 штук. Два использовали для оптических опытов.
          - Всё правильно Вадим! Мы ещё не начали производство «осколков гравитации», но мы должны в этом деле преуспеть.
          Говоров нежно дотронулся до кристалликов на поролоне:
          - Красивые, - тихо сказал он. - И страшные. Знаешь, я сегодня почти не спал. Всё думал: а что, если мы разбудили что-то? Что-то, что не надо было будить?
          - Разбудили, - согласился Ефимов, закрывая сейф. - Но не мы. Мы просто... подобрали их на горе Жайтобе совершенно случайно. Те, кто их в ночь с 29-го мая на 30 выбросил над горой Жайтобе в Маканчи, делали не намеренно, случилась какая-то авария. Разбудили их те, кто готовил диверсию по уничтожению Маканчинской сейсмической станции. Кстати, пришло сообщение по закрытому каналу связи. Мне, как участнику расследования происшествия в Маканчи, для служебного пользования. Подполковник Сагинбаев, начальник отделения КНБ в Маканчи, оказался завербованным агентом китайских спецслужб. Он несколько раз был в командировках в Китае, там его и завербовали. Долгое время он был «спящим» агентом. Когда пришла пора заняться делом, его и подключили к этому диверсионному акту. Вначале он препятствовал расследованию с мародёрством штольни с сейсмической аппаратурой, а потом его заставили изъять компьютер с секретной информацией у геофизика Кунанбаева. Но где-то он допустил ошибку, его и повязали. Сейчас ещё идёт следствие и ему грозит лишение свободы от двадцати лет, до пожизненного. Вот такие дела.
          - До меня доходили слухи о Маканчинском происшествии, но тогда меня это почти не интересовало. Где я, а где Маканчи? Но благодаря этому происшествию нам досталось вот такое наследство, с которым нам ещё работать и работать. Женя, а мы сегодня будем ещё экспериментировать в нашей подземке?
          - Нет, Вадим. Давай немного подождём. Я тебе ещё не рассказал о разговоре у генерала. Мы отвлеклись на подсчёт кристалликов.
          И Ефимов коротко пересказал разговор с генералом и с помощником начальника управления по особым поручениям, майором Булатом Сакеновым. О сейсмическом толчке, совпавшем по времени с их экспериментом в подземелье и о нездоровом интересе этого майора Сакенова к их экспериментам.
          - Это не наши эксперименты вызвали сейсмическое возбуждение, - возразил Говоров, пусть не городят ерунду. Наше антигравитационное поле никоим образом не могло спровоцировать землетрясение, да ещё в ста километрах от нашей лаборатории. Мы же поэтому и выбрали такое помещение, чтобы все антигравитационные силы остались именно там, и не вышли наружу. Другое дело, если бы мы что-то там взорвали такое мощное, которое волной прошлось бы по земной коре, тогда, возможно, где-то в слабых слоях что-то и нарушилось. Вот увидишь, когда мы в следующий раз включим свою пирамиду, ничего не произойдёт, ни за сто километров, ни прямо у нас. Это я тебе как физик говорю, - с уверенностью произнёс Говоров.
          - Хорошо, я согласен с тобой, но давай без спешки. Поступим следующим образом. Я этому майору доложу, - Евгений посмотрел на часы, - что завтра, допустим, в три часа дня, мы проведём небольшой опыт с антигравитационным полем. А сами туда даже не поедем, тем более что там связисты будут прокладывать телефонную линию. Пусть этот Сакенов подключает всех своих знакомых и незнакомых сейсмиков, чтобы контролировать наше антигравитационное поле.
          - Ну, ты и придумал хохму. – засмеялся Говоров. – Да, пускай контролируют, а мы спокойно в моей лаборатории, вот тут, будем пить кофе и разговаривать на отвлечённые темы.
          - Всё, договорились. Ладно, пошёл я в свой кабинет. У меня к тебе пока никаких заданий нет. Занимайся, чем хочешь.
          - Есть, товарищ полковник! – со счастливой улыбкой отрапортовал майор.