Мои воспоминания. 53 часть

            Во дворе остались только женщины, погода к удивлению стояла очень тёплая, светило солнце, а в душе было холодно. Проводив кортеж с телом Баха, все женщины сели, кто-то из старших стал читать молитву поминальную, стояла тишина, лишь голос читающей суры из священного Корана, звучал громко, нараспев. Потом женщины стали прощаться, выражая соболезнования и уходить. Остались только родственники и самые близкие. У нас по традиции, три дня готовить горячее нельзя, поэтому и соседи и родственники и друзья Баха, приносили самсу, машхурду в эмалированных вёдрах и в таких же чашках плов, нарын, манты, шашлык. Правда не ко всем, у кого умирал кто-то, такие блюда привозили, а Ба9а оче5ь уважали и любили и друзья и родственники. Но эти три дня, просто без устали приносили плов, нарын, манты и даже шашлык, а самсу...Говхар посчитала коробки из-под самсы, которые складывались прямо из тандыра, где их выпекали, так вот самсы за три дня принесли полторы тысячи штук. На второй день принесли шесть чашек плова и столько же нарына, чашки были большие. Конечно это съесть было невозможно. Говхар погрузила по две чашки плова и нарына в багажник машины, в коробки сложила двести самсы и с дочерью Мухаррам, они отвезли в детский дом в районе Кадышева. Три дня погода стояла солнечная, середина февраля, а было так тепло. Бах ушёл во вторник, в священную пятницу мы сделали поминки. Но в ночь четверга резко похолодало и всю ночь шёл снег. А столы нужно накрывать и во дворе, да...гостиная была большая, туда мы в три ряда поставили хантахты, постелили вокруг новые курпачи, которые мне привёз внук задолго до этого дня, как умер Бах. Я и заказала внуку двенадцать штук, знала, что они очень понадобятся и в дни свадеб и в такие мрачные дни. В большой гостиной могли разместиться восемьдесят человек, но должны были прийти сто пятьдесят, а на улице мороз. Была вторая половина дома, но там были женщины, все родственники помогали накрывать столы. Даниёр сам всё организовал, за день до поминок он с братом Ферузом, зарезал барана на пятьдесят килограмм, закупили необходимые продукты и решили во дворе тоже ставить столы и стулья, иначе никак не разместить столько мужчин. Несмотря на мороз, народу было больше ста пятидесяти человек, мужчины читали молитвы, поели плов, приготовленный в большом казане, который когда-то покупал Бах. Мужчины долго не засиживаются, через час мы уже убирали со столов и заново накрывали их в гостиной для женщин. Их пришло много меньше, человек сорок, пришла отин, (женщина, читающая по традиции Мовлюд) это чтение в угоду Всевышнего. Мовлюд читают в священные месяцы не только когда в доме умирает человек, это благословение Всевышнего, благодарность Аллаху. Всё прошло хорошо, мы проводили женщин после угощений, а это непременно шурпа из баранины, которого зарезали накануне. Родственники принесли нарын, шашлык, манты, которые мы по очереди заносили женщинам, напоследок подали плов. Потихоньку разошлись и родственники, остались дети со мной и внуки. Даниёр жил отдельно от нас, снимал с семьёй своей квартиру. Бах никак не принимала его жену, после того, как она ушла, а когда уходила, Бах предупредил её, что назад в дом не пустит. Бах всегда говорил только раз и не менял решений. Если сказал нет, просить его повторно было бесполезно. Но я зная его характер, если мне было нужно что-то, умела его убедить согласиться. Ведь в сентябре он был против моей поездки в Турцию, но в последний момент согласился, а я потом очень пожалела, что поехала. Не стоило этого делать, хотя время мы провели прекрасно. Оставаясь одна, ночами плакала, мне не хватало Баха, тяжело было принять, что его нет. Вспоминая его, я ругала себя, ведь нужно было больше времени с ним проводить, быть рядом, говорить, насколько он дорог нам и как сильно и я и дети его любим. Он часто мне это говорил, что жить без меня не сможет, что всегда любил только меня, спрашивал, люблю ли я его...но я никогда ему не говорила этого, отшучивалась только. И не сознавала насколько люблю, рядом ведь и ладно. В последние дни, я часто сидела с ним, положив голову ему на плечо, обняв его руку, чувствуя тепло исходящее от него. Чувствовала, насколько он ослаб, сознавала, что он медленно уходит...а теперь его нет и дом опустел. Да, он часто в последние два года был раздражён, кричал и на детей и на меня и даже на маленьких внуков, иногда я его просто не понимала. В такие минуты, малыши испуганно смотрели на него, не понимая, почему дед так кричит. Дети жаловались мне, что ругает и кричит на них отец, часто без видимой причины. Я отвечала, что папа перенёс инсульт, у него диабет много лет, это и вызывает в нём агрессию.
