Тайны щучьего зуба Гл 25. Хорр

Глава 25. Хорр

Ночью снова Витька исчез, не сказав об этом мне ничего. В этот раз он ушел с ружьем. Огонь в печи я поддерживал. Спал беспокойно, но дверь на щеколду не закрывал, она и так плотно прижималась своими створками к косяку. Чтобы ее открыть, нужно сделать определенное усилие, потянув ее ручку на себя, так как открывается наружу.

Вечерний ливень оставил во дворе большую лужу. В полночь, когда выходил из сруба, заметил, что она во льду. Осветил ее фонарем, ледяное покрытие не ломанное, значит, приморозило после ухода из дома Груздева.

В лесу было спокойно, но волновали ночные прогулки Виктора. Поступил бы он так в городе, другой разговор, то можно не волноваться. А здесь лес, в котором нет фонарей освещения, улиц, машин, людей. Здесь другой мир: звери, овраги, болота.
Около часа не спалось, разные думки-годючки в голову лезли, пугающие страшными фантазиями. И одна из них сбылась: Витька ввалился в избу громко, крича, чтобы я разжег больше свечей, принес ведро воды. Когда искал свечки, мне показалось, что только что с постели Груздева сверкнули два красных огонька. Перекрестился.

И только после того, как несколько свечей были зажжены, и в комнате стало светло, я увидел лежавшую на постели Виктора собаку. Она смотрела на меня без волнений, с равнодушием, не задерживая на мне своего внимания. Виктор в это время что-то искал в двух своих рюкзаках, лежащих на полу.

– Вот, нашел, – обрадовался он и показал мне моток веревки. – Ваня, под нарами
стеклянная банка полулитровая, в нее положи шматок живицы и разогрей. Хорру от того медведя досталось. Как чувствовал, как чувствовал. А где моя цыганская иголка, не могу найти. Не попадалась на глаз?
– Витя, она у меня, штанину вчера штопал. Сейчас…

– И принеси ветки кусок, нужно в пасть ему поставить и связать ее, чтобы не искусал нас.

Операция прошла удачно. Медведь когтем порвал волку шкуру на задней части шеи. Животное было обессиленным, сильно не сопротивлялось, когда ей веревкой стянули челюсти, потом передние и задние лапы. Виктор выстриг шерсть у раны, я сидел на волке сверху, а руками придавил его голову к доскам.

Петрович в это время, с помощью цыганской иголки наложил ему с десяток швов, и сверху покрыл их сосновой смолой.
В дверь несколько раз кто-то ударил с силой, царапал ее и выл. Но Хорр умница, вел себя сдержанно, подчиняясь Виктору, не брыкался и не пытался освободиться от моих рук.

– Когда Столета провожал, подвой услышал, – рассказывал мне Груздев. – Взял
фонарь и туда. У одного волка вся животина разодрана, а Хорр висит проткнутым на сучке дерева. Представляешь? Не знаю, такое впечатление, что и какая-то кость у него сломана. Долго провисел, уже почти без сознания был.
Ладно, Ванюшка, попробуем, может, удастся его поднять.

Волк стал откликаться только к обеду следующего дня. Виктор кормил его мелко нарубленным мясом, которое тот слизывал с его руки, поил водой, заливая ему ее в открытую пасть, или с ладони. К вечеру Хорр попытался встать, но закачался и уселся. Глядя на это, Виктор пришел к выводу, что лапы у него целы. Удар, скорее всего, он, получил от медведя в грудь, когда тот откидывал его от себя.

Несколько волков дежурило у избы. Сначала прятались, когда я выходил, а после того, когда Виктор вечером вынес им напоказ своего вожака, стали выходить,
держались от нас на небольшом расстоянии.

Хорр меня к себе не подпускал, проявляя настороженность, волнение. Поэтому я старался держать между нами дистанцию, рассматривал его со стороны, и обратил внимание на то, что это тоже не нравилось волку. А что делать? Не буду же я спать во дворе.

– 2 –

На следующее утро проснулся от воя. Виктор спал на полу у печи, рядом с волком. Крепко спал, если бы не похрапывал, то подумал бы, что он мертв. Волк открыл глаза, провожая меня к двери, но голову не поднял, видно физических сил у него на это еще не хватало.

Я вышел в лес, морозная свежесть встретила инеем на земле. Рассвет только-только начинался, серый воздух в тумане. Около двери лежали какие-то, то ли тряпки, то ли кульки. Нагнулся, они мокрые, фу! Скривившись, отбросил от себя, и тут же услышал рычание. Ох, и неприятное оно по своему звуку! От неожиданности, чуть по-маленькому не сходил под себя. Да вовремя на глаз собака попалась, в шагах двадцати – не успеет, дверь за спиной, успею.

