Шуруп

У Ивана на работе случились неприятности. Неприятности, на первый взгляд, не были такими уж неприятными, с ними вполне можно было справиться, приложив усилия. Ну и всё, казалось бы? Ан нет! - в груди поселилась и подтачивала сердце нудная, досадливая, тягучая боль.
- Ничего, ничего, пройдёт! – заговаривал боль Иван.
 На третий день стало хуже. В сердце со спины будто вкрутили длинный, острый шуруп. Такой боли Иван не испытывал никогда - шуруп нестерпимо хотелось выкрутить. Так, с шурупом в спине, и лёг, промучился без сна всю ночь, а на рассвете провалился в какой-то полубред-полусон. Как будто Иван ехал куда-то в машине на заднем сиденье. За окном мелькали дома, улицы, скверы махали вслед зелёными ветками. Улицы то петляли зигзагом, то вытягивались в струну, то ныряли вниз, и дома подпрыгивали, то вздымались вверх - дома проваливались в бездну. Ивана укачало. Обращаясь в бритый, с двумя складками затылок шофера, Иван попросил остановить машину.
- Потерпите, недолго осталось – не оборачиваясь, буркнул шофер.
Машина опять провалилась в яму: – О, боже мой, да что же это такое!?
- Всё-всё! - раздраженно забормотал шофёр, – всё, выходите, приехали.
Иван выбрался на воздух, походил, отдышался – дурнота отпустила. Огляделся. Кругом поле, дорога делила его пополам, справа на фоне закатного неба темнел силуэт сарая или амбара. Опускались тихие, спокойные сумерки, ласточки быстрыми штрихами расчерчивали небо, камнем кидались вниз и круто взмывали вверх у самой земли. Машина фыркнула и укатила - Иван даже моргнуть не успел. Вот те на! Полез за телефоном, вызвать такси – телефона в карманах не оказалось. Кроме как к сараю, идти некуда. Туда и пошёл - может, там хоть телефон есть.
Вблизи сарай оказался чем-то вроде колхозной полевой столовой - дощатый, открытый на три стороны навес, под навесом стоячие столы, обтянутые клеёнкой, в глубине буфетная стойка и дверь в подсобку. За стойкой - никого, а за одним из столов гражданин в плаще ковырял в клеёнке дырку.
- Простите, не подскажете, телефон тут есть? – обратился к гражданину Иван.
- Здесь тебе не переговорный пункт, - ухмыльнулся гражданин, - здесь только наливают.  Угостил бы, приятель.
Иван поёжился от неожиданной фамильярности и взглянул на гражданина внимательней: помятое лицо, щетина с проседью, глаза-щёлки, сквозь которые посверкивал насмешливый взгляд, чёрный берет, из-под которого свисали длинные, слипшиеся волосы, - завсегдатай заведения, прокутившийся художник, вероятно.
- Извините, я спешу. До города как отсюда добраться, не подскажете? – с интонацией лёгкой брезгливости ответил Иван. Посетитель усмехнулся:
- До какого города, приятель? Ты с луны упал? Здесь не то, что города - деревеньки захудалой отродясь не бывало, - и крикнул, обернувшись к подсобке: - Люсь, ты посмотри на него!
Из задней комнаты появилась женщина, по виду буфетчица. Упёрла красные клешни в крутые бока и уставилась на Ивана наглыми, немигающими глазами. Иван ничем примечательным не выделялся, чтобы так на него пялиться. Наоборот: немолодой, нервный, угрюмый тип без особых примет.
- Налей-ка нам по маленькой, Люсь, приятель угощает.
- Позвольте, я …
- Угощает, угощает, не сомневайся, Люсь.
Люся поставила на стойку стаканы, плеснула водки, сказала, обращаясь к косматому:
- Забирай, проныра.
