Как мы утопили марала

Десятое января – закончился сезон загонной охоты на копытных. Но есть еще остаток месяца и весь февраль – можно посидеть на вышке, покараулить кабана.

Умные и осторожные олени в средней полосе России с удовольствием в это время выходят на кабаньи кормушки, словно знают, что стрелять их нельзя. Чуткие звери – в ходе загонных охот выгнать их на стрелков крайне сложно – разворачиваются, обходят загонщиков или отстаиваются в густоте – на прикормочных площадках ведут себя уверенно, появляются еще в светлое время, кормятся долго и также как выходили чинно скрываются в лесу.

Март. Все закрыто: охотники скучают, оружие ржавеет. Нет конечно, но пылью покрывается точно. Немного отпускает в апреле-мае: ненадолго открывается водоплавающая и боровая дичь. Но птичка не зверь. Примерно одновременно с этим можно стрельнуть медведя на приваде. Но не всем нравится хозяин тайги как добыча. Ждем оленя.

Открытие охоты всегда интересно. Дичь после периода покоя еще не настеганная, угодья еще не наводнены охотниками, природа отдохнула. Да и стрелки, соскучившись, с трепетом почти как в первый раз, вновь прикасаются к своему увлечению, и, понимающие, стараются минимально воздействовать на флору и фауну.

Самый конец мая – первого июня открытие охоты на пантача. Далеко не везде выдают летние, или для гор - весенние - лицензии. Но у друзей в Туве есть бумаги. Вылетаю!

В этот раз мы выдвигаемся не на уже привычный Каа-Хем – Малый Енисей, а едем к Бий-Хему, Большому. Совсем рядом с цивилизацией – до ста километров от Кызыла, Борина заимка. Я тут уже бывал, отсюда стартовали в прошлом году вверх по реке на Сейбу, рыбачили.

Боря супер гостеприимен: топит баню, кормит вяленным мясом и рассказывает про предстоящую охоту.

- Сегодня уже никуда не пойдем, отдыхайте с дороги, а завтра, как начнет вечереть, поднимемся по воде, но совсем недалеко. Минут сорок – час от силы хода.

- То есть мы до порогов даже не доберемся? – удивляюсь я.

- А что там делать? Там еще зима, снег лежит. Народ на открытие как всегда будет прорываться в верха. Переть будет на катерах против течения, проходя пороги, замерзая. Часов пять. И что потом? Снег, зверя нет. Водки попьют и вниз к началу рабочей недели скатятся. А зверь весь здесь – у меня. Посмотри какие склоны, - показывает Боря на гребни гор по левому берегу Большого Енисея, - красота же!

С этим нельзя не согласится. Природа удивительная. Вечерний холод еще не спустился с сопок, лето начинается. Тепло. Снега не видно уже нигде, а на нашем берегу, в свете закатного солнца, горы покрыты лесом от ярко зеленого до густо-синего, почти черного цвета на вершинах.

Противоположный берег – горная степь. Деревьев практически нет, ровные, словно отутюженные холмы, на сколько хватает взгляда. Немного разочаровала река. В отличии от прозрачного в это время года Малого Енисея, Бий-Хем цвета чая с молоком – вода как в Волге.

- Что ты хотел – коренная идет, в верхах все тает, - защищает реку Борис.

- На солонцах охотится будем? – спрашиваю я.

- Конечно. В это время только так.
- А пешком до них от лодки далеко?

- Пешком вообще не пойдете, - удивляет Боря, - есть у меня на примете пару мест. Природный солонец на склоне по левому берегу, а засидка – на другом берегу. Метров под триста только надо будет стрелять. Справитесь?

- Если с упора, то кончено, - подтверждаем мы с другом.

- Вот и прекрасно! Тогда предлагаю попариться и отдыхать.

После бани, уже готовясь ко сну, когда сил не оставалось травить охотничьи и не только байки, когда говорить уже не охота, но еще с удовольствием, как своеобразную колыбельную, можешь слушать чьи-то рассказы, засыпая под них, Боря продолжил свои наставления по предстоящему приключению:

- Солонец, на который я вас посажу, - имя в виду меня с Серегой, - природный. Я его по осени подсаливаю. Но зверь выходит к нему только сейчас, и не долго. Потом по реке начинается движение как по шоссе и маралы поднимаются выше. Но в это время года, в самом начале сезона, по опыту, они подходят регулярно.

Никто не отвечает, слушаем, засыпаем.

- Берег там крутой. Старайтесь стрелять наверняка. Подраните, побежит к воде и утонет. Упустите добычу.
 
Продавливаясь в сон, в ответ на это я представлял себе картину, как гордый марал, после тяжелого ранения сигает рыбкой с крутого обрыва в мутные и быстрые воды Большого Енисея. И ничего в этой фантазии меня не смущало. Как потом оказалось, и Серега похожее себе представлял.

