Филателист или Конон другая версия

Конон. Другая версия

Игорь Теплов

Дружеская пародия на публикацию «Конон» автора Виктора Моргенштерна (Утренняя звезда, нем.)

Мой персонаж никакого отношения к герою Виктора М. не имеет и может восприниматься уважаемым автором исключительно в качестве бреда. Перед прочтением не мешало бы ознакомиться с оригиналом.




Объяснительная записка в небесную канцелярию.

Председателю комиссии по помилованиям т. Архангелу (Михаилу Абрамовичу). Копии: т. Петру Симёнычу, т. Павлу Савеличу(для сведения).

Приложение: копию профсоюзного билета, справку о составе семьи и объяснение по существу. Квитанции об оплате коммунальных услуг за последний год — прилагаю на всякий случай, потому что не знаю, что у вас требуется.

В сентябре 1969 года, вернувшись из Забайкалья, где я почти полгода был в научной геологической экспедиции на местах недавно открытого нашей группой месторождения урана, мы с моей подругой Светланой решили пожениться, пытаясь сформировать, таким образом, после вечных мытарств по командировкам, надёжную ячейку общества.

Для пополнения семейного бюджета, сошедшего на нет после свадебного торжества, я на некоторое время вынужден был вернуться к прежнему занятию, которому посвятил почти все свои студенческие годы. Моя родная тётушка долгое время заведовала аж целым Московским Главпочтамтом на пересечении Мясницкой улицы и Чистопрудного бульвара, и у меня с раннего детства был широчайший доступ для создания и пополнения коллекции редких марок, чем я, собственно, и пользовался, иногда спекулируя оными среди огромного количества филателистов Москвы и гостей столицы. Такое было удивительное время: марки собирало практически всё население страны, не исключая младших школьников.

Однажды, к моей великой радости, один очень представительный мужчина лет сорока, с хорошо поставленным голосом и безупречным русским языком, приобрёл у меня за кругленькую сумму целую серию марок Британского содружества, посвящённых животному миру Австралии. Мы разговорились, познакомились поближе, и его очень заинтересовала моя профессия геолога. Он рассказал, что, кроме марок, собирает коллекцию минералов и с удовольствием приобретёт у меня что-нибудь интересное, но я отшутился, сказав, что мои минералы хранить в коллекции небезопасно для здоровья. Мы посмеялись и договорились встретиться ещё. Жаль, что меня тогда не смутило необычное имя нового знакомого — а представился он как Мак Григорьевич Кононов.

Позже мы с Кононовым встречались ещё несколько раз. Однажды он предложил мне с моей женой пойти на концерт Владимира Высоцкого. Владимир Семёнович в то время имел огромную известность на магнитофонных записях, особенно популярными были его анекдоты, которые записывались тайно и передавались из рук в руки, как секретные документы, — но живьём мы его ни разу не видели, и я, конечно же, не раздумывая согласился. Концерт проходил в клубе имени Дзержинского. Мой новый знакомый поведал, что у него много друзей служат в МВД и Комитете, и было это на удивление чистой правдой, в чём я убедился уже на концерте. Там я, будучи уверенным, что он сам как-то связан с органами, много рассказывал ему о своей экспедиции, совершенно не опасаясь за последствия.

Мак Григорьевич в течение длительного времени снабжал меня и мою семью различными дефицитными товарами: финскими сапогами, болгарским коньяком, жвачкой, о названии которой я умолчу из цензурных соображений, — объясняя это тем, что у него везде связи, в том числе и во Внешпосылторге, и что я ему очень симпатичен как друг. Только спустя год я узнал, что ему была больше симпатична моя жена, а мой, так называемый, друг работает в английском посольстве — по факту являясь британским подданным и по документам нося фамилию Конон Макгрегор.