          - Вот придёт время, когда Вы все тосковать будете по его голосу, даже крику. Запах его искать будете, но даже тени не найдёте. Просто молчите и всё, папа отходчивый, он ведь любит вас всех, нужно быть терпимее к нему, - отвечала я детям.
          Правда и Баха ругала за его нрав такой, просила успокоиться и не кричать на детей. Он просил его не раздражать и не доводить до этого...и вот теперь, все мы тосковали и по нему и по его крикам и грустному взгляду. Ведь он до конца боролся, ходить хотел и жить очень хотел. Он ушёл, оставив нас, я не могла заходить в гостиную, всё время казалось что увижу и услышу его. Я попросила Даниёра переехать домой.
          - Нечего деньги зря на съёмную квартиру тратить, дом большой, ты мой единственный сын, так что переезжай с семьёй сюда, - сказала я ему.
          А переехав, он начал строить, как часто просил его отец, пешайван (открытая веранда). Да, Бах хотел открытую веранду, но сын сказал, что на веранде весь день будет солнце и лучше построить закрытую, сделать там кухню и типа столовой, где бы он мог с друзьями посидеть. Ну да, его жена пекла торты и пирожные на заказ, моих внучек научила этому, чтобы меня не беспокоить на моей кухне, он решил, так будет лучше. Я согласилась, в моём возрасте и с моей работой, всё таки писательский труд требует тишины, так и правда было лучше. А у Даниёра три сына-сорванца, семь лет, пять и два годика. Так что, сын просто и меня оберегал от лишнего шума и беспокойства. К тому же и в гостиной требовался ремонт, Бах ведь так и не согласился в своё время, когда Даниёр делал ремонт в моей половине дома. Я ему не мешала, но каждый четверг, до сорока дней, мы делали плов и собирались в нашем доме, поминали любимого мужа, отца, деда, прадеда, брата, дядю...
          Время не стоит на месте, день сменяет ночь, ночь сменяет утро...впервые за пятьдесят лет, в день рождения свой я была без Баха. Родились мы с ним в один день и никогда не оставались в этот день друг без друга. Но дети накрыли стол, хотя я и просила этого не делать, ведь со дня смерти их отца прошло всего полтора месяца. В малой гостиной возле дивана, поставили две хантахты, постелили курпачи, приготовили плов, собрались все родственники, дети, внуки, правнуки. Мухитдин почитал Баху и всем нашим ушедшим поминальную молитву, читает он красиво, громко, враспев, как и положено суры из Корана. Сын покойного Худоёра, мой любимый Эльёр, принёс мне огромный букет цветов, так делал и его отец. Человек не устаёт от слёз, они сами льются в такие моменты. Сознание того, что в этот день впервые со мной рядом нет любимого человека, рвало мне сердце на части. Но что мы можем против воли Всевышнего? Ко дню моего рождения, каждый год, во дворе расцветали нарциссы и сирень, два огромных куста и аромат стоял по всему двору, нежный запах сирени. Мы словно цветы, сначала лепестки, затем бутоны, потом цветение красоты и...увядание. В апреле Говхар с дочерью собирались ехать в Турцию. Двухмесячной внучке Говхар, врачи прописали морской воздух, ребёнок без конца кашлял. Они должны были поехать на два месяца, поэтому Говхар забирала с собой и свою дочку, Хуршиду, она часто ночами просыпалась от плача, деда любила очень. Тамила тоже купила билеты и должна была полететь в Стамбул, оттуда уже автобусом ехать в Анкару через неделю, после  отъезда Говхар с дочерьми и внучкой. Старшие две внучки Говхар остались со свахой дома. В Анкаре жила дочь Гули,  близкой подруги Тамилы, которая была готова к встрече гостей из Ташкента, Гуля, как раз в это время отдыхала у дочери в Анкаре. Её зять уехал к своей матери и пока гости не уедут, он оставался у неё. Так было удобнее, так как плата за проживание в гостинице за два месяца была просто огромной. Проводив Говхар с двумя дочерьми и внучкой, я осталась с Даниёром, невесткой и его тремя сыновьями, я занялась их воспитанием, так как привыкли дети к тому, что им всё позволено. Да, слаще детей нет ничего на свете, но воспитание детей главнее. В общем, понемногу они стали меняться, чувствуя ответственность, я была с ними довольно строга. Сын не вмешивался, невестка тоже, дети знали, кто в этом доме главный и старший. Через неделю уехала и Тамила, в Анкаре её встретила Гуля и я успокоилась за дочерей и остальных детей, которые находились в чужой стране, в чужом городе, в чужой квартире. Их