Отменно выспались. Рано даже не пытались встать – может всю предстоящую ночь придётся бодрствовать. Я буквально заставлял себя вновь и вновь засыпать, и окончательно проснулся часам к одиннадцати утра.

Позавтракали. Сходили порыбачить. Хариус клевал плохо. Ему бы сейчас червяка, а у нас только обманки – плохо работают в мутной воде. Плотно пообедали и ближе к вечеру начали собираться.

Едем впятером: я с Сережей на один солонец, а Андрей с хозяином нашего плавсредства и еще одним туристом охотится не будут, сварят чай и подождут нас на воде где-то неподалеку. С Бориных слов – зверь выходит обычно в начале сумерек, поэтому охота должна быть лайтовой, хотя мы и готовы ждать пантача до утра. Катер у нас модный. Большое серьезное судно, без каюты, но со стационарным, почти шестилитровым двигателем от люксового джипа, уверенно и мощно поглощает километры реки.

- Смотрите, козероги! – заглушая шум мотора кричит Андрюха, указывая на нависающую над правым берегом гору.

- А когда на них охота открывается? – спрашиваю я, разглядев и даже сфотографировав нескольких зверей, отчетливо видных на фоне темнеющего неба.

- Тут не стреляют козерогов, нельзя. Да и популяция маленькая. За этим зверем надо на водохранилище ехать.

Пролетели недосягаемые трофеи, продолжаем подниматься вверх по реке, а минут через двадцать катер снижает ход, прижимаемся к правому берегу. Тут в Бий-Хем впадает небольшой ручей. Чистая, холодная вода.

Останавливаемся, швартуемся, набираем водички и готовим чай. Мы почти прибыли на место. Большой Енисей, если смотреть вверх по течению тут немного поворачивает влево. Солонец – на левом берегу, а засидку нам надо будет обустроить на правом. Осматриваемся, громко не разговариваем охота уже близко.

Открытие сегодня,. Но после обеда ни одной лодки не поднималось мимо Бориной заимки вверх. А утром прилично шумели моторы. Очень надеемся на правоту егеря, утверждавшего, что все охотники будут стремится максимально подняться вверх по течению, пролетая облюбованные нами места. Значит стартовать они должны рано утром и проходить наш солонец по светлому. Марал, же выходит в сумерках и ночью, то есть шанс, что наши звери не напуганы прессингом.

Ну а мы ждем, пьем чай, осматриваемся – рано приехали, полчаса - час до времени точно есть.

- Оставь нам прибор, - попросил Андрей мое недавнее приобретение, тепловизионный бинокль, - у вас есть теплоприцелы, а мы скучать не будем, будем осматриваться и на ближний солонец сходим, есть тут в долине по нашему берегу – посмотрим может туда тоже выходит бык. Если на ваш солонец зверь сегодня не выйдет – завтра у него можно будет попробовать поохотиться, если марала увидим.

- Держи, - соглашаюсь я, еще не понимая какую ошибку допускаю.

Время пролетело незаметно. Стартуем к засидке.

На подходе, Андрей показывает нам наш солонец – чуть более светлое пятно на фоне глинистого обрыва. Причаливаем. Выгружаемся.

Наш берег представляет собой узкую полоску крупных камней, не больше пары метров шириной, тут мы и расположимся. Дальше крутой подъем берега, метра три высотой, за которым угадывается небольшая долина, расширяющаяся ниже по течению. Сразу за нами и вверх по Большому Енисею – безлесые горы, местами – почти отвесные скалы. Древесной растительности практически нет.

Но противоположный берег разительно не похож на наш. Скорее угадывается, чем видится такая же узкая прибрежная полоса камней. За ней -  обрыв метров пять, наверное, высотой. Тоже угадывается речная долина и горы. Но их склоны – ярко, почти кислотно, зеленые и только два свободных от деревьев языка разрывают темную зелень светло изумрудными пятнами.

Первое – прямо перед нами в верхней трети склона. И оно не сплошное – где-то по середине просматривается небольшая группа деревьев. Второе – чуть правее, пересекает гору по диагонали слева сверху – направо вниз.

Солонец виден прекрасно – от нашего места до него двести семьдесят метров. Пока светло я могу пользоваться оптическим дальномером. Бинокль со встроенным прибором я же оставил у Андрея. Оружие у нас правильное для этой охоты: у обоих в калибре триста вин.маг. и хорошая оптика.

Сидим, ждем. Спокойно можем разговаривать в голос, шум потока – течение тут мощное, должен заглушить все звуки. Но не злоупотребляем. Осторожничаем.

Темнеет и становиться чуть прохладнее. Но совсем не критично. Очень комфортная погода, начавший было накрапывать мелкий дождь тут же прекратился и даже дождевики доставать не пришлось. Балуемся чаем и грызем кедровые орехи (у Бори зачерпнули по карманам некоторый запас), неторопливо беседуем и оглядываем противоположные склоны в дневную оптику, пока еще можно.