Осознав своё положение и опасаясь разглашения с его стороны сведений о моих связях с иностранцем, я принял решение развестись с женой, которая к тому времени уже была его любовницей, и стать за приличное вознаграждение негласным информатором Макгрегора относительно моих геологических командировок в различные места по всей Советской стране. Утешал я себя при этом благородно: во-первых, я передавал исключительно геологию, а геология — наука интернациональная и потому как бы ничья. Во-вторых, я знал Маркса наизусть в объёме второго тома и точно понимал, что играю на опережение: такой, как я, в туманном Альбионе будет работать на разложение империализма изнутри. Изнутри, разумеется, выходило медленно — за шесть лет я разложил там примерно одну пачку овсяного печенья, зато регулярно.

Помимо основных целей командировок, его интересовала всякая мелочь, по типу: в каких составах и количествах и на чём передвигаются группы, часто ли используют вертолёт, а где передвигаются пешком или другим транспортом, чем питаются в экспедициях, откуда приходит снабжение, как далеко находятся населённые пункты. Доходило до смешного: были такие вопросы о том, куда в экспедициях ходят в туалет и кто с кем спит, а также прочая ерунда. Я честно докладывал. По части туалетов моя осведомлённость была глубокой и всесторонней, как у человека, шесть лет присягавшего яме.

Лет за пять до развала СССР Конона Макгрегора арестовали как агента иностранной разведки и, кажется, спустя некоторое время обменяли на нашего советского разведчика. А моя бывшая супруга оказалась в лечебнице, куда её направили на лечение от алкоголизма; о дальнейшей её судьбе мне неизвестно.

Все эти годы я жил как на вулкане в ожидании ареста. Но с распадом СССР мне стало казаться, что всё страшное уже позади, и как только появилась возможность, быстренько подал документы на выезд в США — потому что в душе я считал себя человеком мира, а скопленные на моём интернациональном подвиге фунты лежали без дела и очень жгли мой карман. Совесть при этом была чиста: предателей, как известно, узнают по дрожащим рукам, а у меня, когда я подписывал бумаги, руки не дрожали ни разу — только слегка подрагивал левый глаз.

После долгих лет скитаний за границей, в том числе и на исторической родине, растратив все деньги, я не на шутку заскучал и всё-таки решил вернуться в Россию, так как ни сколечки не чувствовал себя врагом своей страны. Здесь я успокоился и до вчерашнего дня жил обычной жизнью простого пенсионера: дача, огурцы, отписки в управе по поводу протекающей крыши — словом, глубоко засекреченная деятельность.

Возвращаясь вечером с дачи, на Ярославском вокзале я неожиданно встретил незнакомого человека, с таким же хорошо поставленным голосом, но уже заметным малороссийским акцентом, который передал мне большой привет от старого английского друга. Я вздрогнул. Привет из преисподни — это, согласитесь, уровень оперативной работы, до которого нашему метро ещё лететь и лететь.

Первым моим порывом было незамедлительно во всём признаться, и я уже направился с повинной в структуру заменившую КГБ. Умом я понимал, что страшный советский период давно канул в небытие и меня, как жителя американской колонии, скорее всего должны наградить за доблестную службу Британской империи в те нелёгкие для неё времена противостояния с коммунистическим мороком. Выслужил, между прочим: у меня даже воображаемая медаль была, «За верность консервам», трёх степеней. Но тут я неожиданно вспомнил, что ни черта не знаю, где вообще находится их офис, — а главное, что опоздал с повинной лет на тридцать. Тридцать лет! В режиме спящего — целая биография.

И хоть старого друга давно уже нет в живых, я живо представил, каким будет его следующее задание. Не стану таить: страшно было только за масштаб. Если бы в мои годы, с моим стажем от меня потребовали чего-нибудь незначительного по чистоте исполнения: вступить в родительский чат дома и насаждать там панику, по вторникам снабжать соседей непроверенными новостями из проверенных источников, или внедриться в правление нашего садоводческого кооператива и распустить его изнутри, то это еще куда ни шло. А вдруг мне предложат то,(о чем сегодня запрещено распространятся из-за цензуры на сайтах вашей небесной канцелярии включая проза ру).  На это я уже не подписался бы никогда. Есть предел, за которым интернациональный долг заканчивается и начинается квартирный вопрос, а именно предоставление государством на длительный период, бесплатного малобюджетного жилья в слабо заселенных регионах родины. Но кто бы меня спрашивал.

