приключения Джаспера 47

Собрание чернокнижников подходило к концу.
Отчеты тех, кто был отправлен на поиски сестер, не внушали оптимизма. В команде же тех, кто искал ведьму и мельничиху, личный состав менялся уже не один раз – кого просто отстранили от дела за неспособностью к оному, кого и вовсе разжаловали и примерно наказали для устрашения остальных.
Другая ведьма – она же Джаспер – тоже как сквозь землю провалилась.
Решение не находилось. Ситуация выглядела тупиковой.
В силу отсутствия хоть каких-то вариантов, собравшиеся были готовы принять единственное, хотя и довольно сомнительное предложение – надавить на пленницу.
Один из сидящих за столом решительно помотал головой:
– Это ничего не даст. Сестер мы не нашли. Девчонка раскусит наш блеф. Пытать ее – себе дороже.
– А почему бы и нет?
– Да потому, что результат непредсказуем, так рисковать мы не можем – если что-то пойдет не по плану… хотя какой план? Плана у нас нет, есть артефакт и человек-ключ, без которого артефакт нам недоступен. Сломав «ключ», мы ничего не добьемся.
– Но ключ, которым невозможно воспользоваться, столь же бесполезен, как и сломанный.
– Сейчас невозможно, а дальше – как знать.
– А почему бы не поторговаться с ней?
– Что мы можем предложить? Гарантии безопасности тех, кого мы так и не смогли найти? Безопасность деревни, в которой что-то пошло не так – настолько, что мы и сами не рискуем соваться туда?
Ее личная свобода? Но мы даже не знаем, насколько мы смогли ее ограничить. Да она и сама не знает, похоже, что из ее навыков и умений осталось при ней.
– Этим надо воспользоваться.
– Девчонка в опасной близости от артефакта. Кто знает, к чему приведут попытки на нее надавить? Гнев, страх, ярость – отличные катализаторы. Проблема только в том, что катализировать они могут что угодно… например, восстановление ее умений и возможностей… будет очень неприятно, если она решит нас покинуть и мы убедимся, что не очень-то можем воспрепятствовать этому.
– Корону! Мы можем предложить ей корону.
Раздался протяжный почти одновременный стон собравшихся, в котором звучали возмущение и бессильная ярость:
– О нет!
– Бред! Чушь!
– Нелепость, возмутительная нелепость!
– Безумие, не стоящее обсуждения!
– Даже девчонка не настолько глупа, чтобы поверить в такое.
– Она поверит, если вернуть ей Книгу без всяких условий.
– Это еще большее безумие. Мы не можем себе этого позволить. Да и зачем?
– Она еще ребенок. Только от нас зависит, сможем ли мы убедить ее встать на сторону порядка и целесообразности! Если начать с того, что вернуть ей Книгу, то закончить можно чем-то вроде парламентской монархии, где вся власть будет принадлежать нам…
– Нам и так принадлежит вся власть.
– А как насчет власти над артефактом, который является залогом нашего успешного продвижения и утверждения в их мире?
– Слишком долгий путь.
– Предложите более короткий. Ваш вариант – выжидание – может оказаться еще более длительным.
– Зато более безопасным.
– Да пообещать ей можно что угодно! Пообещать - не значит…
– Значит. В данном случае попытка обмана обойдется нам дороже, чем некоторые способны себе вообразить.
Молчавший до этого горбатый чернокнижник произнес сухим скрипучим голосом:
– Пока мы ждем, нам ничто не мешает беседовать с девицей, дабы склонить ее на сторону законности и порядка. Сегодня же и начинайте. Никакого принуждения. Никакого упоминания об артефакте. За результат отвечаете головой.
Головы в капюшонах склонились одновременно.

Сигнализация в библиотеке монахов сработала, но в помещении никого не обнаружили. Отсутствие следов магического проникновения, а также взлома, вкупе с лавинообразно сработавшими мышеловками и капканами позволили гипотезе о случайно пробежавшей мыши возобладать в умах чернокнижников.
И, в сущности, они были не так уж далеки от истины.