и не было два месяца, каждый день мы общались по видео вызову. Они вернулись в конце мая и жизнь вновь продолжилась своим чередом. А в доме всё лето шёл ремонт, во дворе стройка, поэтому на Ураза Байрам и Курбан хаит, Даниёр затягивал двор от посторонних глаз материалом и проводил таким образом поминки. Всё, что я посадила ранней весной, розы, базилик, помидоры, баклажаны и болгарский перец, черешню и персик, вишню и хурму, остались под стройматериалами. Я лишь с сожалением наблюдала, как молодые насаждения гибли, правда базилик мы ещё несколько дней успевали рвать и класть в салат ачукчук и машхурду. Лето было жарким, никуда и выходить не хотелось. Творческие коллективы в которых я принимала участие, устроили летние каникулы до начала сентября. Так что...все дни я проводила дома, но без Баха всё казалось и смысла не имело. Он мечтал увидеть свадьбу Аброра, старшего сына Тамилы, но у Аброра были планы, он хотел построить дом, расширить свой бизнес. Он открыл цех по пошиву подушек, отправлял их оптом по республике, но отправкой готовой продукции занимался его отец, муж Тамилы. Машина с фургоном наполнялась подушками прессом и зять уезжал в Самаркард или Бухару, Навои или Зарафшан. Часто ездил и по Ферганской долине через перевал Кямчик. Мы лишь молились, чтобы он благополучно вернулся домой. Бизнес Аброр начинал совсем молодым, бегал по инстанциям, добивался разрешения, купил землю в Бектемирском районе, где начал стройку пошивочного цеха. А пока мини цех был в доме, на первом этаже двухэтажного дома, который парень и поднял своими силами. В общем, Мухаррам решила не ждать, она со своим сыном поехала к дому будущей невестки, чтобы поговорить с её матерью. Девочка четыре года работала в цехе Аброра и он долго к ней приглядывался. Матери говорить о ней, он постеснялся, но поделился с сыном Мухаррам, Хуснитдином и та решила сама начать сватовство. В середине июля, мы с дочерьми и с Мухаррам, как и полагалось, с чашками вкусностей, с саватом (плетёнка) патыра, двадцать штук, с подарками, поехали в дом невесты. Пришлось ускорить строительство и ремонт дома. Тамила очень переживала и нервничала, боялась не успеть к сроку, ведь свадьбу назначили на двадцать восьмое сентября. А пятнадцатого сентября, семейным советом было решено провести годовщину смерти Баха, прошло семь месяцев со дня его ухода. У нас полагалось проводить годовщину в нечётный месяц, в семь, девять, одиннадцать месяцев. Со свадьбой не могли тянуть, хотели чтобы она прошла когда погода ещё  стоит тёплая. К годовщине смерти отца и Даниёр закончил со строительством и полным ремонтом дома. Оно конечно, дом преобразился, стал красивее и свежее, ещё  пахло краской, но каждый думал о том, что и Бах мог бы порадоваться с нами. Традиционно, плов мы решили не делать, Бах любил халым, он и в августе на наше пятидесятилетие свадьбы дал халым, на двести человек. Вот и мы решили дать халым на двести человек и всё  прошло более чем хорошо. Халым мы готовили сами, Даниер зарезал барана на сорок пять килограмм, как и полагалось к годовщине смерти, купил десять килограмм говядины, пятнадцать килограмм пшеницы мы купили за месяц до поминок. Халым получился очень вкусным, с бараниной и говядиной. На рассвете дочери и невестки накрыли столы во дворе и большой гостиной. Всю ночь они жарили к столам чучвара (пельмени) и вараки, типа чебурек, но поменьше. В семь утра пришли мужчины, они организованнее женщин, разом приходят и разом встают из-за столов. Мулла из мечети прочитал Мовлюд, во благо Всевышнему, они поели халым, почитали поминальную молитву и ушли. К обеду пришли женщины, долгие приветствия, посидели часа два за столом, им готовили из баранины шурпу, дочери принесли нарын, самсу, разные угощения. Долгие прощания, мы проводили и женщин, почитав молитвы Баху и близким, ушедшим в вечность. Последующие дни проходили с приготовлениями к свадьбе, каждый должен был помочь, когда семья большая, мероприятия проходят легче. Я должна была к свадебному столу сто эклеров испечь, невестка моя обещала пятьдесят пирожных буше. Феруз должен был принести чашку нарына для гостей со стороны невесты, Мухитдин взялся принести фрукты в огромной, плетёной корзине, всёэто для отправки в дом невесты. Даниёр к свадьбе племянника зарезал барана. Но Аброр решил провести свадьбу дома, где ещё  шли ремонтные работы.