От внезапно нахлынувшего липкого ужаса сердце моё остановилось, и я умер на месте. На месте — это буквально: между пакетом с укропом и сумкой с potatoes, прошу простить, картошкой. Так и лежал, между прочим, в позе ветерана — с достоинством.

В связи с вышеизложенным прошу председателя комиссии по помилованиям небесной канцелярии незамедлительно переместить меня в райские кущи как жертву тоталитарного режима, незаконно подвергшейся насильственной ликвидации. Обращаю внимание комиссии на то, что в «строгий рай» прошу не определять: у меня с садоводством  как то изначально не складывается.

С уважением, бывший Британский информатор, а ныне честный Российский пенсионер: Ранкосвитень Борис Израилевич, кличка «филателист».

Дата. Подпись. Оттиск печати — погашено.


Рецензии
Публикация удалялась несколько раз по цензурным соображениям. Здесь сохраненные рецензии снесенные вместе с публикацией на «Коннон другая версия». (Игорь Теплов).

Очень люблю мемуары, особенно интересны скелеты в шкафах самих авторов, о которых они обычно умалчивают.
.. 19:23 • Заявить о нарушении
К сожалению фамилия автора комментария утрачена.

Игорь Теплов   15.11.2026 19:59   •   Заявить о нарушении
Рецензия на «Конон. Другая версия» (Игорь Теплов)

Смятения, есть спутник интеллекта! Но на чем-то, вероятно, стоит остановиться... Жить в смятении, думаю, тяжело!

Сабит Ахматнуров 2 06.03.2026 17:56 • Заявить о нарушении / Удал

Игорь Теплов   03.08.2026 15:52   Заявить о нарушении
Игорь Аркадьевич Малкеев 15 октября 2025 года в 09:31
Здравствуйте дорогой Тёзка. Почувствовал, что в Ваш разум проникла гниющая, отравляющая Душу обида за то, что Ваши работы лишены рейтинга редакции портала. О вкусах не спорят. Рейтинга лишены многие авторы, а также автор И.А.Малкеев. Меня не волнует рейтинг. Самое главное для любого автора это возможность "показывать" свои работы, а читатели и рейтинг появятся! Вы помните завет великого поэта "Писать, писать везде, до дней последних ...Пишите! И.А.Малкеев.

Игорь Теплов   16.10.2026 13:27   Заявить о нарушении
Очень даже хорошо, даже не хочется прочитать еще что-либо, чтобы не испортить впечатление.

Леонид Воронов 12.10.2025 12:18 Заявить о нарушении / Удалить

Игорь Теплов   16.10.2026 14:31   Заявить о нарушении
18 октября 2025 года в 01:19
Игорь, я ознакомился с несколькими Вашими текстами. Должен признать, что они производят гнетущее впечатление от упадка всякого разумного в современной русской литературе. Вы - не первый и не последний, кто удручает эту мысль. Мне искренне больно осознавать, что русская литература скатилась до такой жалости. Не Вы виной тому. Вы - яркий представитель, эффект того бессмыслия, которым заполнено русское слово. Но не Вы пугаете меня, а то, что вас много. Вы татарским игом накатываетесь на русскую мысль, превращая её в пустошь. В моём исследовании современной русской литературы вы - лишь эпизод, подтверждающей, что всё кончено. И всякие тщетные Ваши попытки создать иллюзию смыслов, как агония Болконского покидают меня. Что остаётся? Славословие. Вместо того, что бы определить слово Чехова, Толстого, Достоевского, Вы возводите несуразное. Зачем?

Игорь Теплов   18.10.2026 18:21   Заявить о нарушении
Константин Самотис.

Игорь Теплов   25.10.2026 14:39   Заявить о нарушении