Сергей интересный собеседник. Очень эрудирован и разносторонен. Редко такое случается, но общение с ним не вызывает никогда дискомфорта. Кажется что с самим собой разговариваешь: каждая его фраза – продолжение моей мысли. Да и часто слышав от него изречение в общении: «Словно с языка снял», понимаю, что и я для него также комфортен.

Сумерки густеют, достаю теплоприцел и, не закрепляя его на карабине, приготовился использовать как гляделку, но дневную оптику со своего карабина снял, чтобы иметь возможность быстро установить прибор.

И тут словно открылся зоопарк!

Сначала в вершине первого солнцепека появляется тепловое пятно. Разглядеть зверя не могу, но по дневным замерам расстояния прикидываю – до него от восьмисот до девятисот метров.

Передаю прицел Сереже.

- Наверное камень, нагрелся на солнце – теперь горит, - комментирует увиденное друг,

- Возможно, но раньше его там не было, - возражаю я и продолжаю наблюдать.

- Точно зверь, он спустился теперь ближе к деревьям по центру поляны! Вроде козлик, - имея в виду сибирскую косулю, говорю я.

- Ага. Вижу. Но там еще один, левее и выше!

И точно с самого гребня горы спускается к первому животному – второе. Мы достаточно долго наблюдаем за косулями, будучи практически уверенными, что верно идентифицировали зверей, может минут сорок, не забывая осматривать и остальные склоны, включая второй солнцепек и солонец, а также берег реки, но пока пусто. Косули явно не стремятся спуститься ниже и пасутся, передвигаясь преимущественно поперек солнцепека, иногда вместе, иногда  недалеко отойдя друг-от друга.

- Марал, пантач! – громко шепчу я, подняв в очередной раз теплоприцел.

- Где?

- Спускается по второму солнцепеку. Я вижу рога горят, - передаю прицел другу.

- Ага вижу! А там - точно косули, - имея в виду тепловые отклики на первой поляне отвечает Сергей.

- Согласен, они значительно меньше чем этот марал.

Тем временем зверь останавливается и его, сначала явно угадывающееся, желание спуститься в долину и выйти к солонцу пропадает. Пантач начинает кормиться периодически отходя от ближней опушки к середине солнцепека.

Тем временем звери на первой поляне уходят в лес, прячась за стеной из деревьев, становятся недоступны для обнаружения. Однако с гребня спускается новое животное. Наверное маралуха, крупнее косуль, но рогов не наблюдаем.

Пытаюсь дневным дальномером замерить дистанцию до пантача. Практически ничего не видно, удается рассмотреть лишь гребень горы, на фоне чуть более светлого неба и спустившись ниже, предельно приблизительно поймать отклик прибора.

 – Четыреста семьдесят метров, точнее не скажу, - жалею я что отдал теплобинокль Андрею, - сейчас бы точно замеряли расстояние и в принципе можно было бы стрелять!

- Да ладно тебе, далеко, - справедливо возражает Сергей.

- Ну может плотностью огня? Все-таки в два ствола с хорошим калибром. Баллистический калькулятор есть, можно рассчитать траекторию, - фантазирую я.

- Давай ждать, должен выйти к солонцу, - принимает взвешенное решение друг.

Легко сказать! Зверь то вот он – как на ладони. Но без точно выверенной дистанции стрелять наобум – ошибка. Терпим.

Тем временем на первой поляне опять выходят косули и начинают пастись практически рядом с маралухой.

Тут черноту ночи разрезает луч прожектора, который сначала пройдя по нашему берегу, перемещается на противоположный и упирается практически в пантача.

- Да, что они творят! Спугнут же зверя! – ругаюсь я на Андрея с парнями, которые видимо соскучившись от безделья, сидя в катере, начали развлекаться со светом.

- Согласен! – Сергей более сдержан.

Но тут свет выключается, а пантач, к счастью не насторожившись продолжает свое крайне медленное, но все-таки движение вдоль ближней кромки леса по второй поляне.

Наблюдаем! Река шумит. Начинаем потихоньку подмерзать. От воды ощутимо веет холодом верхних, еще ледяных горных ручьев.

Фонарь больше не включается, но пантач, зайдя под деревья ближней опушки становится невидимым для нас.

- Наверное он сейчас пройдет перелесок и выйдет на солонец, - надеюсь я.

- Как думаешь, сколько он будет подходить?

- Думаю, быстро, минут десять – пятнадцать, если его ничего не насторожит. Скоро увидим.

  Но прошло уже полчаса, а зверь так и не появился. Что произошло? Продолжает идти невидимый нам и мы ошиблись в ширине перелеска? Или все-таки напугал его свет фонаря и марал, прячась за деревьями, поднимается теперь невидимый вверх по склону?  Неизвестность вымораживает.