Выпили. В груди потеплело. Иван было расслабился, но тут же собрался. Что ни говори, и компания, и сама ситуация выглядели странно, если не сказать, подозрительно. «Да что же это я, - подумал вдруг Иван, - меня же дома потеряли, наверно?!» Он закрутил головой по сторонам, соображая, как выбираться. Уже стемнело. Люся поставила на стойку две склянки с зажжёнными свечками - стало уютно. Из темноты на огонь полетели насекомые.
- Да не волнуйся ты, маршрутка будет через полчаса, на ней и уедешь, – угадал мысли Ивана косматый. – Лучше расскажи, как живёшь–то?
То ли под влиянием выпитого, то ли пламя свечей согрело душу, то ли от того, что уже очень давно никто всерьёз не интересовался, как он живет, Иван разоткровенничался. И неожиданно для себя самого поведал косматому, что скоро пенсия, - жизнь прошла, а он и не заметил. Что стал задумываться, что же после жизни его останется на земле? И что, додумав эту мысль до конца, понял - надо описать её, жизнь, рассказать, за что он её, эту жизнь свою единственную, любит.   Рассказать о людях, которых знал, которых любил, которые жили в нём все – и живые, и умершие - и просились наружу…  Описать, как сладко болит и тоскует душа, когда цветёт жасмин…  Что внучку вот надо на коньки поставить зимой, а то сидит крючком за компьютером…  Что сердце стало барахлить - пить надо бросать…
-  Ещё машину бы поменять, а то эта разваливается совсем. А на дачу без машины как доберёшься?  Сам понимаешь – никак, – точно в забытьи бормотал Иван.
- Ну, машина что? – железяка, а вот сердце беречь надо.
От слов про сердце Иван очнулся.
- Да, конечно, надо. Да с работой с этой … не получается.
- Что за работа?
У Ивана накопилось, он опять завёлся:
- Контора строительная, десять человек плюс я. Маленькая, а хлопот, как с большой: заказы найди, зарплату рабочим заплати, заказчикам угоди, а уж налоги дерут - последние штаны снимешь и продашь. А тут ещё неприятности: кредиторы навалились, иск вчинили, – «мерседес» за такие деньги купить можно. Это – труба, банкротство конторе светит! Если в оборот возьмут по-взрослому, можно и без квартиры под старость лет остаться. Вот и думай, как выкручиваться… люди без работы на улице окажутся… семейство опять же… как жить?
Иван махнул рукой, сердце заныло.
- Маршрутка, – прервал косматый и показал на замелькавшие вдали пучки света, - маршрутка идёт. Ладно, приятель, держи пять, бывай здоров, не кашляй.
Он проводил Ивана к дороге и, когда маршрутка подъехала и остановилась, сказал:
- Езжай, разруливай там со своими кредиторами поскорее. Главное – не дрейфь! Ну, может, между делом и про меня, грешного, вспомнишь - рассказик сочинишь, писатель.
Он засмеялся, подмигнул, открыл дверцу и подтолкнул Ивана внутрь.
– Да, чуть не забыл, это тебе - на память, - он положил скомканную бумажку в ладонь Ивану.
Иван сел рядом с шофёром, пассажиров в маршрутке, кроме Ивана, не было.
- До города довезёшь! – неожиданно серьёзным, деловым тоном приказал косматый водителю, сверкнул на прощанье щёлками глаз и захлопнул дверцу.
Маршрутка покатила вперёд, протыкая тьму дальним светом фар, набирая скорость и подпрыгивая на ухабах. Иван чувствовал себя разбитым и опустошенным, но боль в сердце прошла. Глядя в освещённую фарами темноту, Иван вспоминал странную встречу и пытался понять, что же это было, что это за косматый такой? Иван даже не спросил, как его зовут. В руку что-то кольнуло - разжал кулак: в обрывках салфетки на ладони отсвечивал цинковым блеском длинный острый шуруп. Иван оторопело смотрел на него секунду, потом оглянулся: далеко позади в плотной, густой как нефть темноте   слабо светились два свечных огонька, две еле заметные мерцающие точки - словно подмигивали…