Симуляция 155

Вставайте, Виктор, новый день ждёт вас!

Утренний рацион уже подан. Ваша одежда готова.

Он открыл глаза. Новый, однообразный день.

Виктор умылся, оделся. Как всегда: серый костюм, белая рубашка. Достал из шкафчика еду доставщика. Питательно и полезно. Просто питательно и полезно.

Он вышел во двор. Люди шли, как и он, на работу. Все выглядели одинаково: строгие офисные костюмы, серые комбинезоны, мундиры.

Мундиры появились не так давно. Он был ещё мальчишкой, когда возникли гвардейцы. Тогда Орден провозгласил, что теперь его волю будет передавать Верховный Совет, а следить за исполнением станут гвардейцы. С тех пор они заполнили улицы, высматривая тех, кто нарушает волю Верховного Совета.

Улицы лежали прямо, словно по линейке. Потоки людей двигались в строгом порядке: одни шли туда, другие навстречу.

Он работал библиотекарем. Фильтровал, что можно пропускать массам, что не противоречит воле Верховного Совета, а что несёт смуту и ересь.

Он был хорошим, прилежным работником. Через его руки прошло немало непригодных книжонок.

— Виктор, вас вызывают в Совет.

Первая такая честь.

Он отправился в дорогу.

Совет располагался в центре города — самое высокое здание идеальной прямоугольной формы, опоясанное колоннами. Сверху на нём стоял куб поменьше, а на нём — ещё один, совсем маленький, служивший постаментом для бюста Верховного Правителя.

«Наши отряды нашли библиотеку на краю пустоши. Вы отправитесь с отрядом гвардейцев за пределы города, в пустошь. Там вы оцените книги. Нужные привезёте сюда, а неугодные учению Верховного Правителя гвардейцы сожгут».

Он молча кивнул. Виктор ни разу не бывал даже на окраине города, а тут — на край пустоши.

Виктор ехал в машине. Помимо водителя в ней сидели четверо гвардейцев.

Он смотрел в окно. Они подъезжали к началу пустоши. Погранконтроль. Он даже не подозревал, что такие существуют. Солдаты с оружием наперевес проверили документы и пропустили машину.

Пустоши. Ничто не двигалось. Лишь остовы старых развалин. Небо серое, тяжёлое, ещё мрачнее, чем в городе. Останки древней техники, напоминающие скелеты городов, давно покинутых людьми.

Он был библиотекарем и многое знал из книг, в том числе из запретных. Раньше пустоши населяли люди. Но случилась страшная война. Другая империя напала на их страну, началась долгая кровавая бойня. Миллионы погибли. Большая часть страны лежала в руинах, но они победили, устояли. После войны ОН построил этот город и возглавил Орден. Все выжившие с обеих сторон стали гражданами Ордена. Он установил свои законы, чтобы предотвратить повторение катастрофы. Полное подчинение этим законам. Тех, кто сопротивлялся, навсегда изгнали в пустоши.

Вот почему гвардейцы были вооружены.

Машина остановилась возле старого здания. Судя по всему, это была заброшенная деревня. Они двинулись внутрь. Гвардейцы насторожённо озирались.

— Нам сюда.

Они вошли в школу. Да, это была школа, он сразу понял. Классы с партами, интерактивные панели, голографы для учителей.

Затем они зашли в школьную библиотеку.

Книг было много, но большинство оказались повреждены или утрачены безвозвратно.

Библиотекари стремились сохранить знания предков. Только те знания, которые разрешил ОН, следовало использовать и сберегать. Всё остальное считалось мусором, именно оно привело к той ужасной войне, рождённой инакомыслием.

Виктор провёл сканирование, пометив нужные книги красной меткой, остальные — белой.

— Красные сложите на стол для проверки, все белые можно сжигать сразу.

Гвардейцы разложили книги.

Стопка красных оказалась небольшой.

Штук тридцать.

Виктор приступил к работе.

Он отделял истину Его от ереси, едва не уничтожившей этот мир.

Гвардейцы укладывали одобренные тома в ящик, прочие летели в общую кучу.

В здании слышались скрипы, временами осыпалась штукатурка. На улице начинался дождь. Капли просачивались сквозь дыры в крыше. Казалось, где-то слышен и другой шум.

Гвардейцы спешили.

Последняя книга попала в руки Виктора. Нет, не книга. Что-то другое. Скорее толстая тетрадь в переплёте.