Оказавшись в своей камере, отчаянно кашляющая, обиженная и разозленная Алиса отказалась слушать объяснения Рата, казавшиеся ей просто издевательскими. Что значит «следовать инструкциям»?! Если вместо инструкций ей дают пуговицу в зубы, которая к тому же оказывается вовсе не пуговицей, лупят по спине со всей дури и даже не…
– А где Седой? – внезапно спохватилась девочка.
– Не знаю, – ответил Рат, поигрывая связкой отмычек.
– Так выясни!
– Слушаю и повинуюсь, госпожа!
– Вдруг с ним что-то случилось.
– Ну это маловероятно.
– Кто-то, помнится, рассказывал о попавшихся в мышеловку особах королевской крови…
– Мы – да, мы можем, – ухмыльнулся Норвежец – а вот Советники вряд ли. Любой из них способен о себе позаботиться, не чета нам, недоучкам. Может, решил еще поразведать, что тут и как, провести рекогносцировку местности… кажется так говорится?
– Ты же сам утверждал, что они больше по части книг!
– Согласен, в разведывании и вынюхивании они не столь сильны, как я. В этом я просто-таки гроссмейстер! Мне нет равных в искусстве шпионажа, а уж по части воровства…
Алиса устало прикрыла глаза. Утро начиналось так хорошо!
Но хотя до полудня было еще далеко, королевские выходки успели надоесть ей до чертиков и расстроить своей нарочитой глупостью и вызывающей дурашливостью.
Роль наставника, похоже, окончательно перешла к Седому.
И потеря Рата в качестве учителя несказанно расстраивала девочку.
Она читала, что власть портит… но не так же!  Ладно бы Рат превратился в самодура и тирана – это, конечно, ужасно, но вполне ожидаемо, если верить книгам. Но чтобы вот в такого шута горохового…
– Ладно-ладно, уже бегу! Отправляюсь выполнять возложенное на меня поручение. Со всех лап!
Рат ссутулился, посмотрел на Алису, чтобы убедиться, что она за ним наблюдает, демонстративно превратился в крысу и исчез под кроватью.
Девочка едва удержалась, чтобы не швырнуть башмак вслед своему преданному рыцарю.

На горячем песке у самой воды спали два ягуара. Время от времени черный лениво перекатывался на спину. Второй лежал на боку не шевелясь, только ребра его чуть приподнимались от дыхания.
Казалось даже странным, что его еще не замело песком.
Рассветы сменялись закатами, а звери все так же спали на берегу под светом солнца, луны и звезд…
Им снились кот и его ведьма, блуждающие в бесконечности зазеркальных пространств.
Дневной мир вторгался в их сны все реже, и они постепенно забывали его. А он забывал их.
Это обычный исход многих повествований, и сказочных, и не сказочных. И можно было бы оставить героев спать на морском берегу, если бы их история не была вплетена в тысячи других историй, рассказываемых от начала времен по обеим сторонам зеркала.
 
… из теплого солоноватого воздуха внезапно соткалось мерцающее облако крылатых малявок, похожих на златоглазок, но звенящих как цикады в летний полдень или сверчки прохладным вечером в конце лета и певучих, как пастушьи свирели в далеких лугах. Намерения у малявок были самые недвусмысленные – с настойчивостью голодных комарих они затанцевали над спящими ягуарами, дразнясь и щекоча, некоторые облепили усы и с риском для жизни подбирались к влажным кошачьим носам.
Вдруг черная пантера чихнула и потерла морду обеими лапами. Следом зачихал другой ягуар. И эта история потекла своим чередом.

