Кислород

Я писала столько, сколько себя помнила. Это был мой способ справиться с этой жизнью. Родители орали друг на друга и оба на меня. И я сочиняла истории о девочке, которую обожают родители. И мне становилось легче.

Когда я болела, я писала о волшебной стране, где никто не болел. Когда моя первая любовь закончилась тем, что меня бросили, я писала о том, что первая любовь всегда приводит к счастливому браку и её помнят всегда. Что она — благословение, подарок вселенной.

Когда я начала публиковать свои истории в «Живом Журнале», я поняла, что они помогают не только мне. Что другие люди тоже видят в них спасение. Что им, как и мне, становится чуть легче.

Мои герои росли вместе со мной. Влюблялись, женились, рожали детей и разводились. Теряли родителей. Но они справлялись. Даже когда я плохо справлялась — они справлялись. Не как супергерои, не как те, кто нашёл на улице миллион долларов. И люди были мне благодарны. Они писали мне, что в моменты кризисов перечитывают мои истории, и они становятся их маяками.

Мне хотелось думать, что это мой вклад в спасение мира. Небольшой вкладик. Но мой.

К моменту входа в кризис среднего возраста я выдохлась. Двое детей-подростков и муж, который делал вид, что семья — это не мужское дело. Втроём они вели себя отвратительно. А я была капитаном этого корабля, который не мог себе позволить хлопнуть дверью и начать визжать. Я контролировала ситуацию. Я увещевала, уговаривала, терпела. Я читала книги и слушала подкасты, я ходила к психологу. Ну и плюс мою работу никто не отменял.

А потом мне стало всё равно. Я поняла, что я неудачница. Что я выучилась не на того, рожала вместо карьеры, вышла замуж не за того, детей разбаловала. И смысла в этой жизни — как в дырке от бублика.

Но я упорно продолжала писать. И это помогло мне преодолеть кризис. Справиться с подростковыми бзиками, сохранить брак.

А потом я перестала писать. Впервые. У меня кончились слова. У меня кончились идеи. Я спрашивала себя: что происходит? Мои читатели меня спрашивали. И мне было нечего ответить. Я думала, это пройдёт. Но нет. Это был удар.

Я перепробовала все советы из интернета. Но они не работали.

На лекцию Ильи Зарубина я попала от отчаяния. Она называлась «Секс как стимул для творчества». У меня был муж и кое-какой секс. Такой, каким он может быть в долгом браке. Скучный, предсказуемый. И точнее, не я попала — подруга купила мне на неё билет.

Перед лекцией я изучила, кто такой Зарубин. Он писал мотивационные книги для бизнеса, у него была целая серия под названием «Соберись, тряпка». Лекция мне понравилась, но, по моему мнению, она была неприменима ко мне. Зарубин рассказывал о том, что появление у него постоянной любовницы Ангелины только увеличило его творческий потенциал. И что, мол, жена в курсе и одобряет. Я не могла в это поверить. Я не могла понять, как секс может увеличивать творческий потенциал. После секса с мужем мне никогда не хотелось писать больше.

В итоге после лекции я осталась — меня волновал мой вопрос. Как выйти из творческого кризиса. В лекции Илья упоминал о том, что не писал полгода до появления любовницы Ангелины.

Я не собиралась заводить любовника, да и где бы я его взяла. Но возможность поговорить с успешным писателем меня подстегнула. Я осталась и стала донимать его расспросами. Возможно, это было некрасиво, неприлично. Но моим читателям нужны были истории, и я была готова ради них стать навязчивой слушательницей.

Он посмотрел на меня, выслушал (слава богу, он умел терпеливо слушать, не перебивая) и отрезал:

— Секс. Я же сказал. Секс — ответ и ключ.

— Но постойте, — залепетала я. — У меня муж, и секс дважды в месяц. И мне он не помог.

Вместо ответа он схватил меня в охапку и поцеловал.

Я обалдела. У меня даже не было сил сопротивляться. Мои ноги буквально подкосились. Это был первый поцелуй с другим мужчиной за долгие годы брака. Поцелуй, к которому я не была готова, который не планировала и который обрушился на меня как цунами.

И мы остались в лекционном зале. Я не могу это объяснить. Он запер дверь на ключ и посадил меня на стол. И я сама его хотела — так что никакого насилия или манипуляций. Более того, он раз десять спросил меня, точно ли я уверена.

Я никогда этого не делала. Секс до брака был итогом долгой дороги: ухаживаний, цветов, комплиментов и ужинов. Я никогда не отдавалась просто так. Мужчина должен был постараться, вложить своё время и усилия. Он должен был меня завоевать. Мне было так интересно. И даже когда мои подруги спали с первыми встречными, я так не делала. Не потому, что расчётливая или принципиальная. Просто, чтобы захотеть человека, мне нужно было его узнать.

Чтобы захотеть Илью Зарубина, мне не нужно было его узнавать.

Женатые мужчины всегда были для меня табу. Не в плане отношений, а вообще. Они просто переставали для меня существовать. А тут мужчина, который мало того что женат, так у него ещё и есть любовница. Бинго. Но на это в тот момент мне было наплевать. На все обстоятельства.

Он знал, как сделать так, чтобы женщина забыла обо всём. Я думала, так бывает только в кино. Но нет. И так бывает — даже с такими разумными, как я.

Домой я вернулась поздно, легла спать. Стыдно перед мужем мне не было. Он так часто бросал меня одну справляться с неприятностями, что утратил право на моё чувство вины.

Ночью я проснулась от того, что хочу писать. Это было забытое и такое радостное чувство. Я писала о том, как в библиотекаря влюбился молодой читатель. И чтобы её видеть чаще, он прочитал все книги. И в конце она поверила в его чувства и в то, что она достойна.

Так я стала любовницей Ильи Зарубина и вышла из творческого кризиса.

Я знаю про жену и Ангелину. Но я не ревную. Это просто его характеристики. Как характеристики фена или стиральной машины. Возможно, он отвратительный муж. Но он великолепный любовник. Для меня. А другие его женщины — не моя забота.

Он даёт мне ровно то, о чём говорил: стимул, мотивацию, творчество и желание жить. Желание писать.

Я чувствую. Я пишу. Я стараюсь. Ради этого мира, ради своих благодарных читателей. Ради детей — я перестала орать на них за двойки. Не потому, что мне стало всё равно. А потому, что у меня появились силы не орать. Ради своего брака — я перестала ждать от мужа то, что он мне не может дать.

Недавно я слушала интервью Зарубина. Он сказал, что в его жизни появилась женщина, которая «дала ему дополнительный кислород». И я знала — он говорит обо мне.

Я поцеловала свои пальцы и прижала их к его лицу на экране.

Я полюбила мир ещё сильнее. Возможно, я немного влюблена. Возможно...

---