Рукопись. Такой он раньше не встречал. Написана от руки, женским почерком.

С потолка сорвался большой пласт штукатурки, едва не задев их.

Он отпрыгнул, упал на пол. Рукопись осталась в руке. Следом рухнула ещё одна плита, на этот раз придавив ногу гвардейцу.

— Здесь опасно, всем наружу! — крикнул старший.

Они быстро схватили ящик и выскочили на улицу. Раненого вынесли. Достали огненный шар.

— Отойдите, — сказал гвардеец.

Он активировал шар и метнул его в окно. Из шара вырвались языки пламени, мгновенно пожирая всё внутри.

Через несколько мгновений здание пылало целиком.

— Работа сделана, — произнёс Виктор. — Книги я ещё изучу и передам в Совет. Раненому нужна помощь.

Старший гвардеец молча кивнул.

Они выехали обратно в город.

Виктор принял душ, одежду отправил в постирочный шкаф. Поел.

Сел на стул и снова принялся изучать содержимое ящика. За окном лил дождь.

Учебники, философские труды, справочники — всё о точных науках.

Вдруг его глаза широко раскрылись. Он резко вскочил, оттолкнув ящик ногой, будто обжёгшись.

— Библ, я один тут?

— Да.

Он осторожно вернулся к ящику и снова вытащил ту самую рукопись.

Когда потолок обрушился, он машинально положил её в ящик с разрешёнными книгами. Теперь Виктор нарушил закон, пронеся запрещённый предмет в город.

Он должен её уничтожить.

Но она другая. Рукопись.

Её нужно изучить, отфильтровать.

Он раскрыл первую страницу.

«Привет, я Эва из Аркадии.»

Аркадия… Этого названия он никогда не слышал.

Виктор погрузился в чтение.

Аркадия — прекрасное место. Солнце светит ярко, кругом зелень и цветы. Он взглянул в окно. В Ордене серость и дожди царили почти постоянно, лишь изредка солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые тучи.

Таковы последствия Великой войны. Небо после неё навеки стало серым.

«Глава Совета хочет видеть вас.»

Экран включился.

— С вами всё в порядке? Нам доложили об инциденте в пустоши.

— Да.

— Ждём вас утром у нас с отчётом. Приведите себя в порядок.

Экран погас.

Он оглядел себя. Являться перед главой Совета в одних трусах было бы по меньшей мере странно.

Он сел за стол и начал писать отчёт, то и дело бросая взгляд на загадочную рукопись.

Виктор шёл в Совет. Прямые линии зданий, упорядоченные потоки людей. Моросил мелкий дождь.

Он размышлял. Почему мир, описанный в той книге, такой другой? Красочный, весёлый, непохожий на Орден?

Вчера он дописал отчёт и прочитал ещё немного. Из книги он узнал, что Эва жила беззаботной и радостной жизнью. В Аркадии все жили беззаботно, среди зелени и в лучах солнца.

Он представлял Эву: белокурая девушка с длинными волосами танцует под кроной развесистого дерева.

К нему подошёл гвардеец. Он улыбался.

— Гражданин, у вас всё в порядке?

— Да, — ответил Виктор, осознав, что впервые в жизни улыбнулся просто так.

Он показал удостоверение библиотекаря и двинулся дальше. Нельзя позволять себе эмоции. По крайней мере, наедине с собой.

— Виктор, инцидент исчерпан? Всё в порядке?

— Да, глава Совета, задание мы выполнили. Доставили только те книги, что ОН велел. Остальное гвардейцы сожгли. — Он произнёс это так уверенно, будто сам верил в сказанное.

Глава Совета пристально посмотрел на него.

— Хорошо. Я в вас не сомневался.

— Библ, мы одни?

— Да.

Он достал из-под кровати рукопись и снова погрузился в мир Аркадии.

У этой прекрасной страны тоже была своя война. Древняя, в которой она почти исчезла. Тогда старейшины приняли завет: нет жестокости, нет войне, нет зависти — ничему, что может уничтожить Аркадию. Они приняли в свой город-государство всех. И жили в любви и радости.

Эва работала танцовщицей, своей грацией она дарила счастье окружающим.

Наше государство в чём-то похоже. Мы тоже восстали из руин, но пошли другим путём. А отправная точка одна: война, почти уничтожившая человечество.