Звери с первой поляны тоже скрылись. Опять все как вымерло. Только мощная мутная вода Бий-Хема продолжает с привычным рокотом свой путь на Север.

Ждем. Чай в термосах заканчивается. Привычно успокаиваю себя – охота состоялась, зверя видели. Не стреляли, не добыли – не беда. Значит не наш пантач. Добудем в другой раз. Но такое самоуспокоение помогает слабо. Все чаще догоняет предательская мыслишка: «Надо было стрелять на четыреста пятьдесят метров!»

Привычно обвожу взглядом через теплоприцел, склоны, одну поляну, другую, кромку леса, по берегу справа – налево кромку у воды, солонец.

- Есть! Стоит пантач на солонце. Вижу! Готовься! Стреляй, только возьми повыше – по холке – почти триста метров до него. Двести семьдесят мерили, -  обрадованно говорю другу.

- Где? Не вижу!

- Да как же – прямо на солонце стоит. Вон рога горят.

Но честно говоря, рассмотреть зверя но фоне теплого солонца – нагрелся днем – было сложно. Я разглядел марала потому что его ожидал и практически не отрывал глаз от прибора. Для Сергея он был по-прежнему не доступен.

Привычным движением закрепляю прибор на карабине.

- Видишь?

- Нет.

Я стреляю. Заверь практически на месте разворачивается и начинает уходить влево. Прямо по обрыву! Параллельно реке. Стреляю еще целясь чуть выше холки. Четкий шлепок. Олень приседает и резко, одним прыжком выскакивает на берег. Встает. Стреляю третьим, последним. Тут попадание явно по месту. Зверь складывается как смятая бумажная игрушка и летит с обрыва к воде.

- Стреляй! Я пустой! – почти кричу другу.

- Вижу!

Выстрел! Я, рассматривая в оптику марала, отчетливо вижу, что Сережа попадает ему прямо в голову, и зверь сразу  пропадает из объектива. Что-то светлое, то есть теплое светиться у реки, но идентифицировать, какая часть животного нам видна мы не можем.

Где же парни? Они точно слышали выстрелы! Быстрее!!! Утонет же пантач. Сидеть мы не можем - стоим, напряженно прислушиваясь, когда же услышим звук мотора.

Есть завелись. Двигаются к нам! Мощный катер уверенно преодолевает небольшое все-таки расстояние, с километр. Мы прыгаем на борт, захватив только карабины ,и преодолев водяную преграду, высаживаемся возле солонца, по пути рассказывая друзьям о своей стрельбе, указывая на тепловой отклик на противоположном берегу.

Еще темно, в свете фонаря – зверя нет!

Поднимаемся с Андреем по крутому склону, остальные ребята остаются внизу – ищут по берегу. Вдоль речного обрыва к солонцу проходит тропа от силы в полметра шириной, выбитая зверями. Кровь! Тут наверное второе попадание. Не доходя до естественной приманки, разворачиваемся, ищем место где пантач вскочил на берег. Какой мощный зверь: метра на полтора он запрыгнул! Вот, поломанные кусты и место падения марала. Спускаемся, практически скатываемся к воде – очень круто, почти отвесно. Кровь. Много! Тут он лежал!!! И мощным течением его стащило в воду.

- Зачем третий раз стрелял? – спрашивает Андрей.

- Чтобы не бегать за подранком! Договорились же стрелять пока не ляжет!

- Да он выскочил бы в долину, ну прошел бы метров сто и спокойно бы дошел! Ты третьим выстрелом его фактически в реку скинул.

- Послушай, Боря же настаивал, что нельзя дать маралу в воду уйти. Вот мы и стреляли, - поддерживает меня Сережа.

И тут, словно переключатель в голове у меня сработал. Я как прозрел мгновенно.

- Сережа, - говорю, - а ведь Андрюха прав! Это мы неправильно поняли Борины слова. Марал же не бобр! Не будет он спасения искать в реке. Вода для него не жизнь, а равно наоборот! Да и суицидальных наклонностей у оленя быть не должно!

Мы в ступоре, но как глубоко во вчерашнем предсонном состоянии укоренилась в нас мысль – не дать зверю упасть в воду! Уверенно произнесенные Борей слова, наверное, упали на благодатную почву: и я и Сережа, по прошлому личному опыту и со слов старообрядцев твердо усвоили – летний марал тонет! Поэтому и стреляли!

Классные выстрелы: ночью с помощью тепловизоров, почти на триста метров, через реку, по серьезной добыче – четыре или пять отростков на каждом роге и я и Сергей разглядели – все пошло прахом. Вот он азарт помноженный на силу слова минус здравый смысл!
Артем Крылов
Охотник в шляпе
14 апреля 2026 года