Какая же это собака, волк. По виду, он не такой большой по своему размеру, как Хорр. Или сучка или молодой кобель? Рассматривать некогда, мало ли.

Зашел в избу, Виктор спал, Хорр, не поднимая головы, следил за мной. Взяв ружье, вставив патроны, и несколько взяв их с собою, возвращаюсь. Волк, почувствовав что-то неладное, поднял голову и оскалил клыки. Но на рычание у него, видно, не было сил, а может и желания. Он же должен уже понять, что я ни ему, ни Виктору, не враг, просто, вместе живем.

Открыв дверь, посмотрел наружу. И правильно сделал, что не поторопился. Волк, тот или другой, нюхал те куски мяса, которые я откинул от двери. Оказывается, он не нюхал, а отрыгивал новые куски мяса. Отрыгивал? Да, да, так оно и есть, тряся головой с открытой пастью, из которой выскакивали куски мяса.

Я и пошевельнуться боялся, чтобы не вспугнуть животного. Ошеломленный происходящим, был просто поражен тому, что у волков такая сильная, по-человечески, понятная, любовь друг к другу. Они не оставляют своего умирающего друга один на один со смертью, а готовы быть до последней секунды с ним. И вот еду ему принесли.

Когда волк закончил отрыгивание пищи, он, оставшись в той спокойной позе, смотрел на меня, полуопустив свою голову. Я вышел за дверь, стараясь не проявить какого-то испуга, или нервозности, а наоборот – спокойно, глядя на него не исподлобья, а в открытую, с покашливанием. Ружье держал опущенными стволами вниз.

Видя это, волк вел себя также, правда, поджав хвост, что придало мне еще больше храбрости. Мы с ним не соперники, в нашем сознании этого не должно быть и близко. Я видел, что это осознавал зверь, оставшись стоять в той же первоначальной позе, ко мне полубоком. Пасть у него закрыта, клыки не оголены.

– Молодец! – Что само по себе, вырвалось из моих уст. – Молодец, он скоро выздоровеет! – Но не пошел в его сторону, а влево, продолжая держать ружье наперевес, на вытянутой руке.

Конечно, хотелось косить на него глазом. Отходя от избы вполоборота, но пересилил себя этого не делать. И правильно. Недалеко от избы стоял другой волк, более матерый. Он, все-таки испугался: оголяя зубы, отбежал в сторону, метров на десять, постоянно оглядываясь. Но, в его поведении не было ничего, предвещающего мне опасность.

Сделав свои дела, я вернулся в избу, зацепив взглядом еще двух волков, стоявших в кустарнике с правой стороны от меня. Они меньше по размеру первого и второго волков, видно еще щенки. Вот так-то, видно Хорр их отец.

Дверь в избу оставил полуоткрытой, специально. И не поругал себя за это. Витька на появившийся сквозняк не отреагировал, продолжал спать, а вот Хорр, да. Поднял и развернул голову в сторону двери, стал громко принюхиваться, сообщая этим звуком, что он учуял своих соплеменников. Я, не шелохнувшись. Стоял у печи, и в просвет между дверью и дверной рамой, наблюдая за тем, что может сейчас произойти у входа. И не ошибся в том, чего ждал.

Один из волков появился невдалеке от двери, внимательно смотря в нее, и, наверное, заметив меня, топтался на месте. Потом, через полминуты, где-то, опустил голову вниз, ловя идущие из избы запахи, стал принюхиваться к ним, и чихнул.

Уловив этот звук, Хорр попытался резко подняться, но силенок, это сделать, ему не хватило, как и разбудить Виктора.

И что делать? Выход прост, отошел к своим нарам, сел на них удобнее, и стал наблюдать. В просвете стали появляться и другие волки, но близко к двери не подходили, это плюс. Холод, пришедший в избу со двора, наполнил мне о том, что нужно затопить печь. Из отрытой ее дверцы, вылетела пыль с сажей, сквознячок, оголивший в ней угольки, возбудил их воздухом, и они затеплились розовыми тонами, говоря о том, что еще не потухли.

Положив на них собранный с пола мусор из мелкого хвороста – веточек, иголок сосновых, раздул их. Не сразу, но появился дымок, говорящий о том, что огонь будет вот-вот разгораться. Так и произошло. В дровнике пусто. Забыв взять с собою ружье, вышел из избы за дровами. Волки, собравшиеся во дворе, расступились, давая мне дорожку пройти к сложенному вороху бревен с ветками. Один из них, принюхиваясь, пошел за мною.