— Профессор, Орден уже на стадии...

— Продолжим. Ещё рано.

Чем больше Виктор читал, тем яснее понимал, как на самом деле схожи Орден и Аркадия. Оба пережили катастрофу и после неё существовали относительно мирно. Орден — под жёстким руководством Его, Аркадия — под руководством Совета. Но и там, и там появились те, кто начал перекраивать всё под себя. В Ордене — Верховный Совет, в Аркадии — Братство.

И ещё одно сходство: никто никогда не видел Его, по крайней мере, поколение Виктора. Лишь бюсты. Так же и в Аркадии: старейшин никто не видел, хотя их портретами город был завален.

Новая власть строила свои порядки. К чему это приведёт?

Виктор стоял на утёсе. Здесь нашли книги, схрон. Он смотрел на Ордин с самой высокой точки. Идеально ровный город, позади — море, впереди и по бокам — бескрайние пустоши.

Серое небо.

Но в голове сам собой всплыл другой образ. Эва описывала то же место. Тот же утёс, но залитый солнцем, и город в зелени. Но местоположение совпадало: море, пустоши, а между ними — город.

Как они похожи.

— Библиотекарь, — позвал гвардеец, указывая на две книги.

Виктор взял их в руки. Инструкция к кофемашине и утюгу.

— Это можно, — ответил он, с трудом сдерживая усмешку.

Эва писала, что в Аркадии всё стремительно менялось. Братство захватило власть, несогласных начали ссылать в Пустошь.

В Ордине всё повторялось. Даже бюстов Его стало меньше. Гвардейцы хватали недовольных и уводили в Пустошь.

Это последняя запись.

Виктор читал, и строки дрожали у него перед глазами. Или дрожали не строки, а стены?

Он оторвал взгляд от дневника Эвы.

Тишина.

В Ордине никогда не было абсолютной тишины. Всегда гудели трубы отопления, урчали конвейеры доставки, слышался мерный шаг гвардейцев за окном. Сейчас не было ничего.

А потом он услышал это — далёкий, низкий, утробный гул. Такой звук бывает, когда где-то очень далеко рушится огромное здание. Пол под ногами мелко завибрировал.

Виктор подошёл к окну и отдёрнул плотную серую штору, которую не трогал годами.

Город не просто горел — он разваливался на куски.

По центральному проспекту, где ещё утром текли ровные серые реки прохожих, теперь двигалась бесформенная толпа. Люди бежали, спотыкаясь, в разные стороны. В небе над зданием Совета — там, где стоял бюст Верховного Правителя, — поднимался столб чёрного жирного дыма.

Виктор увидел, как один из гвардейцев, растеряв винтовку, срывает с себя серый мундир и бежит прочь вместе с гражданскими.

Эва писала откровенно, нервно. Миру Аркадии пришёл конец. Они извратили его. Тот, кто ушёл в Пустошь, озлобился на людей и Братство. Даже небо стало серым. Набеги, стычки, первые жертвы. Голод. Все словно озверели. Итог — весь их мир веселья и радости уничтожен. Они вернулись в начало, в начало той великой войны.

Что мы сделали?..

— Провал. Снова провал.

Профессор поднялся на верхнюю палубу и смотрел сквозь стекло наверх. Холодные звёзды, такие чужие. Огромная армада межзвёздных кораблей двигалась вперёд, к яркой звезде. Новому дому.

Профессор спустился к криокамерам. Их были тысячи на этом корабле и ещё миллиарды на других. Все, кто смог спастись. Да, это их прадеды уничтожили родную планету. Мы не такие, как они, мы этого не допустим.

Он остановился у двух соседних капсул. Мужчина в одной из них лежал неподвижно, но на лице застыло выражение глубокой сосредоточенности — такое бывает у человека, поглощённого чтением очень важной книги. Женщина рядом, с длинными белокурыми волосами, разметавшимися по ложементу, во сне едва заметно улыбалась. Даже сейчас, разделённые прозрачными крышками, их руки тянулись друг к другу.

— Ну же, в этот раз у вас должно получиться, — прошептал профессор, касаясь холодного стекла. — Мы построим новый дом на Терре. Новый уклад, новое общество. Мы не допустим старых ошибок.

Он выпрямился и, бросив последний взгляд на спящих, произнёс громче:

— Запустить симуляцию 156.