Внезапно разбуженные звери отпрянули друг от друга, вздыбив шерсть на загривках.
Чей-то мелодичный голос скомандовал «так не пойдет!» и зеленоватое облако златоглазок рассеялось.
Ягуары легли на песок… как будто ничего не было.
Но это продолжалось недолго.
– Попробуем по-другому – прошелестел голос.
Зеленый рой опустился на спящих и скрыл их живой мерцающей завесой, за которой, как в старинном зеркале, постепенно расплылись и растаяли очертания бухты, заросли на берегу и яркая синева моря.
Как будто ничего не было!
Джаспер и ведьма спали, положив головы на стол по обеим сторонам серебряного зеркала. Танцующий рой похожих на златоглазок существ медленно таял в его глубинах.
Открыв глаза, Джас и ведьма столкнулись взглядами:
– Что это было?!
– А что было-то?
– По-моему, мы оба попались в какой-то очень странный портал. Ты не помнишь, куда нас выкинуло?
– Смутно. Берег там был, и лес, тоже какой-то странный, не похожий на наши леса.
– И там жарко, даже ночами. И звезды такие... ненашенские.
– До чего же неприятно перемещаться не по своей воле, – заметила ведьма – как будто тебя проглотили!
– Да уж, – с глубокомысленным видом поддакнул Джас и добавил:
– А ты как-то изменилась.
Ведьма с привычным отвращением ощупала свою голову и не без опаски заглянула в зеркало: недавнюю лысину, местами поросшую клочковатой шерстью, покрывали вполне человеческие на вид волосы – короткие, темные и блестящие.
– Кажется, прошел лишай.
– Да не лишай это был вовсе!
Ведьма с подозрением уставилась на кота. Его голову тоже покрывала короткая темная растительность:
– Прям как у тебя. То есть, у меня… тьфу! Сам погляди!
Джаспер с не меньшей осторожностью посмотрелся в зеркало
– Да. Странно. Как будто нас сложили и потом поделили пополам. Тебе это явно пошло на пользу.
Ведьма чувствовала себя отдохнувшей и ни капельки не голодной, поэтому ей было лень отвечать с обычной язвительностью на кошачьи подначки, и она просто сказала «брысь!» И почувствовала диссонанс – существо, только что увиденное ею в зеркале, должно было говорить как-то по-другому.
– Боюсь, мы стали чем-то похожи на эльфов, – сказал Джаспер.
– И друг на друга. Почти как близнецы – откликнулась ведьма.
– Что-то мне всё это не нравится.
– Мне не то, чтоб не нравилось… лишай-то вроде прошел. Но кое-какие опасения вызывает.
– Боюсь, это и была Милость. Ну то есть, она в нас вот так проявилась. Все-таки. Несмотря на… Плохо то, что мы почти ничего не помним.
– А почему мы теперь похожи?
– Спроси чего полегче! Наверное, это эльфийская магия так сработала.
– А может портал какой-то неправильный попался?
– Ага, чисто случайно! Ты уже забыла, кто тебе это зеркальце подсунул? Наивность, конечно, тебя очень украшает, но злоупотреблять ею все же не советую, не те обстоятельства. Могу сказать одно – чувствую я себя прекрасно! Как будто спал три дня, как бывало раньше, после большой миски молока с валерианкой! Помню, была у тебя такая ступка медная, ты мне в нее молоко наливала за особые заслуги…
– А я… я чувствую… – ведьма смутилась и замолчала, потупив глаза – большие и зеленые, как у кошки.
– А тебе как будто снова шестнадцать, да? И ты, наконец, приобрела привычку умываться? – насмешка в голосе Джаса плохо скрывала его волнение.
Глаза ведьмы совершенно неожиданно для нее наполнились слезами. Но сказала она совсем не то, что хотела:
– А я, наконец, не голодна. Уже и не помню, когда такое бывало.
Наверное, до начала всей этой заварушки…
– Которую ты устроила.
– Которую я устроила. И которую теперь мне расхлебывать.
– Нам расхлебывать. Ну что, в путь?