Я бы писал как есть, без слов

Я бы писал — как есть, без слов,
Которые красивей правды:
Я жил среди чужих миров,
Но сам себе был самым странным.

Я выжег всё — и стыд, и свет,
Оставил только плоть и голод,
И с каждым днём всё меньше «нет»,
И всё сильнее этот холод.

Их было много — без лица,
Без судеб, имён и историй,
Как будто кадры без конца
В одном и том же мониторе.

Они — как сладкий, спелый плод,
Как солнце в липком летнем зное,
Но я не чувствовал их мёд —
Во мне всё стало неживое.

Я не любил — я потреблял,
Как будто мир мне что-то должен,
И каждый раз, когда я брал,
Я становился только проще.

До зверя. До пустых зрачков.
До тела, жаждущего тела.
Без мыслей, без глубоких слов —
Лишь то, что кожа захотела.

Я плыл — но не в глубину, а вдоль,
По краю чьих-то откровений,
Где вместо чувств — глухая боль
И эхо быстрых наслаждений.

Чужие чувства — пыль и шум,
Я их не слышал, не касался,
Но в этом бесконечном «бум»
Я сам собой не оставался.

И вот — однажды, в тишине,
Где даже тела стали пресны,
Я понял: всё, что было вне —
Не заполняло этой бездны.

Я не упал — я просто стёрся,
Как след, который смыло в ноль…
И если раньше я боролся,
То теперь осталась только боль.

Александр Соловьев