Не оглядываясь, стал выбирать дрова, делал это спокойно, чувствуя себя в этой ситуации не хозяином, конечно, а среди своих. С этим, видно, согласились и звери. Интересно, как получается, мы с ними не говорим, друг с другом, а чувствуем друг друга: кто ты здесь, кто я здесь. Наверное, так. Не знаю, как думается вам, но мне думалось именно так.

Выбрав мелкие веточки, еще покрытые изморозью, очистив их рукою от нее, стал выкладывать над еще млеющим огоньком. Не хватало чего-нибудь сухого и легко возгораемого, чтобы помочь огоньку набраться сил. Под нарами нашлись несколько веточек еловых. Они тут же, как порох, воспламенились и затрещали под усиливающимся пламенем костра. Через несколько минут, печная труба загудела, возвращая домашний покой в избу.

Виктор повернулся ко мне и смотрел, сильно щурясь. Создавалось такое впечатление, что он, будто не мог понять, где сейчас находится.

– Доброе утро, – улыбнулся ему я. – Ты, Витя Груздев.

– А? – дошло до него. – Нет, я Ваня, а ты Груздев!

В ответ мы оба рассмеялись от души.  Хорр забил хвостом, сообщая, что его нельзя забывать.

– Ну конечно, мой милый, как ты себя чувствуешь, а? – Виктор полуобняв своего друга, своим косматым от растрепанной с древесным мусором бороды лицом, придвинулся вплотную к морде волка. Тот, в ответ, лизнул Витькин нос, глаза, продолжая бить о пол хвостом.

– Там его стая у избы собралась. Витя? Слышишь?

– О, и чего? – Петрович вопросительно посмотрел на меня.

– Спокойные, пропустили меня к дровам, и так далее, издалека обнюхивали. И не просто пришли, а и еду Хорру принесли?

– В смысле?

– Изрыгали из себя ее. Выйди и посмотри. Может ее принести сюда?
Виктор поднялся, выглянул издалека в полуоткрытую дверь, и видно увидев лежащие на земле куски мяса, ответил:

– Хорр, хватит спать, вставай.

Волк в ответ сильнее забил хвостом о пол. И даже показалось, что улыбается.

– Что, еще встать не можем, да? – Виктор присел и гладит его. – Ну, ничего, дорогой, я тебя сейчас вынесу, а то пришла твоя семья проведать тебя, а мы им мешаем это сделать. Да, Хорр, как пить дать.

Я помог Петровичу приподнять волка, тяжеленный, да и большой, размером с мастиффа.

Он огрызнулся в мою сторону, но, не стал проявлять агрессии. Виктор держал его за грудь, так что ему и голову было трудно развернуть в мою сторону. Я приподнял его зад, и тут же почувствовал, как горячая струя его мочи, ударила мне в ладонь. Опорожнился, заодно.

Положили  Хорра рядом с дверью и вернулись в избу, оставив дверь в нее открытой. Виктор запретил мне сидеть рядом с дверью, разрешив наблюдать за этим только с нар, и то, не показывая свое внимание волкам.

Радостное повизгивание, раздававшееся со двора, успокаивало меня.

– Вы с ним такие друзья, не разлей вода, – вздыхаю я. – Даже не ожидал.

– Это, когда как, бывает, что и далеко не так, как пить дать, – со вздохом говорит Груздев. – Бывает, что и порвать готов меня. Так что, Ваня, они те же люди, ни чем не отличаются от нас.

– Хм, – задумался над его словами. Вспомнил ситуации семейные, на свою голову, и – настроение испортилось. Нет-нет, рассказывать вам, дорогой читатель, об этом не буду. Не я здесь главный герой, да и зачем?

– Ладно, Вань, схожу-ка я, по своим делам, а ты пока не выходи.

– Витя, ружье-то возьми с собою.

– Да, вот и не знаю, надо ли? – Смотрит на меня. – Да ладно, дайка, лучше нож мой, на всякий случай. Вот, а ты…

– А я с ружьем у двери посижу, на всякий случай.

– Ну, давай, – согласился он. – Только, давай договоримся так, чтобы мыслей плохих в свою голову не пускать, это раз. Второе, в глазах наших, чтобы ни испуга, ни злости не было, а только терпение, как пить дать. Они тоньше понимают все, не как мы, люди.

– Хорошо.

– Ну, как пить дать, – и вышел.

Волки расступились, один из них, с испуга, отбежал в сторону с поджатым хвостом, и резко развернувшись к Виктору, прижавшись к земле передними лапами, принял неприятную стойку, показывающую готовность, кинуться на человека.

