Идеальный Беннигсен - 12

Глава 12
Беннигсен и немецкие романтики

Из вступления к «Запискам» Августа Коцебу (сохраняется орфография оригинального перевода с немецкого):
 
«В настоящее время благоразумие не дозволяет предавать печати эти листки. Я их пишу для потомства и полагаю, что труд мой не будет совершенно безполезен. Я хочу и могу сказать правду, потому что имел полную возможность ее разузнать. Чтобы внушить читателю доверие к моим словам, мне стоит только познакомить его с тем положением, которое я имел при Павле.
Император поручил мне описать во всей подробности Михайловский дворец, этот чрезмерно дорогой памятник его причудливаго вкуса и боязливаго нрава. Вследствие того дворец был открыть для меня во всякое время, а в отсутствие государя мне разрешено было проникать даже во внутреннее его покои. Таким образом, я был знаком во дворце с каждым, кто начальствовал или служил, приказывал или повиновался; значение же мое не было так важно, чтобы могло внушить осторожность или недоверие. Многое я слышал, а кое-что и видел…».

Август Фридрих фон Коцебу был немецким литератором и театральным деятелем. Об этом он сам пишет далее:
«Графа Палена, бывшаго душою переворота, я знал еще за многие годы до того в Ревеле, потом в Риге, когда он там был губернатором, наконец в Петербурге на высшей ступени его счастия. С женою его я находился в некоторых литературных отношениях».
Вот так: и знакомство «с каждым, кто начальствовал или служил», и с главным заговорщиком, и даже литературные отношения с женой главного заговорщика – всё вместе.

Вообще жизнь и деятельность самого Августа Коцебу походит на русскую драму, или, скорее, на немецкую трагедию. Практически забытый в наше время, в свою эпоху Коцебу котировался выше Шиллера и  самого Гёте. Впрочем, жизнеописание автора очередных заметок о цареубийстве подробно представлено в исторических справочниках. Закончил свой жизненный путь Коцебу, как герой шиллеровской трагедии -  от удара кинжалом одного патриотически настроенного студента уже на родине, в Германии, в 1819 году. Отметим только, что в очередной раз он покинул Россию сразу после вступления на трон Александра I, потому, являясь свидетелем «события»,  смог зафиксировать его мельчайшие подробности. Причем Коцебу был глубоко погружен «в тему», поскольку именно ему, как литератору, Павел за несколько месяцев до переворота велел составить трагико-комичный вызов на дуэль европейским королям.
«Записки» Коцебу включают такое большое число действующих лиц, что их чтение требует определенных усилий. В них много самого Августа Коцебу, но вот что интересно – в них совсем мало Л.Л. Беннигсена. Генерал упоминается всего 2-3 раза и то вскользь, на фоне других участников цареубийства. Видимо, Беннигсен не был «героем» драматурга Коцебу…

Кроме литератора Августа фон Коцебу свидетелем «мартовских ид» 1801 года был и другой немецкий драматург. Вот как о последнем вечере Павла I сказано в «Записках» Коцебу:
«Вечером он ужинал с аппетитом. После стола он почувствовал легкое нездоровье, которое, однако, не помешало ему написать две записки к князю Зубову в кадетский корпус с приказанием ещё в тот же вечер представить ему оттуда новых пажей. Это было исполнено, и он пошел спать.
Генерал Клингер, известный писатель, был в то время директором кадетскаго корпуса. Князь Зубов просидел у него весь вечер, по-видимому, весьма спокойно и болтал обо всем с полною непринужденностию. В 10 часов принесли первую записку от государя. «Скорей! Скорей!» сказал Зубов улыбаясь и отправил пажей, поручив, в своем ответе государю, генерала Клингера его благосклонности. В 11 часов принесена была вторая записка, написанная в самых милостивых выражениях: государь с благосклонностию упоминал в ней о Клингере и спрашивал, что делает Дибич в кадетском корпусе».
Фридрих Максимилиан фон Клингер в то самое время, как и Коцебу, находился на русской службе. Павел поставил его директором 1-го кадетского корпуса, шефом которого им же, по протекции фон Палена, был назначен Платон Зубов.  Клингер был настолько известен в литературных кругах, что название его драмы «Буря и натиск» было присвоено  движению немецких писателей романтиков, к которому принадлежал тот же Шиллер. В отличие от Коцебу, жизнь и карьера фон Клингера вполне благополучно завершилась в России в 1831 году.

Читатель вполне справедливо может задаться вопросом: а зачем нам фон Коцебу, а тем более фон Клингер, если мы читаем письмо Беннигсена фон-Фоку?! Ну, зафиксировал Коцебу своими записками «событие», потом явно редактировал их спустя не менее – как утверждают их публикаторы, - десяти лет. Ну, побоялся издать - они были переданы сыном Коцебу в рукописи Александру II аж в 1872 году! Но ведь насколько динамичен сюжет, какими мастерскими штрихами обозначены характеры – словом, чувствуется перо романтика…

Но вернемся, наконец, к нашему герою. Впрочем, близость к «событию» двух немецких драматургов-романтиков позволяет нам определиться с тем, как относиться к "творчеству" самого Беннигсена. Явное редактирование этого текста автором в кругу его «литературных помощников» – молодой жены, племянниц и своячениц, воспитанных на образцах высокой немецкой драматургии, классиками которой были те же Коцебу и Клингер, - подсказывает нам, что перед нами не показания активного действующего лица, а литературизованный источник. Т.е. "соавторами" были взяты первоначальные записки, фактически свидетельские показания, к ним дописано вступление о судьбе отечества, весьма далекое от стилистики письма одного генерала другому, по тексту внесены правки, смягчающие действия самого "героя", но оставлены деяния, уличающие других лиц …  Кроме того  (по ходу дальнейшего чтения будет видно как)  самому Беннигсену назначается роль «спасителя» - нет, не отечества, - а "все лишь" династии …