Дезавур приходит на помощь

Они покупали время. За деньги, большие деньги, играли в игры, получая возможности выигрыша, но чаще проигрывая и говоря о том: “Боги не усмотрели, случайность!” — на глазах у смятённых Хранителей, пытающихся уберечь...

     А он осторожно сматывал с неё длиннющий синий чулок. Виток за витком, виток за витком...

Надеясь только

              на многоликую
               
                вечную любовь её

                к нему разному.


                (26 августа 2024 г.)


  Она сидела за столиком и ковырялась в уже порядком подтаявшем мороженом. Не было желания. Хотя, оно было любимое. С лепестками роз. Просто Он забыл её. Уехал и не написал ничего напоследок. Исчез как привидение. Собственно, он и был им. Только она всегда надеядась, что он — настоящий. Ведь, не могут же такие глубокомысленные тексты рождаться сами по себе! Нет... Часом назад, подруга, перед уходом из кафе, бросила напоследок “истину”, что он — смылся. Смылся как грязь. Как пыль. Как что-то лишнее и даже неприятное. И направила очень характерный взгляд в сторону уборной. В сторону тулетной комнаты этого кафе. Подруга чувствовала себя победительницей и позволила себе этот жест. Потому что была примерной женой примерного мужа... А Фи-Фи — так себе... Мечтательница... И всё у неё наперекосяк и шиворот-навыворот. И, вообще... Нет ей счастья и успеха. Есть только мороженое с лепестками роз... А Он всегда писал, что непременно угостит её этим чудом. Фи-Фи ела “это чудо”, которое заказала себе сама (и подруге — тоже, кстати). не ощущая даже его вкус, который становился всё более солёным...

    Неожиданно, в кафе появился странно одетый мужчина. На нём явно был парик и клетчатые брюки. Пиджак с большими разноцветными пуговицами... Хм! Да это же клоун! Вот тебе и раз! И что ему понадобилось в этом серьёзном, как ей казалось, заведении? Откуда он? С улицы?...

   Фи-Фи продолжала безучастно рассматривать посетителя, клоуна, а тот будто почувствовал это и развернулся лицом к ней... Лицом... Где-то она уже его видела... Этот живой пронизывающий взгляд больших весёлых синих глаз... Эти рыжие кудри... Этот красный нос... Это же маска! Маска Дезавура! В груди её что-то ухнуло и опустилось до самых пяток... Маска смотрела на неё так, словно она сейчас превратится в воздушный шарик и полетит... Он смотрел на неё как на чудо... Но, чудо не происходило. Клоун в маске Дезавура отошёл от стойки и напрвился к ней, продолжая неотрывно смотреть в её глаза. Взгляд его был печальным и наивным, как у всех настоящих мастеров этого жанра. Клоун галантно поклонился ей и запустил руку за пазуху. Потом стал медленно вытягивать из своего необъятного нагрудного кармана длинные-предлинные синие ленты... Они были эластичными и никак не могли иссякнуть. Серьёзный клоун с печальными синими глазами стоял напротив Фи-Фи и пытался достать из-за пазухи длинные-предлинные синие ленты из сапфирового капрона... Нет, это не ленты...

   — Дезавур? — она перевела глаза на его жёлтый галстук... На нём явственно мерцала брошь с эмблемой уходящего вдаль по канату акробата-одиночки в чёрном, глянцево сверкающем трико...

   Флоренсия вспомнила. Последняя беседа с Дезавуром завершилась тем, что он, то ли в шутку, то ли от обиды, назвал её... Синим Чулком... Тогда Фи-Фи, помнится, назвала его в ответ Синей Бородой. Не очень остроумно, но в тон. Тогда Дезавур перевёл на неё взгляд и стал поглаживать свой подбородок — совсем как старик Хоттабыч! — и медленно пятиться, отходя от неё. Он не мог развернуться к ней спиной. Физически не мог. Она знала эту особенность их отношений и очень ценила её. Поэтому он уходил так... Исчезал из её жизни. Уменьшаясь. Удаляясь. Флоренсия, кажется, даже не заплакала. А стойко переносила длящуюся на её глазах утрату  её единственной любви... Она прощалась с Любовью безмолвно и понарошку. Она знала, что он вернётся. И Он вернулся. Спустя двадцать лет... Или не он. А клоун в его маске. То есть, маска явно было сделана по нему — тому самому Дезавуру.

  ... Клоун запутался в синих лентах и достал из-за пазухи букет неизвестных природе цветов, нечто среднее между ирисами и орхидеями. Они переливались разными цветами и чуть извивались как живые...


(продолжение следует)


/18.08.25