Рычание Хорра, все поставило вокруг на свои места. Тот волк, опустился на землю, и, продолжая следить за движениями Виктора, оскалив клыки, замер. Да, видно, что он готов в любую секунду вскочить и вступить в бой.

Я, разломив стволы и соединив их, глянул на волков. Лязганье ружья их отвлекло от Виктора. Это внимание их ко мне, меня несколько удивило: дикие животные и знают, что такое ружье. А может это для них новый звук?

Виктор, вернувшись в избу, вытер пот с лица, его волнение на виду. А значит, нужно самому быть осторожнее.

Хорра решили оставить во дворе. На мое предложение, отнести его подальше от двери, Виктор ответил несогласием, покачав головой. Спрашивать, почему он против этого, не стал, вспомнив его предупреждение.

– А чем займемся?

– Завтраком, – сказал он.

– 3 –

Побывали у Столета в гостях. Ему не до нас, готовит нарты. Его дом выглядит лучше Виктора. Видно, что человек здесь живет и ухаживает за ним. В сарае, стоит еще несколько нарт, на полках развешены оленьи шкуры, в стойле – сено утоптано. И заглянув в него, резко отпрянул в сторону: в нем лежала свернутая змея.

– Ха-ха, Ванья, не живая она. Тынзян это, – догадался, от чего я испугался Столет.

– Это веревка такая, – разъясняет Петрович, – нарезают тонкими полосками оленью шкуру и потом переплетают их между собою. Так, Столет?

– Да, да, да, – закивал он, как всегда, широко улыбаясь. – Можешь взять, Ванья, с сабою, кинуть на олешку, поймать его. Пошли, научу…

Конечно я тут же от этого отказался.

В доме у Столета, как у холостяка, все на своих местах: где бросил вещь, там ее и место. В принципе, как и у меня дома, так что, извините, за забывчивость.

На столе Столет разложил рыбацкие снасти: сеть, свернутую в косу, большие поплавки, сделанные из вспененного полистирола, свинцовые грузила, тесемки…

Виктора заинтересовало не это, а пули для охотничьих патронов, лежавшие горкой на нарах. Осматривая их, разговорился с Столетом, об их формах, какие  лучше использовать на охоте на медведя, лося.

Эта тема и меня в свое время волновала. Поэтому прислушивался к их разговору, пытаясь вставить в него и свое мнение, хотя оно было, с одной стороны и не к чему, а с другой, для показывания своего присутствия в их компании. Подкалиберная пуля, к примеру, имеет множество своих преимуществ: при дальности стрельбы – силу и скорость, меньше загрязняет ствол освинцовкой, и т.д.

Турбинные пули с косыми поясками, обеспечивают пуле быстрое вращение во время полета, что дает повышенную устойчивость и высокую точность. Круглые пули – шарообразные, отклоняются в полете при столкновениях даже с мелкими препятствиями – ветками. Мне больше нравится пуля Полева – подкалиберная, с пластиковым хвостовиком и пластиковым контейнером. В начале выстрела не нужно бояться зарослей кустарников, растущих на ее пути, почти не отклоняются.

Пятиминутное обсуждение их длилось около часу. А Чача за это время, так и не появился. Оказывается, не здесь он, а на болоте, разговаривает с тучей – Пил-ойкой, или с тем самым ручьем, в котором отражаешься не только ты сам, а и те, с кем хотелось бы тебе поговорить.

На предложение Столета, сходить к нему, отказался. Не очень хорошее душевное состояние осталось у меня после того разговора с водою.

Обед из оленины был очень вкусным: шулюм с обилием мелко нарезанного мяса, сухари из белых грибов и морс клюквенный.

Олени, пасущиеся рядом, от меня и Виктора нервно отбегали в сторону, причина, наша одежда пропахла волчьими запахами.

Столет провожал нас до старого выруба. О чем-то с Виктором пошушукались и смотрят на меня.

– Чего, мужики? – Не понял их внимания к себе я.

– Поживи пока у Столета, – предложил Груздев. – Ваня, так нужно. Дня два, а после туда поедем, – махнул он рукой в сторону Пил-ойки.

 – Да, Витя, а как я тебя одного-то оставлю среди этой стаи, а? А вдруг они накинутся на тебя? А?

Резкий волчий рык, привлек наше внимание к себе. Его издал Витькин Хорр, сидевший вдали под кустом. Рядом с ним было два молодых волка.

– Жив, – улыбнулся Виктор. – А то я от переживаний места себе не нахожу. Ладно, мужики, пошел я, думаю, все будет хорошо. Извини, Ванюшка, завтра увидимся, и все решим, как пить дать, – и пошел в сторону леса.